Статья Мухаммада аль-Мухтара аш-Шанкити Метод, который выбрал доктор Мухаммад аш-Шанкити для рассмотрения этого вопроса — это исторический подход через сравнительный анализ истории Крестовых походов и современного сионизма. Начнем с истории и географии, а затем перейдем к аспектам сходства и различия между крестоносным и сионистским движениями, чтобы в итоге извлечь некоторые исторические уроки для нас, современников оккупации святых мест. Общепризнано, что отправной точкой движения крестоносцев и его походов стал призыв папы Урбана II к христианскому миру «встать на дорогу к Гробу Господнему, вырвать эту землю от безбожного рода и покорить её себе». Всем, кто умрет на этом пути, Папа Римский обещал прощение грехов. Это произошло в отдаленном французском городке под названием Клермон. Папа Урбан II произнес эту речь в 1095 году, фактически призывая к нападению на исламский Восток для оккупации мусульманских земель (в первую очередь священного Иерусалима) и покорения народов. С этого момента зародилось военно-религиозное движение, которое один из профессоров Техасского университета называл «вооруженным паломничеством». Это было военно-религиозное движение, продолжавшееся на протяжении почти двух столетий. Оно началось с речи Урбана II в 1095 году и закончилось в 1291 году, когда пали последние анклавы крестоносцев в Акре и Бейруте. Крестоносное движение обрушилось на мусульман в критический момент истории исламского мира. Подобно тому, как как Реконкиста в Андалузии застала мусульман Пиренейского полуострова в критическом состоянии. И это положение мало чем отличается от критических обстоятельств, в которых живут сегодня мусульмане с точки зрения политической раздробленности и ослабления. Например, теоретически двумя основными силами которые могли противостоять крестоносцам были государство Аббасидов на востоке и государство Фатимидов на западе, а страны Леванта (аш-Шам), ставшие первой целью крестовых походов, были «мягкой зоной» между двумя государствами... здесь они высадились и создали первые военные базы для дальнейшего расширения завоеваний. Эмираты Шама не были ни в ядре государства Фатимидов, ни в ядре государства Аббасидов, а находились в нестабильной зоне, за которую те соперничали, и границы между ними в этом регионе были подвижными. Даже сам город Иерусалим иногда находился в руках Аббасидов или их представителей, а иногда в руках Фатимидов или их представителей. После первого крестового похода крестоносцы основали четыре субъекта: Эдесское графство (ныне город Шанлыурфа на юго-востоке Турции), графство Триполи (в районе современного ливанского Триполи), Антиохийское княжество (в районе современного города Антакья на юго-востоке Турции) и, наконец, Иерусалимское королевство. Именно Иерусалимское королевство было сердцем крестоносного проекта в силу религиозного символизма Иерусалима и в силу военной и демографической плотности крестоносцев в этом городе. После первого удара крестоносцев мусульмане пребывали в состоянии шока, который длился около 40 лет. В этот период не было заметного сопротивления крестоносцам. Но затем начали формироваться фронты противостояния. Разрозненные исламские силы начали оживать, формируя государства, династии и армии, способные на борьбу. Учитывая геостратегический контекст Палестины сегодня, мы можем разделить фронты сопротивления (фронты противостояния крестоносному проекту) во времена Крестовых походов на пять фронтов. Фронт истощения находился в Анатолии, представленный сельджукским султанатом Рума и небольшим тюркским эмиратом Данышмендидов Крестоносные армии, шедшие из Европы по суше, истощались в Анатолии, прежде чем достичь Шама (Леванта). Тех крестоносцев, которые прибывали в Шам по морю из Марселя через Кипр невозможно было перехватить. Но армии, идущие по суше, истощались в районе Анатолии — это был фронт истощения. Второй фронт — фронт снабжения находился в Мосуле (Ирак). Мосул был важным запасом людских ресурсов для большинства мусульманских армий и боевых сил, сопротивлявшихся крестоносцам. Так было во времена Арту́когулла́ров (Артукиды), Зангидов, Айюбидов. Существовал фронт прямого столкновения в Алеппо. Алеппо находился между двумя крестоносными государствами: Антиохией на севере и Эдессой на северо-востоке, имея границы с противником. Крестоносцы часто осаждали его, и он не раз был на грани падения, но никогда не переходил под управление крестоносцев, оставаясь оплотом мусульманского сопротивления. Фронт окончательного решения находился в Дамаске. Когда мощь мусульман окрепла, решающий этап освобождения Палестины и всего Шама начался из Дамаска. Сила мусульман (военная, политическая, экономическая) накапливалась постепенно в течение жизни нескольких поколений. Сначала Артукиды накопили силу в Мосуле, затем Зангиды (Имад ад-Дин Занги и его сын Нур ад-Дин Махмуд) расширили свое государство от Мосула до Алеппо. Затем пришел Нур ад-Дин Исмаил ибн Махмуд и расширил границы до Дамаска. А затем Салах ад-Дин расширил это государство до Каира. Постепенное расширение от Мосула до Каира произошло по оси: Мосул — Алеппо — Дамаск — Каир. Фронт сопротивления рос в процессе выздоровления того, что на современном языке можем назвать стратегической средой, окружающей Палестину. В нашу современность эта среда принципиально не изменилась, Сирия, Ирак, Египет. Стратегическая среда начала постепенно восстанавливаться и со временем превратилась в консолидированную политическую и военную силу, пока не достигла момента «окончательного решения», которое началось из Дамаска, который был столицей Салах ад-Дина аль-Айюби. Стало ясно, что изгнание крестоносцев неизбежно после битвы при Хаттине в 1187 году, в которой Салах ад-Дин сломал хребет этому проекту. После этой битвы остались лишь анклавы крестоносцев на побережье, которые просуществовали еще около 100 лет. Они были слабы, и их уничтожил фронт ликвидации остатков присутствия, центром которого был Каир. Этот фронт, возглавляемый мамлюками Египта (вспомним султана Калауна аль-Мансура и его сына Аль-Ашрафа Халиля), фактически поставил точку в присутствии крестоносцев на землях Шама. Это произошло в 1291 г. после освобождения от крестоносцев Акры, столицы остатков Иерусалимского королевства. Таким образом, пять фронтов связаны с пятью крупными центрами, окружающими Палестину: Анатолия (особенно юго-восточная часть между городами Газиантеп и Диярбакыр), Мосул, Алеппо, Дамаск и Каир. Потенциал накапливался до тех пор, пока не проявился во время решающей битвы при Хаттине. Мы не рассматриваем историю во всех деталях и подробностях, но хотим увидеть картину в целом, в широком смысле. Чтобы понять важность стратегической среды, окружающей Палестину во времена Крестовых походов — а это та же среда, которая окружает ее и сегодня, — давайте посмотрим на состав армии Салах ад-Дина аль-Айюби. Откуда она пришла? Я провел анализ сил, которые Салах ад-Дин собрал для решающей битвы при Хаттине, и обнаружил, что они пришли из 13 городов, которые представляли собой центры областей. Группы войск разной численности, пришли из Диярбакыра, Айнтаба (совр. Газиантеп) и Эдессы (совр. Шанлыурфа) — находятся в современной Турции; из Ракки, Алеппо, Хамы и Дамаска — на территории современной Сирии; из Эрбиля и Мосула — современный Ирак; из Каира и Суэца — города в Египте; из Эль-Карака и Аммана — города в Иордании. То есть из 13 городов, находящихся в 5 государствах «Полумесяца Восточного Средиземноморья», который составляет стратегическую среду для Палестины. Это немного истории, также взглянем на географию. Палестина расположена в самом «сердечном клапане» исламской географии. Это сердцевина исламского мира или его внутренняя оболочка, как говорят филологи. Поэты часто использовали образ сердечного клапана - «шагаф аль-кальб» - для выражения самых глубоких чувств. Палестина действительно такова для того, кто посмотрит на карту. Если ввести слова «исламский мир» в Google и посмотреть на изображение, то исламский мир представляется в форме гигантской птицы или гигантского полумесяца, как говорит Джамаль Хамдан (выдающийся египетский географ, историк и философ). Мы можем увидеть, что туловище этой птицы — Аравийский полуостров, у нее есть восточное крыло в Южной Азии и западное крыло в Северной Африке, и он найдет Палестину точно на месте сердца этой гигантской птицы. Таково положение Палестины — оно имеет не только религиозное значение, как думают некоторые, но и критически важно с точки зрения геополитики. Тот, кто ударил мусульманскую нацию в Палестине, без преувеличения бьёт ее прямо в сердце. И сегодня, в самом сердце уммы ислама вонзен, по самую рукоять ядовитый кинжал, яд которого отравляет все тело уммы. Рассматривая географию Палестины и ее значение, как в прошлом, так и в настоящем, некоторые исследователи Крестовых походов осознали сходство между ними и сионистским движением от момента его возникновения до современности. Из них, например, профессор Абдель-Ваххаб аль-Масири, один из известных исследователей феномена сионизма и современного Израиля. У него есть обширный труд с ключами к этой теме: энциклопедия из восьми томов, над которой он работал с середины семидесятых и до конца девяностых годов. Аль-Масири говорит: «Замечено, что как королевства франков, так и сионистское государство из-за своей вытесняющей (колониально-поселенческой) природы породили проблему беженцев. Также замечено, что эти беженцы превратились в „топливо“, которое мобилизовало жителей региона против „государства-крепости“ (колониального образования)». Израиль позиционирует себя как базу всей западной цивилизации в противостоянии исламскому миру. Сионисты регулярно озвучивают эту мысль, пытаясь манипулировать Западом. Это очевидный факт. Запад, а точнее, западный колониальный империализм, четко и ясно это осознает. И я бы сказал, он и спланировал использовать Израиль, как свою базу в противостоянии исламскому миру. Это понимание дает нам важные ключи. Во-первых, мы констатируем «вытесняющую природу» обоих проектов — изгнание коренного народа и поселение другого на его место. И здесь они однородны с движениями «освоения» Америки, Сибири или Крыма (депортация и замена населения). Во-вторых, и крестоносное, и сионистское движение привели к возникновению проблемы беженцев. До сих пор в Дамаске есть районы, жители которых прибыли из тех или иных городов Палестины. В Иордании, в Ливане, в Ираке, в Египте, есть люди, предки которых покинули Палестину, спасаясь от крестоносцев. И есть относительно «новые» беженцы — несколько поколений людей, предки которых покинули Палестину, спасаясь от политики сионистов. Также Аль-Масири указал на идею «государства-крепости». И крестоносцы, и сионисты создали государство-крепость, защищающееся военной силой и возвышающееся над своим окружением. Крепость обычно строится на возвышенности и укреплена стенами и башнями — это выражение высокомерия, гордыни и отделения от окружающей среды, которая естественно определена как враждебная. Таково было положение средневекового общества крестоносцев и таково положение современного сионистского общества. И речь не только о физических признаках «осаждённой крепости», но и о нарративах всей пропаганды, которая ведется среди её жителей. Форпост на захваченной земле неизбежно будет окружен «враждебной средой» и превратится в осажденную крепость. Наконец, Аль-Масири указывает на то, что оба государства, крестоносное и сионистское, считают себя базой западной цивилизации в противостоянии исламскому миру. В этом контексте стоит добавить, что логика западных завоевателей-поселенцев, которые колонизировали Северную и Южную Америку, была идентична логике русских завоевателей Сибири, Центральной Азии, Дальнего Востока. Выдавливание, создание крепостей, создание идеологической основы для оправдания «зачистки» территорий от коренных народов, захват земли и заселение её «своими» колонистами. Можно почитать, что писали англичане и французы о коренном населении Америки — о том какие краснокожие дикие, отсталые и кровожадные, и какую культуру и порядок им приносят цивилизованные белые поселенцы. Схожим образом Лев Гумилёв в книге «От Руси до России» (раздел «Присоединение Сибири»), где он описывает характер продвижения русских на восток. «Сибирь манила "буйные головы" не столько богатствами, сколько возможностью жить по-своему. Казаки и служилые люди, проникавшие вглубь страны, вовсе не были завоевателями-истребителями. Они ставили остроги — деревянные крепости — и вынуждены были обороняться от нападений тех местных князьков, которые не желали терять своей бесконтрольной власти над соплеменниками». Крестоносцы, англичане, французы, русские, немцы, бельгийцы и другие «цивилизованные» колонизаторы «осваивали» земли схожими методами. приблизительно аналогичными как в Африке, так и в Америке или Австралии. Коренные народы при этом называли унизительными эпитетами: дьяволы, варвары, дикари, неверные, полулюди, кровожадные, агрессивные, некультурные, нецивилизованные, примитивные. Британские колонисты Северной Америки также использовали теорию «пустой земли», как и сионисты. Джон Уинтроп, британский юрист и колонист, утверждал, что поскольку индейцы не «укрощают» землю заборами и постоянным земледелием, они не имеют на неё юридического права, и белые могут занимать её беспрепятственно. Вспомним теорию «Бремени белого человека»: Идея о том, что колонизация — это не захват, а самоотверженная миссия по «цивилизации» отсталых народов. Вспомним, как Редьярд Киплинг в одноименном стихотворении (1899), призывая США взять на себя управление Филиппинами, считая, что «цивилизованные» белые нации несут моральное обязательство («бремя») управлять «недоразвитыми» народами. Киплинг описывает неевропейские народы как «наполовину дети, наполовину бесы». Тойнби отмечал, что западный человек склонен рассматривать «туземцев» не как людей с правами, а как часть местной природы, что психологически облегчало их вытеснение и изгнание народов с их земли. Немцы и бельгийцы ничем не отличались в своем высокомерии и презрительном отношении к «туземным» недолюдям. Подтверждение тому — история Намибии, Танзании, Бурунди, Бельгийского Конго в правление короля Леопольда II. Карл Хагенбек, торговец дикими животными и основатель знаменитого зоопарка в Гамбурге, в 1874 году решил выставлять людей вместе с животными и предметами их быта, чтобы создать «естественную среду». Он привозил группы лапландцев (саамов), эскимосов, нубийцев и представителей племени динка из Судана. Массовое истребление коренных народов и отношение к ним как к зверям основывались на идеях социал-дарвинизма. Точно также, в XIX веке, особенно в период покорения Кавказа и Средней Азии, российские политики и интеллектуалы активно использовали риторику «просвещения отсталых народов» для оправдания захватнической империалистической политики. Даже западные современники, например Генри Роулинсон, считали, что российское господство в Центральной Азии было «благом для человечества». В XX веке идеи «бремени» трансформировались в марксистскую обертку, речь пошла о освобождении пролетариата и распространении революции. Расовое или культурное превосходство использовались как основание для завоеваний, вытеснения и насильственного «окультуривания» - ассимиляции. Но эта пропаганда которой завоеватели лишь пытаются скрыть реальные цели своих действий. Современные сионисты, в том числе министры и высокопоставленные чиновники не раз называли палестинцев человекоподобными животными, пытаясь выставлять их жестокими дикарями. Вспомним высказывания по этому поводу Йоава Галанта, Нетаньяху, Эли Бен-Дахана, Дана Гиллермана и другие. Многие публичные сионисты открыто говорят о дозволенности убийства палестинских детей, потому что они «будущие террористы», откровенно заявляя, что «это у них в крови». Например, министр Амихай Элияху (Министр по делам наследия) сказал о детях Газы: «В родильном отделении родились 300 террористов». А Моше Фейглин (Бывший вице-спикер Кнессета), заявил: «В Газе нет невинных гражданских лиц... Каждый ребенок, каждый младенец в Газе — это враг». Все это уходит корнями в расистский евроцентризм времен колониализма и заселения Америки, Африки и Австралии. Израиль сегодня — огромная военная база западного империализма в сердце исламского мира, о чем прямо или косвенно говорили американские лидеры, например, Рональд Рейган официально закрепил за Израилем статус «уникального стратегического актива». Джон Ф. Кеннеди называл Израиль «щитом демократии» и страной, которая «несет меч свободы». Джо Байден неоднократно заявлял: «Если бы Израиля не было, США пришлось бы его выдумать». И аналогичное говорили оба Буша, Трамп и многие политики США. Известные арабские исследователи истории Крестовых походов интересовались вниманием израильтян к этому периоду и их стремлением извлечь уроки из истории Крестовых походов. Сирийский военный историк Зияд аль-Асали, исследователь Шакир Мустафа и египетский историк Касим Абду Касим — крупные специалисты в истории Крестовых походов - указывали на многочисленные израильские исследования Крестовых походов. Например, Иешуа Правер, (1917-1990), один из крупнейших израильских историков-медиевистов, написал книгу «Королевство крестоносцев: европейский колониализм в Средние века». И он намеренно говорит о европейском колониализме в Средние века, чтобы сказать, что Израиль также является продолжением европейского колониализма, то есть это европейское явление. У Иешуа Правера также есть книга «История евреев в Латинском Иерусалимском королевстве». Первая книга «Королевство крестоносцев» издана и на английском. У него также есть книга «Институты крестоносцев». Другой историк, Ронни Элленблюм, написал книгу, ставшую авторитетной для западных археологов, под названием «Замки крестоносцев и современные истории» (Crusader Castles and Modern Histories). Есть еще одна книга Правера «Мир крестоносцев» (The World of the Crusaders). Насколько мне известно, это единственная книга, переведенная на арабский язык, в переводе которой участвовал наш великий профессор Мухаммад Халифа Хасан из Катарского университета. Израильтяне проявили особый интерес к битве при Хаттине и организовали целые международные конференции по этой битве. И причина понятно, ведь битва при Хиттине была решающей, которая окончательно поставила точку в противостоянии, после неё, полное изгнание крестоносцев был лишь вопросом времени. И Беньямин Кедар, один из ведущих израильских историков, специализирующихся на Крестовых походах, собрал западных и израильских специалистов на международной конференции и опубликовал материалы этой конференции в книге под названием «Рога Хаттина» (The Horns of Hattin). Какой урок израильтяне пытаются извлечь из Крестовых походов и каковы аспекты сходства и различия между двумя проектами? Указывая на иные сходства двух проектов, аль-Масири отмечал, что оба они опираются на огромный багаж религиозных и этнических мифов и легенд. Это составляет основу их исторической и моральной легитимности, по убеждению сторонников этих проектов. Полуправдой, подтасовкой фактов, измышленными мифами исторического и религиозного характера, два проекта создавали себе легализующие легенды. Во-вторых, оба являются вытесняющим поселенческим колониализмом на земле Палестины. Оба начинались главным образом как низовые народные движения, которые затем получили политическую поддержку «сверху». Крестоносное движение начал Папа, а Папа не глава государства и не король. Первыми на призыв к крестовому походу откликнулись не главы государств, а простые люди, некоторые рыцари и феодалы. Главы средневековых государств присоединились позже, во время второго крестового похода. То же самое с сионизмом, который не возник как прямое решение «властей сверху». Он начался в конце XIX века по инициативе Теодора Герцля как народное движение, проводившее конгрессы, создававшие банки для поддержки миграции, агентство по миграции. Это движение создало дипломатическое крыло для переговоров с османами, пытаясь купить у них Палестину, и в чем они потерпели неудачу. Международная поддержка сионизма пришла позже. Аль-Масири делает вывод, что оба движения начались как народные, а затем получили международную политическую и военную поддержку. Оба движения собирают людей из разных стран на основе определенной идентичности. Их не объединяет ни один язык, ни один этнос: русский еврей, немецкий еврей, марокканский еврей, эфиопский еврей, американский еврей, аргентинский еврей, представители темнокожей и азиатской — массы людей со всех уголков земли, которых объединяет одна идентичность, но разделяют многие другие идентичности, в том числе этнические, культурные, идеологические и даже религиозные. Аль-Масири отмечал, что многие сионисты, не религиозные иудеи, а атеисты, презирающие Тору и иудаизм. Среди «израильских поселенцев» большой процент атеистов, и немало христиан, посещающих церкви, особенно среди выходцев из территорий бывшего СССР. Крестоносцы также состояли из масс людей, относившихся к разным этносам, говоривших на десятках языков, следовавших различным культурам и обычаям. Объединяла же их католическая доктрина и лояльность Папе Римскому, как правило. Иными словами, и первые, и вторые были собранием групп из разных стран, разных культур и разных языков, но объединённых одной идентичностью. Мухаммад аш-Шанкити ссылаясь на труды аль-Масири писал, что сионистов объединяет иудаизм, так же как крестоносцев объединял католицизм. Но это ошибочное утверждение, которое может быть верным лишь для некоторой части израильтян, большинство из которых атеисты или агностики. Также, такое утверждение не применимо к сионизму в целом. Аль-Масири в своих работах настаивает, что невозможно говорить об иудаизме как объединяющем факторе идентичности современных сионистов, очень многие из них вообще не были верующими. Возможно, их объединяет поселенческий сионистский проект, но не иудаизм как религия. Многие сионисты не являются иудеями, некоторые из лидеров этого движения презрительно относились к иудаизму, высмеивали Тору (Теодор Герцль, Макс Нордау, Давид Бен-Гурион). В этом смысле сложно проводить параллели с крестоносцами, основная масса которых были католиками. Аль-Масири вполне справедливо отмечал, что с самого начала появления Израиля и по сегодня сионисты и израильские поселенцы Палестины не смогли прийти к единому определению израильтянина и еврея. У них нет консенсуса в том, является ли современный Израиль еврейским государством, или он должен быть иудейским государством, или просто светским демократическим. Нет, и скорее всего уже не будет единого определения кто такой израильтянин, и даже нет определения кто такой еврей. Мы видим внутренний раскол мнений, крайне противоречивые представления и множество определений. Атеисты, либералы, секуляристы, умеренные иудеи, ультраправые, радикальные иудеи, в том числе ортодоксальные иудеи, которые выступают против самого существования израильского государства. Ури Авнери, израильский политик и журналист, который 10 лет был депутатом кнессета, назвал себя постсионистом, выступал за создание Палестинского государства и признание ХАМАС. Он писал о том, что через пятьдесят лет своего существования, Израиль не знает свою идентичность. Мы имеем дело со множеством разнообразных групп, сильно отличающихся друг от друга ментально, культурно, и даже ценностно. Мы можем изучать как отдельное сообщество евреев США, и отдельно евреев Европы, которые сформировались под влиянием разных культур и среды. Например, большая часть евреев Европы – выходцы из российской империи, которые мигрировали как в западные европейские страны, так и в США, поэтому у подавляющего большинства современных ашкеназов (евреев европейского происхождения) семейные корни уходят в бывшую Российскую империю. 75–80% всей еврейской иммиграции в США в период основной миграции (между 1881 и 1914 годами), пришлось на выходцев из России. Точно также, около 80% потомков еврейский мигрантов в Великобритании и Франции, выходцы с территорий бывшей российской империи. Невозможно эти группы рассматривать как одно целое с евреями Эфиопии, Марокко, Египта или Йемена. Это совершенно разные группы людей, у которых больше различий, чем сходства. И в этом они чем-то похоже на «поселенцах Америки». Попытаться обобщить их как цельное мировое сообщество также трудно, потому что необходимо указать на то, что их объединяет, исключая всех остальных. Даже сионизм не поможет в этом, так как сионистская идеология охватывает некоторых англичан, французов, русских, христиан (главным образом протестантов), атеистов, и уже некоторых арабоязычных и тюркоязычных. В этом они схожи с крестоносцами или коммунистами, которые собирались из разных стран и народов, различались языками и ментальностями, но объединились ради одной цели. Объединяло ли два смешанных сообщества единство цели? Еще одно сходство двух проектов заключается в том, что они черпают ресурсы для выживания извне, а не из собственной внутренней силы. Ни у крестоносцев, ни у сионистов нет человеческой глубины в Палестине, и никогда не будет. Но это не значит, что они обязательно должны были провалиться. Английские и другие европейские поселенцы Северной Америки также черпали свое человеческое пополнение извне, через океан. Но реалии Палестины кардинально отличаются. Она окружена арабо-мусульманской человеческой глубиной. Те, кто изучал историю Крестовых походов, понимают, что как только прекратилась заморская европейская людская и военная помощь, движение закончилось. Был запущен таймер смерти проекта. Иерусалимское королевство и другие государства крестоносцев начали увядать, потому что перестали регулярно подпитываться волнами вооруженных христианских паломников с Запада, а также деньгами и ресурсами, которые они привозили. Сионисты полностью идентичны в этом. Мы видели многократно, что если бы не люди из Восточной Европы, если бы не деньги и вооружение из США и Европы, то израильский проект абсолютно нежизнеспособен. Современный сионистский проект черпает ресурсы для выживания извне. Это проект, построенный Британией в период оккупации и слабости жителей региона и всего мусульманского мира. Затем США унаследовали имперское наследство Британии, и в том числе взяли на себя опеку над этим проектом. Возвращаясь к термину «государство-крепость», которое использовал Аль-Масири, стоит пояснить, что с его помощью он описал еще одно сходство обоих проектов — высокомерие и отсутствие интеграции в регион. Сама идеология двух проектов исключает возможность природной и здоровой интеграции. Точно так же, как режим апартеида в ЮАР по своей сути неспособен был стать естественной частью общественного ландшафта и интегрироваться в окружающую «коренную» среду. В Северной Америке европейские поселенцы просто перебили коренных хозяев земли, чтобы её отнять. Малое количество выживших загнали в резервации, где их потомки продолжают жить и сегодня. Многие племена коренных американцев исчезли или ассимилировались из-за колонизации, болезней, войн, принудительного переселения и потери земель. Точное число трудно подсчитать. Например Каюсы, Калуса, Каранкава, Куэва, Пентач, Чемакум, Киту. Русские делали то же самое в Сибири и на Алтае. Кого-то убивали, спаивали водкой, а тех, кто выжил, пытались ассимилировать (сделать русскими). И очень в этом преуспели. Некоторые народы они вырезали под корень, как группы остяцких, тунгусских, алтайских племен. Некоторые народы Кавказа — убыхи, шапсуги, абадзехи, натухайцы были уничтожены. В этом контексте стоит вспомнить стремление Российской империи полностью христианизировать казанских татар, геноцид черкесов и чеченцев, постепенное лишение земель и ассимиляцию башкиров. Крымских татар, чья история вызывает у российских имперцев болезненные воспоминания, они пытались уничтожить на протяжении нескольких веков. Даже в отношении украинцев, большинство которых являются христианами, они не оставляют надежд сделать русскими, называя их младшими братьями, малороссами или испорченными русскими. Методы и нарративы колонизаторских проектов схожи. Продолжая тему сходств между крестоносцами и сионистами, отметим, что каждый из проектов характеризуется наличием быстрой, мобильной, но немногочисленной армии. Армия крестоносцев была относительно немногочисленной, большую часть времени она уступала по размеру армиям мусульман. Но это была армия рыцарей, мобильная и способная к маневру. Мусульман всегда было больше, но они были разобщены и раздроблены, до тех пор, пока их не объединили Занги и Салахаддин. У крестоносцев была, а у сионистов есть сейчас проблема нехватки людского ресурса. Не было демографической и географической глубины у средневекового крестоносного проекта. Нет её и у современного сионистского. Поэтому, не имея человеческой и географической глубины, ни один из них не способен поглотить решающее поражение. Именно поэтому одного большого решающего разгрома достаточно в обоих случаях. Израильтяне часто повторяют, что одного поражения достаточно для конца Израиля, о чем написано в множестве их книг и статей. В официальных документах оно чаще фигурирует под термином «концепция национальной безопасности», фраза о том, что «Израиль не может позволить себе проиграть ни одной войны», о чем говорили Бен Гурион, Голда Меир и Яаков Амидрор. Поэтому, вспомним, что, когда крестоносцы потерпели серьезное поражение в решающей битве при Хаттине, это стало концом крестоносного проекта. Еще одно сходство в том, что изначально и крестоносцы, и сионисты — это военизированные общества без человеческих корней в регионе. Это два «импортных» иностранных проекта. Крестоносцы не пустили корни в регионе даже с местными восточными христианами. Напротив, они притесняли их так же, как и мусульман. Отношение сионистов к современным арабам-христианам в Палестине не отличается особой благосклонностью. Все это — аспекты сходства, которые отметил в своей статье доктор Мухаммад аш-Шанкити. Перейдем к различиям между двумя проектами. Доктор Мухаммад аш-Шанкити указывает на религиозное различие двух проектов: средневековые крестоносцы опирались католическое христианство, поскольку Папа призвал к крестовоу походу, и ему ответили главным образом католики. Современный же сионистский проект основан на иудаизме, а не на католичестве. Это иудаизм, поддерживаемый протестантским христианством — иудаизм плюс «сионизированное» христианство. Таков взгляд аш-Шанкити. Но с ним, учитывая аргументы аль-Масири, сложно согласится. По той причине, что многие сионисты и современные израильтяне не иудеи, не верят ни в Бога, ни в Моисея, ни в Тору. Они ссылаются на исторические легенды и национальное право на палестинскую землю. Вспомним хотя бы Юваля Ноя Харари, открытого гея и убежденного атеиста, поддерживающего сионизм и право Израиля на палестинские земли. Насколько уместно из уст таких сионистов могут звучать религиозные претензии «богоизбранности» «и завещания Богом святой земли евреям». Возникает вопрос был ли иудаизм у истоков сионистского движения или оно было секулярным? Однозначно, у истоков сионизма стояло немало атеистов и светских евреев, которые видели еврейскую идентичность в первую очередь в национальной и культурной, а не только религиозной плоскости. Были и религиозные сионисты, но ключевые фигуры, такие как Теодор Герцль или Макс Нордау, были атеистами и светскими людьми, которые не опирались на религиозные догмы. Вместе с тем многие ортодоксальные иудеи враждебны сионисткой идеологии и считают недопустимым с точки зрения религии создание израильского государства, видя в этом беду для евреев. Мухаммад Аш-Шанкити пишет: «Легитимность первого проекта исходила от католического Папы, в то время как легитимность современного проекта исходит от еврейской или иудейской идентичности. Контроль Запада во времена крестоносцев над регионом был локальным. Они контролировали лишь очень узкую прибрежную полосу, с которой начинали продвижение к Иерусалиму. Сионистский же проект родился в контексте всеобъемлющего западного контроля над арабским регионом. Англичане, французы, итальянцы, испанцы владели определенными частями мусульманской территории — от Марокко до Ирака. Регион Шама, в частности, был поделен между англичанами и французами. Это одно из основных различий. Крестоносцы пришли, когда Европа не доминировала над нашим регионом всецело. Они захватили лишь узкую полосу. Сионистский проект был основан в условиях тотальной гегемонии Запада и почти полного бессилия арабов и мусульман. Поражение османов в Первой мировой войне открыло все двери для проекта». В Первой мировой войне, когда генерал Алленби вошел в Иерусалим, он пришел из Египта, оккупированного британцами с 1882 года. Еще раньше они захватили Ирак — от Басры в 1914 году до полной оккупации в 1915–1916 гг. То есть до захвата Иерусалима они фактически контролировали весь регион. К сожалению, не без помощи местных коллаборационистов. На фотографии с Алленби, где он празднует захват Иерусалима, слева от него стоит Абдалла ибн аль-Хусейн (иорданский король), а справа — известный шпион Т. Э. Лоуренс. Различие заключается ещё и в том, что когда возникло крестоносное движение, существовала вражда между христианами и евреями. Крестоносцы были настроены против евреев так же, как против мусульман, — для них евреи были религиозными врагами, «убийцами бога». Поэтому на пути из Европы в Левант крестоносцы сжигали еврейские местечки, грабили и убивали евреев. Когда они захватили Иерусалим, они убивали и мусульман, и евреев. Сегодня же протестантское направление христианства, практически полностью «сионизировалось». Существует своего рода религиозное и культурное слияние между англосаксонским протестантизмом и евреями. Евангелисты фактически построили еврейский проект, поверив в него раньше самих евреев. Христианский сионизм предшествовал еврейскому сионизму. В XIX веке американские и английские священнослужители, дипломаты прилагали усилия по переселению евреев в Палестину и созданию там еврейского государства. Еще до того, как сами евреи поверили в возможность этого проекта. История взаимоотношений протестантизма с иудаизмом долгая. Но те, кто изучает историю христианства, знают, что с Мартином Лютером и Реформацией начался путь к «иудаизации» внутри христианства. Мартин Лютер написал знаменитый трактат, название которого до сих пор повторяют протестантские проповедники в США, его часто слышно на американских религиозных радио и ТВ. Трактат называется «О том, что Иисус Христос родился евреем». В этом трактате он говорит, что евреи ошиблись, не признав Иисуса. И предлагал мягко их наставлять в истинную веру – христианство. Но в дальнейших своих трактатах он уже конкретно критиковал евреев. Протестантские проповедники часто говорят: «Иисус — еврей, он еврейский учитель». Следовательно, евреи — братья Иисуса, его родственники. Состояние воплощения, существующее в христианской догматике (воплощение Бога в Христе), перешло в воплощение Бога во всем еврейском народе. С ними не обращаются как с обычными людьми — в западных моральных и гуманитарных стандартах для евреев существует исключительность, которой нет ни для кого другого, даже для самих христиан. Поэтому Запад, главным образом американский протестантизм, никогда не заботился о палестинских христианах. Ведь они не протестанты, а в большинстве своем православные. Грейс Халселл написала об этом интересную книгу про «забытых христиан» («Journey to Jerusalem»), имея в виду палестинцев, и о том, что американские протестанты не заботятся о них, хотя те христиане, и готовы «принести их в жертву» ради интересов сионистов евреев. Доктор Мухаммад аш-Шанкити делает акцент на существовании религиозной связи между американскими протестантами и сионистами. В этом он расходится во мнении с профессором Абдульваххабом аль-Массири. Последний многократно настаивал на том, что помощь Европы (и Запада в целом), оказываемая израильскому государству, продиктована, в первую очередь, взаимовыгодными интересами, а идеология и религия — лишь вспомогательные инструменты. Нельзя отрицать религиозный идеологический фактор в поддержке Западом Израиля, но речь о том, что для западных стран (в первую очередь Великобритании и США) израильский проект — лишь инструмент для продолжения колониальной политики в арабском мире, и он получает поддержку лишь до тех пор, пока нужен. Аль-Масири отрицает существование какого-либо еврейского или масонского мирового заговора, высмеивает саму идею еврейского мирового господства, и полностью отрицает власть евреев над США или европейскими государствами. Чем в таком случае объяснить поддержку США и некоторыми другими странами Израиля? Пересечение интересов! Евреи всегда были гонимыми и ненавистными для европейцев, как западных, так и восточных. Эта ненависть имела как религиозные, так и социальные корни. Тогда откуда такая мощная поддержка? Конечно, нельзя отрицать существование сильных произраильских лобби в европейский странах и США. Влияние в сферах экономики, СМИ и культуре. Но, как утверждает аль-Масири, эти лобби играют в границах стратегических интересов стран, в которых они действуют. Как только они выходят за границы интересов, определяемых правящими элитами стран (или глубинным государством), их возвращают в «границы песочницы». Если вспомнить создание израильского государства, то его истоки уходят к британцам. Они использовали евреев и сионистов как инструмент своих стратегических интересов. Еврейское лобби в Германии, его экономическое, культурное и экономическое влияние многократно превосходило еврейское лобби в Британии. В Британии большинство евреев не были идеологическими сионистами, уступали численностью и финансовыми возможностями. Евреи в Германии было многочисленней, богаче и влиятельней. Многие идейные сионисты были из Германии и говорили на немецком языке, считали себя патриотами и «немцами иудейской веры», в отличии от британских евреев. А сам идиш возник в среде германских и восточноевропейских ашкенази, на основе средневерхненемецких диалектов. Но обещание Бальфура вышло из Лондона, а не Берлина. Создание Израиля взяли на себя британцы, а не немцы. Потому что создание Израиля было в стратегических интересах Британии, а не Германии. И этот вопрос не решала сила еврейского лобби или его влияние на политические решения, как могут пытаться обьяснить некоторые. Многие исторические сведения говорят, что Бальфур и западная аристократия хотели убить двух зайцев: избавится от евреев, и создать инструмент защиты своих интересов, о чем можно почитать много англоязычного материала. Утверждение, что еврейское лобби как хозяин управляло британцами отдает явным мифотворчеством. Аль-Масири дает в своей энциклопедии немало ссылок подтверждающих, что британцы действовали в своих интересах, а не «исполняли указания». США сегодня, как наследники интересов Британской империи, используют сионистов, как и сионисты используют США. Для американцев они являются функциональной группой, подобно курдам в Турции или Сирии. Как только такая группа перестает быть нужной для возложенной на неё функции или неспособна её выполнять, американцы оставляют их на волю судьбы. Сионизм, не появился среди евреев. Их привлекли к этой идеологии, чтобы использовать как функциональную группу, как утверждает аль-Массири. Можно вспомнить истоки сионизма и некоторых его идеологов. Среди них Джордж Гаулар (George Gawler), британский губернатор Южной Австралии, писавший о необходимости переселения евреев в Палестину; Энтони Эшли-Купер (Anthony Ashley-Cooper), 7-й граф Шефтсбери, один из лидеров евангелического течения Церкви Англии, в своей статье в 1839 г. призывавший евреев завладеть «землями Галилеи и Иудеи»; и «ускорить второе пришествие». Британский писатель и путешественник Лоранс Олифант (Laurence Oliphant) активно занимался проектом еврейской колонизации Палестины. Интересно, что несмотря на свою искреннюю религиозность, он рассматривал проект переселения евреев, как инструмент укрепления британского влияния на Ближнем Востоке. Профессор Нью-Йоркского университета, американский богослов Джордж Буш (George Bush) в 1844 году опубликовал книгу «Долина видения или сухие кости возрожденного Израиля», основанной на пророчества Иезекииля. В ней, среди прочего, он выражает мысль, что переселение евреев в Палестину принесет пользу всему человечесту. Швейцарский предприниматель и инициатор создания Международного Красного Креста Джон Анри Дюнан (Jean-Henri Dunant), выступал в поддержку стремления европейских евреев переселится в Палестину. В 1867 году основал Общество колонизации Палестины. Дюнан был одним из немногих неевреев, приглашенных Теодором Герцелем на Всемирный сионистский конгресс в 1897 г. Уильям Юджин Блэкстоун (William Eugene Blackstone), американский евангельский христианин, исследуя Библию, пришел к тому, что евреи имеют право на свою землю по Писанию. В 1878 году он написал книгу, а В 1891 году Блэкстоун возглавил кампанию по сбору подписей под петицией о передаче Палестины евреям. Документ позже стал известен как Меморандум Блэкстоуна и его подписали более 400 видных протестанских лидеров. Американский протестантский богослов Сайрус Скофилд (Cyrus Scofield) (1843-1921) в своих комментариях к Библии популяризировал идеи, согласно которым евреи остаются «избранным народом» Божьим, имеющим право на землю Палестины. Эти люди и их последователи сформировали явление христианского сионизма. Но были и более ранние проповедники. Английский священник Фрэнсис Кейт еще в 1587 году, основываясь на своем толковании Библии, утверждал, что еврейский народ должен вернуться в Палестину. Английский пуританский теолог Томас Брайтман (Thomas Brightman), в начале XVII в. опираясь на библейские пророчества, писал о скором возвращении евреев в Палестину. Было ли это из любви к евреям или на основании догм и пророчеств о приближении прихода Миссии? Ответ должен быть очевиден для богослова, потому что в принципе, еврее для христиан не могут быть любимыми братьями, в силу их вины, с точки зрения христианского учения, в неверии в Иисуса сына Марии, предательстве и соучастии в его казни. Другими словами, о чем многие христианские проповедники прямо говорили, собрать евреев в Палестине они стремятся для ускорения возвращения Миссии, собственно Иисуса, мир ему и благословение Всевышнего. Аристократы и правящие элиты Европы много веков использовали евреев, ненавидя их, ради своих целей. Евреям можно было заниматься торговлей (не подобает аристократу быть торгашем) и ростовщичеством (большой грех в христианстве), чем не занималась элита. Евреи же не могли быть королями, судьями, военно-командующими или священниками в Европе. Общество европейских стран было так устроено. Для европейских элит евреи были функциональной группой, которую можно было использовать, в том числе в Палестине. Схожим образом в 2026 году в Сирии американцы используют курдов, а израильтяне — друзов. Алавиты в Сирии были функциональной группой — сначала для французов, позже для СССР, затем для Ирана и России. Хуситы были функциональной группой для Ирана. Россия использовала абхазов и осетин в войне с Грузией. Во время Первой мировой войны Российская империя активно использовала армян против Османской империи. Функции могут быть разные. В случае с западным колониализмом и европейскими евреями, их функцией было заселение и колонизация для создания постоянного форпоста, служащего западным интересам. Но функциональная группа будет оставлена, когда перестает быть нужной, или когда пользы от неё меньше, чем её затраты. Американцы просто сбежали из Афганистана и бросили тех, кто им служил. Такая группа может перейти из одного лагеря в другой. Во время холодной войны мы видели такие примеры, когда интересы разойдутся с первыми, и сойдутся с вторыми. Для правительств Британии или США, что было на первом месте, пророчества и догмы или стратегические интересы? Интересы. Но никто не обязан вместе идти по пути до конца. У сионистов были общие интересы с Великобританией, без которой их проект был нереализуем. Но, интересы могут расходится, Иргун-Лехи (Банда Штерна) начали убивать английских солдат, офицеров, расстреливать их и взрывать отели с британцами. Они убили министра Уолтера Гиннесса, потому что он им мешал. Положение функциональной группы и её эксплуататора (или даже создателя) может изменится. Британцы создали Израиль в Палестине, после поражения Османского государства в первой мировой и кровавого подавления арабского сопротивления британской оккупации. Но это не значить, что сионисты будут вечно благодарны. И сионисты с британцами использовали друг друга, до поры до времени. Нельзя отрицать существование сионистского лобби в США, Германии, их доля в экономике, в СМИ, в политике. Но это не единая всемирная организация, координирующая свои действия, а множество отдельных групп, которые могут иметь собственные интересы, и они будут расходится, когда расходятся интересы государств. Вспомним масонов: они бывают английскими, французскими, немецкими, итальянскими. В чьих интересах они действуют? Например, многие французские масоны поддержали американскую революции. Вспомним Лафайета. Потому что это было в интересах Франции. Естественно, английские масоны расходились с американскими, которые после независимости отделились от английских масонов. В Англии Великая ложа традиционно возглавлялась членами королевской семьи или высшей знати. А английские масоны в составе британской армии воевали против американских повстанцев. Конечно, были различные расхождения между германскими и британскими масона, в том числе идеологические. Английские масоны были более открытыми, особенно после создания Объединённой великой ложи Англии (ОВЛА) в 1717 году, проявило большую открытость к различным слоям общества, включая неаристократов, в то время как немецкие, более консервативные, ограничивали членство, в том. числе, не допуская евреев в свои ряды до XIX века. Отсюда, масонские организации — это не единая всемирная организация, но отдельные организации, которые соотносили свои действия или позиции с местными интересами. И аль-Масири настаивает на том, что теория всемирного еврейского заговора, и теория мирового масонского заговора, которые действует через лобби в разных странах, это миф, или даже слух. Истина, по его словам, заключается в пересечении интересов с империями и государствами. Например, действия США в арабском мире, война в Ираке или Иране, разжигаемая исламофобия, война с «исламским терроризмом», лишь пересечение с израильскими интересами, но их целью являются интересы США, например нефть или экономика или противодействие советскому или китайскому влиянию. Но когда интересы расходятся, что делают американцы? Будут служить израильскими интересам в ущерб американских? Смонительно. Если такое и происходит, то лишь как исключительная ошибка и погрешность, но не как системная политика. Отсюда, сионисты добились успеха, когда привязали свои интересы к интересам могущественных империй: сделали свой проект деталью (функциональным инструментом) большого западного колониального проекта. Вспомним Герцеля, Базель 1897 год, его встречи с Ротшильдами и проект колонизации, все это пересечение интересов, а не взаимная любовь или духовное единство. Германские нацисты «инвестировали» 182 миллиона марок, ради своих интересов. Речь идет о соглашении Хаавара (от ивр. «перенос», «передача»), заключенном 25 августа 1933 года между нацистской Германией и сионистскими организациями. И сионисты, кстати, разделились, некоторые открыто сотрудничали с нацистами. Например, Эйхман: в июне 1935 года, унтерштурмфюрер СС Леопольд фон Мильденштайн, который в то время занимал должность «референта по еврейским делам» при Гейдрихе, предложил ему перейти в только что организованный отдел II 112 (евреи) в Главном управлении СД и поручил составить справку по книге Теодора Герцля «Еврейское государство», которая затем использовалась в СС как служебный циркуляр для внутреннего пользования. Он занимался прежде всего принудительной эмиграцией евреев из Германии. С 26 сентября по 2 октября 1937 года Эйхман направился в Палестину для знакомства с «еврейской колонизаторской работой» по приглашению представителя военной еврейской организации «Хагана» Фейфеля Полкеса. Однако поездка обернулась неудачей из-за отказа английского генерального консульства в Каире выдать им разрешение на въезд в подмандатную Палестину. В результате 10 и 11 октября Полкес встретился с Хагеном и Эйхманом в Каире и поделился с ними информацией о готовящихся покушениях на жизнь ведущих национал-социалистических политиков, чтобы в свою очередь обсудить возможности эмиграции немецких евреев в Палестину. После аншлюса Австрии в 1938 году его перевели в отделение СД в Вене. Вместе со своим заместителем Алоизом Бруннером он организовал Центральное бюро еврейской эмиграции в Вене. Это бюро занималось выдворением еврейского населения из Австрии. По приказу Эйхмана представитель еврейской общины Вены доктор Йозеф Лёвенгерц составил план принудительной эмиграции. Был ли проект депортации евреев из Австрии и Германии выгоден сионистскому проекту? Некоторые сионисты считали, что да. Ленни Бреннер написал книгу «Сионизм в эпоху диктаторов» и «51 документ» о сотрудничестве в 30-е годы. Гершон Шафир, (прежде всего в книге «Land, Labor and the Origins of the Israeli-Palestinian Conflict, 1882–1914») также собрал множество деталей прагматических соглашений, в котором не идет речь о взаимной любви или моральной близости. Например, лагеря военной подготовки в Германии. Конечно, нельзя смешивать прагматическое сотрудничество с вынужденной попыткой сделать хоть что-то в условиях нацисткой политики, например вспомним Гонду Редлих, Gonda Redlich) автора «Терезинского дневника». В декабре 1941 года Редлих был депортирован в гетто Терезиенштадт (Терезин), где возглавил отдел попечения о молодежи. Он отвечал за заботу и образование тысяч детей в условиях концлагеря. Вывод, некоторые сионисты пытались получить поддержку Гитлера и нацистов, но решающая помощь пришла от британцев и американцев. Не потому, что последние прониклись идеей, но интересы совпали с одними, и разошлись с другими. Как не вспомнить французского журналиста и политолога Алена Греша (Alain Gresh), специализирующегося на Ближнем Востоке. Греша, часто называют «относительно умеренным антисионистом». В своих работах он рассматривает создание Израиля и последующую политику на палестинских территориях как «колониальное предприятие», начатое декларацией Бальфура. Т. Герцель рассматривал и Уганду, как «дом». Также Герцль и другие сионисты рассматривали Кипр как одну из потенциальных территорий для создания государства. Ашер Гинцберг выступал против палестинского варианта, много писал и критиковал роль Эдмонда Ротшильда, например в «Правда о земле израиля». Был и проект "Израиль в Крыму", спонсируемый американским "Джойнтом”, — это идея создания еврейской республики на полуострове, поддержанная Троцким и Бухариным, но несмотря на поддержку части еврейских и сионистских организаций, которые также видели в этом альтернативу Палестине, отклоненная в конечном итоге Сталиным. Попытки возродить этот проект после Второй мировой войны также провалились. Т.е. это все колонизаторские проекты, в которых определялись за и против, взвешивались выгоды и ущерб, искали партнеров на взаимовыгодных условиях. В заключении, Авраам Бург (видный израильский политик, общественный деятель и писатель, чьи взгляды) написал книгу «Победа над Гитлером», в которой утверждает, что израильское общество глубоко травмировано Шоа (Холокостом) и не смогло от него оправиться. Это привело к формированию «психологии жертвы», которая диктует внешнюю и внутреннюю политику страны. Автор критикует использование Холокоста как политического инструмента для оправдания насилия и милитаризма. Авраам Бург заявляет, что классический сионизм выполнил свою задачу по созданию государства и в нынешнем виде изжил себя, превратившись в закрытую и националистическую идеологию. Каковы уроки Крестовых походов применительно к сегодняшней ситуации? Посмотрим, как мусульмане победили крестоносное движение. В основе победы лежали три вещи. О первой говорит французский историк еврейского происхождения (но не сионист) Клод Каэн. Он один из историков Крестовых походов, долго живший в Дамаску. Первый фактор он называет по-французски «моральное перевооружение» (réarmement moral). Он говорит, что первым фактором победы было моральное перевооружение, имея в виду пробуждение, глубокое религиозное, идейное и нравственное возрождение в недрах мусульманских обществ. Это был важнейший фактор, потому что общества, потерявшие уверенность в себе и потерпевшие внутреннее поражение, ничего не могут добиться. Слабые верой и уверенностью общества ничего не меняют. Второй фактор — единство разных регионов, хотя бы в виде координации. Мы видели, откуда пришла армия Салах ад-Дина: из пяти стран (в современном делении) — Египта, Иордании, Сирии, Ирака и Турции. Весь «Полумесяц Восточного Средиземноморья» участвовал в битве при Хаттине. Третий фактор — преданное и компетентное политическое руководство. Когда пришли крестоносцы, лидеры были жалкими. Представьте, два родных брата правили Дамаском и Алеппо и воевали между собой. Крестоносцы осаждали Алеппо, а второй брат злорадствовал; осаждали Дамаск, и первый злорадствовал. Это были Радван и Дукак — два брата-эмира. Был беспрецедентный уровень раздробленности. Некоторые мусульманские эмиры из-за своей низости не просто подчинялись крестоносцам, но и помогали им провизией и проводниками, показывая кратчайшие и безопасные пути к Иерусалиму (особенно эмиры побережья). Но когда появились такие личности, как Мавдуд, Имад ад-Дин Занги, Нур ад-Дин Махмуд, а затем Салах ад-Дин аль-Айюби, уравнение изменилось. Появилось компетентное и преданное руководство. Еще один фактор — это выздоровление стратегической среды вокруг Палестины. Мы видели, что стратегическая среда тогда была раздроблена, но все изменилось с момента консолидации сил, собранных от Каира до Мосула, когда сформировалась дуга вокруг Палестины. Сегодня, большинство этих стран либо разрушенные, либо ослабленные, либо маргинализированные государства. Но в современное время, освобождение не обязательно должно произойти в следствии одного решающего сражения. Апартеид в ЮАр пал в следствии многолетней борьбы в самых разных формах. Алжирцы не победили французскую армию в традиционном военном смысле, несмотря на 1,5 миллиона мучеников и беспримерный героизм, они не разгромили основную часть французской армии, но сделали цену колониализма непомерной для самих колонистов и для Франции. Афганцы истощили советских и американских захватчиков, и те ушли, не после классического разгрома одной армии другой. Но потому что «расходы» превышали доходы. То же самое можно сказать о победе вьетнамцев над американцами. Стратегия истощения предпочтительнее прямого столкновения в тех условиях, в которых они оказались.

Кто определяет национальные константы? Что является точкой отсчета, которая определяет, что является национальным? Это колониальные державы начертившие границы, Организация Объединенных Наций или исламская идеология? (Статья Муатаза Хатиба, как пример критики исламских движений, комментарии и её критика) К автору этой статьи я питаю большое уважение и непредвзятое отношение, на сколько это возможно. Муатаз Хатиб является ученым, специалистом в области хадисоведения, автором нескольких книг, регулярно пишет десятки статей по различной тематике, в том числе о происходящем в политической жизни арабского мира. Я перевел и опубликовал многие его статьи, считая их интересными и приносящими пользу читателям, дополняя их комментариями и замечаниями. Эта статья выбрана мной для критического анализа, потому что она не является частью откровенно политизированных, проплаченных и заказных нападок на исламские движения и их деятелей, которые лишены минимальной объективности, элементарной честности и не заслуживают внимания. Муатаз Хатиб пишет: «Я уже рассматривал в двух предыдущих статьях вопрос политического управления у исламистов с разных точек зрения: Первый: как управлять отношениями между религиозным и политическим; начиная с заявления Совета старейшин ученых в Саудовской Аравии о принадлежности к Братству мусульман и высказываний лидера Тунисской исламистской партии "Ан-Нахда" Рашида Ганнуши об отношениях с Францией и кризисе карикатур. (https://aja.me/lrfej) Второй: как управлять отношениями между идеологией и властью; начиная с решения Марокко нормализовать отношения с Израилем. (https://aja.me/xyl4q) Однако остается третья точка зрения — как сбалансировать требования национального государства и исламского проекта; начиная с вопроса Западной Сахары/Марокко и различий в позициях исламистов Алжира и Марокко по этому поводу. Все три статьи следуют единому подходу, который заключается в том, чтобы исходить из конкретных политических фактов для предоставления критического анализа вопроса исламского политического управления (то есть с точки зрения исламистских движений) и для исследования связи между теорией и практикой у исламистов. И хотя все исламисты разделяют общую идеологию, они различаются в практике и политических предпочтениях. В вопросе Западной Сахары мы сталкиваемся с двумя «исламскими» позициями: Первая представлена «алжирскими исламистами», в частности «Движением национального строительства» и «Движением общества за мир» (ДОМ), которые поддерживают принцип самоопределения сахарцев, что совпадает с позицией алжирского режима, поддерживающего Фронт ПОЛИСАРИО (сепаратистская позиция сахарцев). Вторую позицию представляют «исламисты Марокко», позиция которых идентична позиции марокканского режима, отстаивающего марокканскую принадлежность Сахары (унитарная позиция). Эти две «исламские» позиции поднимают вопрос, связанный с дуализмом национализма и исламизма в проекте исламского движения (или так называемого политического ислама), который открыт для трех вопросов: (1) Восприятие исламистами патриотизма и его детерминанты: Кто определяет национальные константы? Что является точкой отсчета, которая определяет, что является национальным? Это колониальные державы начертившие границы, Организация Объединенных Наций или исламская идеология? (2) Различие и расхождения между исламистами, с одной стороны, и республиканскими режимами в Алжире и монархией в Марокко, с другой, поскольку мы сталкиваемся с совпадением политических позиций исламистов в каждой стране с правящим режимом, что ставит под вопрос понятие "исламизм" в политическом менеджменте исламистов. (3) Связь между исламским государством и халифатом, с одной стороны, и национальным государством - с другой; исламский проект был основан на тезисе об исламском государстве, которое, по сути, является промежуточным шагом на пути к халифату (как у Хасана аль-Банны) или к некой форме исламского союза множества стран (как у поздних «Братьев-мусульман»). Если мы рассмотрим характеристику сахарских территорий алжирскими и марокканскими «исламистами» через их заявления, мы обнаружим соответствие между заявлениями каждого движения и «официальной позицией правительства»; каждое движение придерживается того, что оно считает национальными константами национального государства. С алжирской стороны «Движением общества за мир» (ДОМ) заявило о своей приверженности «принципу решения сахарского вопроса путем проведения референдума о самоопределении в соответствии с резолюциями ООН, принятыми по этому поводу», и рассматривает «проект единства арабского Магриба как объединяющую основу для интересов всех стран Магриба и их народов на различных экономических, социальных, культурных и политических уровнях, открытия границ и свободного перемещения товаров и людей, пространство, которое помогает решить сахравийский вопрос самостоятельно». «Независимо от оправданий сторон и подоплеки всего вопроса, свободный выбор сахарским народом своей судьбы - это то, что помогает обеспечить стабильность всего региона навсегда и окончательно, а политика навязывания свершившегося факта всегда ведет к конфликтам и войнам», - предупреждает организация. «Движением национального строительства» осудило то, что оно назвало «марокканской агрессией», обвинило Рабат в нарушении соглашения о прекращении огня от 1991 года и предостерегло от «втягивания региона в напряженность при поддержке Запада». Эти заявления алжирских «исламистов» подчеркивают две вещи: Первое: Поддержка референдума о самоопределении и свободном выборе сахарского народа, что является руководящим принципом в этом вопросе с их точки зрения. Это полностью соответствует позиции алжирского режима, который поддерживает сепаратистскую позицию, выраженную националистическим Фронтом Полисарио, что означает, что в конечном итоге мы сталкиваемся с совпадением позиций исламистов, алжирского режима и националистического Фронта Полисарио. Второе: Авторитет резолюций ООН, принятых по этому вопросу. И то, и другое отражено в заявлении МИД Алжира, который призвал к "реальному осуществлению сахарским народом своего неотъемлемого права на самоопределение и независимость в соответствии с положениями постановления ООН 1514 о предоставлении независимости колониальным странам и народам". С марокканской стороны мы видим две заметные позиции: «Партия справедливости и развития» (политическое крыло «Марокканского братства») и «Движение за объединение и реформы» (проповедническое крыло «Марокканского братства»). Позиции партии и движения совпали относительно Сахары и разошлись относительно вопроса «нормализации» (с израильской оккупацией). Что касается позиции по Сахаре, то ПСР подтвердила свою поддержку политики короля и его усилий по укреплению суверенитета Марокко над южными провинциями страны и поддержала процесс противостояния маневрам противников территориальной целостности. Движение за объединение и реформы подчеркнуло три момента: Первое: Принципиальная позиция по вопросу марокканской принадлежности Сахары и рассмотрение вопроса Сахары как «вопроса нации, народа и родины». Второе: Высокая оценка национальных усилий, предпринятых в защиту единства и суверенитета Марокко (т.е. усилий королевского института, не называя его). И третье: Отрицание нормализации и подтверждение того, что Марокко «всегда ставило палестинскую проблему на один уровень с проблемой марокканской Сахары». Партия и движение договорились рассматривать палестинскую проблему «в одном ряду с проблемой марокканской Сахары». Другими словами, «Марокканское братство» сосредоточено на национальном вопросе; национальное является мерилом важности и приоритетности, поэтому, когда они хотели прояснить важность палестинской проблемы для себя, они поставили ее в один ряд с национальной проблемой, которая является приоритетной для страны-государства, и исламский вопрос (Палестина) приобрел свою важность с точки зрения национального вопроса, а не наоборот, что ставит вопрос о понятии „исламский“ у «Марокканского братства» в частности, и как взвесить исламское и патриотическое в случае противоречия. Что касается «нормализации с оккупацией Палестины», то партия негласно поддержала решение королевского института о нормализации, в то время как движение прямо выступило против нормализации и даже призвало «Марокко пересмотреть объявленные меры и придерживаться исторических констант в своих отношениях со справедливыми делами угнетенных народов, особенно с делом Палестины», рассматривая эту позицию как обязанность «искренний завет с Аллахом, Его Посланником и мусульманским правителями». Это означает, что разделение между проповедью и политикой среди марокканских «исламистов» дает им большее поле для маневра, и что это разделение действительно отразилось в заявленных позициях. Однако такое различие в позиции по одной из политических констант движения ставит вопрос о применении исламской ссылки партии и движения, а также о пределах, в которых допускается различие между проповедью и политикой в рамках одного и того же исламского движения. Является ли это признанием того, что политика, в отличие от проповеди, скорее прагматична, чем принципиальна? Здесь мы сталкиваемся с заявлениями, которые отражают различные политические расчеты исламистов двух стран. В них нет никаких ссылок на исламское измерение в сахарском вопросе, но, напротив, они отождествляются с тезисами, претензиями и концепциями национального государства. Алжирские исламисты ссылаются на принцип самоопределения, свободный выбор сахарцев и авторитет резолюций ООН, а марокканские исламисты - на принцип национального суверенитета и противостояние «противникам территориальной целостности». Примечательно, что обе стороны опираются на общие аргументы (за единство или разделение), не имея теоретического обоснования своей позиции с исламской или политической точки зрения, с одной стороны, и не объясняя конфликта интересов между исламистами двух стран, каждый из которых выступает на стороне режима в своей стране против его аналога в соседней стране, и даже исламская идея здесь не имеет никакого вклада или веса в этих политических расчетах! (ДОМ) хотел найти баланс между сепаратизмом и единством, поэтому на практике он поддержал отделение Западной Сахары/Марокко и в то же время поддержал проект единства Большого Магриба в качестве основы для интересов стран Магриба, но не объяснил, как можно поддержать фрагментацию того, что де-факто является единым, для достижения надежды на объединение раздробленного. Создание нового государства в Сахаре еще больше усугубило бы ситуацию в Магрибе и осложнило бы перспективы единства. Это расхождение в политических позициях исламистов двух стран может быть истолковано одним из двух способов: Первое: Это отражает сближение части «Братьев-мусульман» с национальным государством, признание национального ориентира своей партии, что позволяет исламистам примириться со своими предполагаемыми политическими оппонентами внутри страны, даже в ущерб единству своего проекта с исламистами другой страны, поскольку исламисты часто подвергались критике со стороны своих оппонентов как не верящие в национальное государство и стремящиеся к созданию халифата, то есть оппоненты пытались представить их как лишенных патриотизма, но исламисты сумели выработать национальную позицию, совместимую с национальным государством и поддерживающую национальные константы. Во-вторых: Это можно рассматривать как приверженность этих партий правилам и законам, регулирующим деятельность партий в их странах, которые накладывают обязательства на внешнюю политику государства, которая предусматривает, что исламисты должны в первую очередь получить легитимность существования и деятельности, а во вторую - избежать любых конфликтов, которые могут возникнуть с их общественностью и оппонентами по поводу оспаривания их патриотизма, поэтому их поле для маневра ограничено. Как бы ни интерпретировать эти различия, несомненно то, что исламисты в Алжире и Марокко вышли за рамки идеологии и перешли к местным национальным расчетам, которые стали потолком их политических расчетов, что может означать, что чем больше исламист погружается в патриотические соображения, тем дальше он отходит от исламских соображений, которые объединяют его с коллегами-исламистами в других странах, что вызовет множество вопросов о понятии «исламский», которое постоянно отступает в пользу понятия «национальный», тем более что исламисты в целом привыкли устанавливать твердые идеологии в своих теориях и политическом дискурсе против светского дискурса и затем отказываться от них, когда они переходят к практике политики. Была ли идеология просто средством достижения власти, или у них были идеологические разработки, которые они еще не записали? Сегодня уже нет ничего странного в том, что исламская партия встречается с партиями с другой идеологией в одной стране и в то же время не соглашается с исламской партией в другой стране, потому что то, что она называет «национальными константами», объединяющими ее с гражданами-неисламистами, разделяет ее с ее исламистскими «братьями» в другой стране. Мы видели, например, как исламисты Алжира встречались с правящей партией и националистическим Фронтом Полисарио и расходились во мнениях с исламистами Марокко». В своих работах, начиная с 1930-х годов, возрожденцы создали идеологический дискурс о государстве, политике, халифате и исламской нации, но эти результаты полностью противоречат этому наследию, и я считаю, что это естественная траектория развития государствоцентризма и превращения доступа к власти в необходимость, ради которой жертвуют всем. В прошлой статье я объяснил, что политика по своей природе предполагает постоянные принуждения, которые сделают принцип «необходимость дозволяет запрещенное» неограниченным в применении, которые изменят структуру дискурса в целом после некоторого периода практики или сделают разрыв между теорией и практикой более глубоким. Исторически процесс примирения исламистов с национальным государством начался еще до арабских революций. В первом десятилетии XXI века была выдвинута идея « национального исламского государства», и даже Абдель Моним Абуль Фатух - да освободит его Аллах из тюрьмы - в бытность свою лидером «Братства» пошел дальше, рассматривая все существующие государства как национальные исламские государства, даже если в них возникли некоторые дисбалансы. По его мнению, говорить об исламизации государства больше неприемлемо, поскольку существующие государства являются мусульманскими в том смысле, что они - «мусульманское государство», и поэтому он заменил это идеей «прихода к власти». Саад аль-Дин аль-Отмани также продолжал в течение примерно двух десятилетий теоретизировать своего рода исламский секуляризм через действия Пророка с имаматом и разделение его действий, напоминающее разделение религиозного и мирского. Мы видели, как позиция политической партии марокканского Братства отличалась от позиции его проповеднического движения по решению о «нормализации», а национальное исламское государство освободило различные формирования Братьев-мусульман от необходимости придерживаться единой политической позиции по национальным вопросам, поэтому политика их партий и движений варьировалась в зависимости от стран, в которых они действовали, и позиция по Сахаре - лишь один из примеров, но этот прагматизм заставил Братство столкнуться с проблемой соотношения национализма и исламизма. Однако принятие идеи национализма, гражданства и центрального значения доступа к власти создало в них потенциал для политических инвестиций. Некоторые из них даже превратились в инструмент, используемый режимом для легитимации своей политики или в качестве предохранительного клапана против потенциальной социальной революции; потому что если бы они были в оппозиции, у них не было бы возможности играть роль, параллельную роли государств, которые их поддерживают, а если бы они были у власти, у них не было бы силы и власти играть роль партнера, поэтому они могут играть только роль участника, тем самым усложняя политическую игру, поскольку назначенный режим получает от них легитимность своей политики, и они прибегают к логике необходимости, чтобы оправдать запреты, которые они совершают. Главная проблема, на мой взгляд, заключается в том, что на протяжении десятилетий они вели идеологические битвы, имеющие идеологический и идентификационный характер. Они думали, что центральная арена битвы - это текст, религиозный или традиционный, а действие заключается в издании фетвы или подготовке заявления, но когда они смогли достичь власти или участвовать в ней, они обнаружили, что битва происходит в реальности и в области практики, поэтому чем больше они погружаются в практику, тем больше расстояние между ними и их прежними теоретизированиями». Муатаз аль-Хатиб. Конец статьи. ********** 1. Здесь необходимо остановится чтобы обратить внимание на обобщение, которое Муатаз Хатиб неоднократно использует. Он просто пишет: «исламисты Марокко, исламисты Алжира, исламисты Египта», но в примеры приводит конкретные организации и партии. Конечно, для читателя статей этого автора, не будет секретом что он «исламскими движениеми» в первую очередь называет движения или политические партии, представляющие идеи «Братьев мусульман», даже если они действуют под иными названиями, как в Тунисе, либо идеологически близкие к ним, такие как турецкое движение созданное Н. Эрбаканом или пакистанское движение созданное А. Маудуди. 2. Необходимо отметить, что понятие, переводимое многими как «исламисты», в оригинале «харакя ислямийя», или «ислямийюн», буквально означает: «исламское движение», «активисты исламского движения» или «исламские деятели». Само прилагательное «ислямий», буквально правильно переводить как исламский, а не «исламистский». Однако это прилагательное стало использоваться некоторыми как существительное, и переводится как исламисты или исламизм, но это ошибка и искажение смысла. Исламское движение, или Исламская идея, Исламские деятели, это самоназвание и в соответствии правилами арабского языка означает человека, группу, движение, партию, проект или идею характеризующиеся как исламские в своей основе, целях и принципах, или же претендующие на это. В тоже время, термины «исламизм», «исламисты» или «исламистское», были введены отдельными авторами, давшими им свое определение и вложившими свое субъективное видение, поэтому этими терминами ошибочно переводить слова «ислямий» или «ислямийюн». Другими словами, когда движение называется «аль-Харакя аль-ислямийя» это должно быть переведено как Исламское движение, а не Исламистское движение. В соответствии с этим, Муатаз аль-Хатиб использует в своих статьях как самоназвание организаций, так и производные от них: «аль-Харакя аль-ислямийя» или «ислямийюн»: исламское движение или же исламские деятели, или же члены исламского движения, но некоторые переводчики и авторы, включая GPT, все-таки переводят эти названия как «исламисты» или «исламистское». 3. Читая статьи автора, мы отчетливо видим, что «исламистами» в данном цикле статей, как минимум, он не называет представителей «салафитского» (ваххабитского) направления и не берет во внимание суфийские тарикаты, Дава-уа-таблигъ, Хизб-ут-тахрир или Нурджулар. В арабском мире выкристаллизовались два значения термина «ислями»: широкое и узкое. Первое охватывает все исламские направления и движения, упомянутые выше. Второе, по объективным причинам стало нарицательным для движения Братьев мусульман и движений, идейно близких к нему. В рассматриваемом цикле статей автор использует узкое значение, но мы посмотрим, является ли подобное обобщение упомянутых «исламистов», избирательным и непоследовательным или у него есть объективный критерий? 4. В целом, большинство как мусульманских, так и европейских экспертов и авторов, использовали понятие «ислямийюн», подразумевая приверженцев идей Хасана аль-Банна, Сейда Кутба, Абу Аля аль-Маудуди или близких к ним. Хотя, конечно, есть и исключения, причем чаще всего в негативном контексте, когда некоторые авторы «исламистами» называют всех, на кого они пожелали повесить ярлык экстремистов, радикалов, террористов и т.д. В первую очередь подобным страдают откровенные исламофобы, агрессивные секуляристы (арабоязычные и тюркоязычные) и представители официальных провластных религиозных институтов, которые воспринимали Исламское движение как оппозиционеров и политических оппонентов. 5. Далее, автор весь цикл статей посвященный «исламистам» построил на критической оценке сравнения их практики и теорий на примерах, отобранных им самим. Те же самые примеры он упомянул и в самом начале статьи, когда говорил о двух предыдущих статьях: отношения Туниса с Францией, нормализация Марокко с Израилем, спорный вопрос Западной Сахары и т.д. Это всего лишь несколько выбранных примеров, но к ним можно добавить другие, которые «неудобны» для сделанных выводов, и задать вопрос, насколько такой метод дает объективные ответы на поставленные вопросы? 6. Некоторые критические выводы можно принять, некоторые оспорить, но, к сожалению, есть и «притянутые за уши». В частности: «национальное является мерилом важности и приоритетности, поэтому, когда они хотели прояснить важность палестинской проблемы для себя, они поставили ее в один ряд с национальной проблемой, которая является приоритетной для страны-государства, и исламский вопрос». Но это не более чем домыслы, основанные на субъективной интерпретации формулировки. Подобных политических формулировок множество и они не обязательно несут тот смысл, который увидел автор. Более того, для объективного понимания подобных заявлений необходимо принимать во внимание время и место, аудиторию которой адресовано заявление и т.д. Например, когда я пытался объяснить некоторым людям из сферы политики или безопасности нашу позицию по оккупации Палестины, то сравнивал её с позицией по оккупации Украины, причем для собеседников в приоритете была Украина, то сравнивал именно Палестину с Украиной, а не наоборот. Я не делал никакого намека на приоритетность Палестины и мои собеседники не делали такой вывод. В заключение по этому пункту: нет сомнений что господин Муатаз притянул за уши этот вывод, достаточно открыть официальный сайт с сотнями заявлений, десятками статей, сотни постов в соцсетях представителей исламской марокканской партии, чтобы увидеть степень приоритетности её позиции по Палестине. 7. Также стоит обратить внимание на следующее утверждение автора: «Здесь мы сталкиваемся с заявлениями, которые отражают различные политические расчеты исламистов двух стран. В них нет никаких ссылок на исламское измерение в сахарском вопросе, но, напротив, они отождествляются с тезисами, претензиями и концепциями национального государства… Алжирские исламисты ссылаются на принцип самоопределения, свободный выбор сахарцев и авторитет резолюций ООН, а марокканские исламисты - на принцип национального суверенитета и противостояние «противникам территориальной целостности». В политической сфере используются различные аргументации, мотивирования или обоснования своей позиции, и не обязательно каждый раз упоминать аят Корана или хадис Пророка, даже в заявлении исламской политической партии. Особенно, когда речь идет о странах с низким уровнем прав человека, свободы слова и мнения, когда господствуют диктатура и культ личности, спецслужбы ищут любой повод для обвинения и репрессий. Вспомни слова верующего из рода фараона: «Если он лжет, то его ложь навредит только ему самому. Если же он говорит правду, то вас поразит некоторое из того, что он вам обещает. Воистину, Аллах не ведет прямым путем того, кто излишествует и лжет. О мой народ! Сегодня у вас есть власть, и вы господствуете на земле. Но кто поможет нам, если наказание Аллаха явится к нам?».». (Коран. 40/28-29) Это пример политики в проповеди в конкретных обстоятельствах, которые мало чем отличаются от реалий многих арабских государств. Верующий был убежден что Муса не лжет! В Коране сказано: «Так Мы показали Ибрахиму (Аврааму) царство небес и земли, дабы он стал одним из убежденных. Когда ночь покрыла его своим мраком, он увидел звезду и сказал: «Вот мой Господь!». Когда же она закатилась, он сказал: «Я не люблю тех, кто закатывается». Когда он увидел восходящую луну, то сказал: «Вот мой Господь!». Когда же она закатилась, он сказал: «Если мой Господь не наставит меня на прямой путь, то я стану одним из заблудших людей». Когда он увидел восходящее солнце, то сказал: «Вот мой Господь! Оно больше других». Когда же оно зашло, он сказал: «О мой народ! Я непричастен к тому, что вы приобщаете в сотоварищи», (6/75-78). Это еще один пример диалога, дискуссии и рассуждений пророка с заблудшим народом или властью, когда проповедник также использует политический метод в рассуждениях, чтобы приблизить аудиторию к истине. Ибрахим, мир ему, всегда был убежден что звезда, луна и солнце не боги. Если же обратимся к сунне, то найдем десятки случаев, когда Пророк, обращаясь к определенной аудитории пользовался не к религиозными аргументам, но взывал к общей морали и человечности, к примерам из истории народа, к родственной солидарности, к понятным аналогиям, напоминаниям о мирской пользе или ущербе. Исходя из вышеизложенного, на мой взгляд, автор был предвзят, когда вырывал слова из контекста политических заявлений, пытаясь использовать их для аргументации своих выводов. 8. Также очень важно обратить внимание на основание для выводов автора. К примеру, автор пишет о марокканской Партия справедливости и развития: «партия негласно поддержала решение королевского института о нормализации а Движение выступило против нормализации (с израильской оккупацией)…», на этом Муатаз делает вывод о разделении межу позициями членов одного исламского движения, одни из которых занимаются проповедью, а другие политикой: «Это означает, что разделение между проповедью и политикой среди марокканских «исламистов»…». Он ссылается на решение, которое подписал глава партии аль-Османи, который на тот момент возглавлял марокканское правительство, но это было его личное решение, хотя вся партия отрицала такую позицию и четко подтверждала преданность палестинским единоверцам. Т.е. мы говорим о личном действии человека, который занял правительственную должность и поддался на давление со стороны монархии. Если мы посмотрим публикации на сайте «Партии справедливости и развития» за 2020 год найдем многие десятки статей, заявлений, прямых текстов лидеров и членов партии, осуждающих «нормализацию», продвигаемую королем. Справедливо ли обобщать личное ошибочное решение одного человека, в котором он пошел вразрез позиции большинства партии, когда практически единогласно члены его партии критиковали эти действия, которые он совершил в уже в роли госчиновника?! Приведу здесь лишь несколько ссылок: https://www.pjd.ma/137991-72128.html https://www.pjd.ma/111601-58439.html https://www.pjd.ma/95557-50156.html https://www.pjd.ma/148417-77457.html С 2020 и по нынешний 2025 году ничего не изменилось, и десятки представителей марокканской партии занимают позицию осуждения «нормализации»: https://www.pjd.ma/213381-%d8%a8%d9%88%d9%88%d8%a7%d9%86%d9%88-%d9%85%d9%88%d9%82%d9%81-%d8%a7%d9%84%d8%b9%d8%af%d8%a7%d9%84%d8%a9-%d9%88%d8%a7%d9%84%d8%aa%d9%86%d9%85%d9%8a%d8%a9-%d9%88%d8%a7%d8%b6%d8%ad-%d8%a8%d8%ae%d8%b5.html 9. Еще более странным замечанием автора было его удивление созданию коалиций или платформ сотрудничества с немусульманскими силами и партиями, когда исламские партии находили в этом пользу для их целей и совпадение интересов: «Сегодня уже нет ничего странного в том, что исламская партия встречается с партиями с другой идеологией в одной стране и в то же время не соглашается с исламской партией в другой стране, потому что то, что она называет «национальными константами», объединяющими ее с гражданами-неисламистами, разделяет ее с ее исламистскими «братьями» в другой стране. Мы видели, например, как исламисты Алжира встречались с правящей партией и националистическим Фронтом Полисарио и расходились во мнениях с исламистами Марокко». Во-первых, Пророк, мир ему, объединялся с иноверцами для достижения общих целей, использовал родоплеменную солидарность как основу для коалиций и сотрудничества. Также, нельзя игнорировать обязательность соблюдения гражданского договора, который существует между гражданами каждого отдельного государства. Упрек в адрес исламских движений, которые не смотря на свое заявленное стремление к исламской форме правления «уживаются» с существующими государствами и правящими системами выглядит странно. Эти государства и их границы не созданы исламскими движениями, возникшими после их демаркации, они существуют фактически и получили юридические основания. Даже когда конечными далекоидущими целями исламских движений в разных странах является аннулирование этих границ и объединение мусульман под единым государственным управлением, что прописано в основных документах движений, это не обязывает их игнорировать реалии, в которых они возникли, и действовать в их соответствии. Посланник Аллаха, мир ему, начал проповедь в определенных реалиях и не игнорировал их, не отрицал существование племен и их суверенных территорий, границ управления Мекки, Медины, Таифа или Хайбера, системы избрания вождей, законов и договоров уже действующих на момент начала его проповеди в Мекке или установления исламской власти в Медине. Обращение к племенам через уполномоченных представителей и вождей во время паломничества очевидно было ничем иным как признанием субъективности племен и всего из этого вытекающего. Он не отрицал существования римской и персидской империй, не отрицал широкие права и автономию мединских иудеев, независимость племен в их границах. И вопрос здесь не в том, кто с кем и против кого, а в видении конкретной ситуации и приоритетности целей, поставленных исламской партией на данном этапе в их реалиях, в границах их народа и общества, а не воображении сторонних теоретиков. Вполне возможно, что конкретные люди в исламском движении Алжира имеют точку зрения, совпадающую с позицией алжирского правительства, точно также, как конкретные люди в марокканском исламском движении имеют точку зрения, совпадающую с официальной, они находятся в различных реалиях, имеют субъективное виденье: «Мы видели, например, как исламисты Алжира встречались с правящей партией и националистическим Фронтом Полисарио и расходились во мнениях с исламистами Марокко». Никто из исламских движений никогда не утверждал святость и бесспорную истинность своих решений или шагов достижения целей. Также и в политических расчетах никто не защищен от ошибок и каждое решение в лучшем случае основано на предположительности получения результатов, взвешивании интересов, оценки рисков, определении приоритетов и т.д. Вполне возможно, что одна из сторон ошиблась, но обобщённый вывод автора: «исламисты в целом привыкли устанавливать твердые идеологии в своих теориях и политическом дискурсе против светского дискурса и затем отказываться от них, когда они переходят к практике политики», я считаю крайне ошибочным и необъективным, по причинам указанным мною ранее, ведь автор привел всего лишь один пример из десятилетий политической деятельности этих партий, в течении которых исламская марокканская партия сотни раз была единодушна с алжирской исламской партией, и многократно эти позиции не совпадали с позициями властей в каждой из стран. Таким образом мы имеем, один пример выбранный Муатазом, сотни других примеров, оставленных без внимания, и глобальный вывод: вызывает множество вопросов о понятии «исламский», которое постоянно отступает в пользу понятия «национальный», якобы, исламская с патриотической всегда взаимоисключаемы и не могут совпадать? 10. Понятия «исламизм», «исламисты» и «политический ислам» придумали не мусульмане эти понятия ввели западные атеисты, опираясь на мировоззрение абсолютно чуждое исламу в целом, и ментальности мусульман в частности, затем эти понятия активно использовали местные радикальные исламофобы, которые за секулярными и светскими суждениями скрывали откровенное желание удалить ислам из законодательной, государственной, общественно-политической и экономической жизни. При этом сами огни могли ходить в мечеть по пятницам или постится в рамадан, формально подтвержая свою принадлежность к исламскому вероисповеданию. Но если под «исламизмом» они подразумевают то, что основной принцип государства, его мировоззрение и идеология, источники законодательства, исходят из Корана и сунны, а «исламистами» они называют людей желающих привести государственную политику и устройство власти, законы и нормы общественной жизни в соответствии с исламом, то возникает простой и логичный вопрос: может ли мусульманин быть не «исламистом» и может быть ислам без политики и государства? Нет, категорически и однозначно. Не может быть исламом половина ислама или две три или три четверти. Не будет мусульманином тот, кто отрицает 1% учения Корана или сунны. И если для открытых атеистов и безбожников, считающих ислам вымыслом или изобретением человека, для неверующих в ислам и людям не имеющих отношения к исламу, не удивительно введение и использование таких понятий, то для мусульманина, человека, утверждающего принадлежность к исламу, странно, противоестественно и противоречиво разделять между исламом и мусульманами, и «исламизмом» и «исламистами». 11. Обобщения автора: кто такие «ислямийюн»? выше я уже отмечал, что, читая статьи не остается сомнений, что в первую очередь Муатаз говорит о движения и партиях, имеющих отношения к идеям «Братьев мусульман». Но проблема такого обобщения в том, что оно создает ошибочное понимание деятельности этих организаций. Это не централизованное движение, и в каждой отдельной стране, по объективным причинам, единомышленники, которых объединяют основы идей Хасана аль-Банна, ведут деятельность полностью автономно и независимо. Более того, все эти движения принимают решения на основании совещаний и голосований, что часто приводит к разделению мнений. Происхождение партий — это уже другой вопрос. К примеру партия Эрбакана духовно-идейно принадлежала к направлению «братства», но была не просто автономной, как и все остальные, но также принимала во внимание турецкие реалии, адаптируя к ним свои идеи. Они сходились в египетскими, сирийскими, курдскими, алжирскими, тунисскими или кувейтскими «братьями» в основах понимания ислама, но в практической работе все решения, средства или приоритеты определялись исходя из их положения и вызовов, стоящих перед ними. Партия Эрдогана это не партия Эрбакана, между ними колоссальная разница. Если Эрбакан и его движение действительно имели прямое идейное и принципиальное отношение к «братству», то партия Эрдогана не может считататься партией «турецких братьев» в прямом смысле этого слова, даже если он определенный этап жизни был учеником Эрбакана, и в эту партию входили и входят многие из «турецких братьев». В эту партию входят множество людей, которые в принципе не имеют отношения к исламским политическим идеям или даже к религии, при этом они занимают влиятельное положение и имеют сильные позиции в принятии решений. Второй пример, тунисское движение ан-Нахда, и некоторые их позиции, такие как «Тунис прежде всего». Это партия, в которую вошли немусульмане, они получили в ней большой вес и влияние, и для Ганнуши это была попытка пойти по «эрдогановскому» пути и т.д. Все это было спорным внутри самого тунисского исламского движения, многие осудили подобные тенденции и назвали их отходом от пути. А извне Туниса, многие из «братьев» разных стран критиковали Рашида Ганнуши за отход от основного пути, высказывали большие опасения ухода от главной цели, или были настроены скептически, предрекали провал и т.д. С другой стороны, реализм используемых методов, попытка трезво определить особенности текущего этапа деятельности и его приоритеты, выбор подходящей тактики исходя из реального положения вещей, понимание баланса сил и существующих угроз и препятствий, это не повод упрекать или критиковать исламские движения разных стран. И мне показалось странным попытка Муатаза критиковать исламские движения или партии в разных странах за то, что между ними в некоторых вопросах были или есть противоречия. Даже среди сподвижников были противоречия, продиктованные некоторыми внутренними и внешними факторами, но это не значит, что они отошли от основного исламского пути или его целей. Конечно, одна из сторон ошибалась, или давала ошибочные интерпретации ситуации, и нет ничего странного, если она могла быть пристрастной или необъективной. Это все человеческий фактор, который никто не может отрицать, но эти ошибки или отклонения могут быть причиной критики конкретных решений или действий конкретных лиц, а не идеи исламских движений или их пути в целом. Самым верным решением было развивать автономность практической деятельности исламских организация и партий, даже если общие теоретические и идеологические основы едины, то реальность в каждой стране различается. Исламские движения появились уже в существующих государствах, с границами и юрисдикциями, с гражданством, общественным договором, возлагающим обязательства на мусульман, проживающих в них. Это не противоречит общим для всех «исламистов» целям и идеям, кто же выходит за их рамки основных принципов и целей, тот перестает быть частью исламского движения. Одно дело это признание реалий, другое это признание данных реалий «правильными» и желаемыми, как, например, халифат или объединение мусульманских стран. 12. Здесь также я вижу странной критику господина Муатаза в адрес исламских движений за то, что они изменили некоторые представления о политических целях. Халифат, или союз мусульманских государств, или исправление уже существующих «национальных» государств, а не деконструкция… «и даже Абдель Моним Абуль Фотух в бытность свою одним из лидером египетского «Братства» пошел дальше, рассматривая все существующие государства как национальные исламские государства, даже если в них возникли некоторые дисбалансы. По его мнению, говорить об исламизации государства больше неприемлемо, поскольку существующие государства являются мусульманскими в том смысле, что они - «мусульманское государство», и поэтому он заменил это идеей «прихода к власти». А в чем здесь проблема, ведь суть-то не в форме, а в содержании? Разве исламское движение с самого начала претендовало на истинность и безошибочность всех своих ранних или поздних мнений или взглядов? Нет, этого никогда и нигде не было. К примеру, Хасан аль-Бенна говорил о однопартийной системе в исламском государстве, но многие более поздние ученые и мыслители исламского движения, в том числе и лидеры организаций отказались от этого мнения, считая что в государстве ислама могут быть разные партии, если их основной принцип не враждебен основам исламской веры. Это причина для упрека, когда движение меняет мнение, даже если это мнение основателя, первого идеолога и первого его лидера? На самом деле, это причина восхищения и признания сильных сторон исламских движений, доказывающая существование внутренней свободы мнений, дискуссии, самокритики, изменения позиций и отсутствия слепого фанатизм или культа личности. Далее, сила исламских движений в соблюдении совещательного принципа принятия решений, и критиковать необходимо конкретное тактическое решение, а не исламское движение как явление и направление. Отсюда, не ясно каким образом стало причиной критики то, что одни из «братства» говорят о халифате, охватывающем многие мусульманские страны, другие говорят, что, по сути, достаточно союза и сильного сотрудничества между мусульманскими странами, в которых необходимо провести реформы и исправления. 13. Для диванных экспертов-критиков скажу: никто и никогда не отрицал существование вмешательства правящих режимов и спецслужб в деятельность исламских движений. Никто никогда не отрицал существование завербованных или внедренных агентов влияния, или создание «альтернативных» исламских движения, более лояльных, или полностью подчиненных властям. Ярким примером этого является ситуация в Иордании, где монархия нашла удобную часть «братства», легализовала их юридически и отдала им все недвижимое имущество исламского движения. Таким образом, мы имеем марионеточную организацию «Братья мусульмане», и имеем запрещенное Движение Братьев мусульман в Иордании. История «раскола» здесь не так важна, суть же я передал. Кто же из них «исламист», а кто инструмент иорданской монархии? Но подобные ситуации исключительны и маргинальны и всем известно кто есть кто. Чуть позже я приведу примеры из Корана и сунны, поясняющие этот вопрос. 14. Также существует фундаментальный вопрос, который не разбирал автор статьи, это критерии оценки деятельности и ее результатов. Он многократно говорил о провале в попытках получить политическую власть и неудачном государственном опыте. Тут нужно сказать, что, во-первых, верующий мусульманин не смотрит на мир глазами исламофобов, безбожников, лицемеров («мусульманских» секуляристов и тайных атеистов) и не может использовать их критерии и меры. Верующий мусульманин имеет собственные оценочные критерии успеха или провала. Данная статья — это критика от верующего мусульманина, который должен разделять общие фундаментальные основы с исламским движением. Автор многократно повторял: «провалились, потерпели неудачу в реализации проекта, оказались не способными». Идеализм и Практика в реальном мире… критерии оценки, точка отсчета, что такое положительный результат и что такое неудача? Здесь необходимо четко определить критерии и мерило оценки, иначе это просто поток пустых обвинений. Чуть позже я приведу примеры из Корана и сунны, в которых мы постараемся увидеть эти критерии и мерила. Во-вторых, и это очень важно, никто из людей не защищен от ошибок в практической деятельности, и исламские партии никогда и нигде не претендовали на святость или безгрешность. Они всегда воспринимали критику, и многократно признавали ошибки публично. Большая часть решений в политической деятельности это иджтихад, каждое из которых может быть и верным, и может быть ошибочным. В-третьих: цель не оправдывает средства, а некоторые цели важнее других целей. 15. Заявления о погружении в прагматизм или «исламский секуляризм», с «постоянным дозволением себе запретного по крайней необходимости», на что автор сделал сильный акцент в заключении статьи: «…Саад аль-Дин аль-Османи также продолжал в течение примерно двух десятилетий теоретизировать своего рода исламский секуляризм через действия Пророка с имаматом и разделение его действий, напоминающее разделение религиозного и мирского». Проблема не в том, что у исламских движений и партий теория расходится с практикой, и тем более, проблема не в попытке создать «исламский секуляризм», а в том, что автор статьи плохо знаком как с теорией, так и с практикой исламских движений. Начнем с того, что шариат — это не свод конкретных практических законов по всем возможным вопросам, но многие разделы законов и подзаконных пояснений, с условиями, причинами, целями и законодательными принципами. Если в разделе вероисповедания, религиозных обрядовых ритуалов и предписания основных запретов и грехов, предписания носят более конкретный, детальный и категоричный характер, то в разделах управления и регулирования мирской жизни мы имеем иной, более гибкий, просторный и многообразный характер общих принципов, которые оставляют человеку многие возможности для маневров в принятии решений. И здесь огромную роль играет разработанная имамом аш-Шатибий, концепция Макасиду аш-шариа. Труды по политическому фикху - ас-сияса аш-шараыйя писали, как отдельную область исламского права, а во всех классических трудах фикха, функции имама (халифа) разделяли на управление и заботу о религии и о мирской жизни – ад-Дин и ад-Дунья, например, как исполнять молитву или хадж это религия, а как распределять земельные ресурсы или на каких условиях заключать союз это политика, сфера господства взвешивания, и для нас в Худайбийском мирном договоре содержится яркий тому пример. Смотри аль-Ахкям ас-Султания имама аль-Маварди или ас-Сияса аш-шарийя Ибн Таймии и других. Здесь принимается во внимание постепенность прохождения пути, приоритеты обязанностей, выбор меньшего зла или большей пользы, дарурат и рухас. Эти концепции подтверждаются фактом постепенного ниспослания Корана, постепенного ниспослания законов, различий акцентов и приоритетов на этапах Мекки и Медины, анализ историй Мусы, Юсуфа и других пророков, мир им. Относительно разделения действий пророка Мухаммада, мир ему, это известно у самых ранних имамов, как Абу Ханифа, и подробно изучено имамами аль-Къарафий и Ибн Абдуссалямом, а в наше время об этом написал книгу шейх Юсуф Карадави. Здесь необходимо сказать, что «западный секуляризм» и «шариатская политика» — это фундаментально различные пути, основанные на различных источниках и принципах, но, политика в её практическом смысле и религия в прямом значении этого слова действительно не одно и тоже, одно с другим пересекаются, они имеют связь общего и частного. К примеру, мы знаем что молитва совершается определенным образом пять раз в день, её правила четко определены в Коране и сунне, что же касается политики управления делами общества или государства, то большая часть практических действий в политике относятся к «афву» - тому, о чем умолчали, не определенному в религиозных источниках, оставленному на решения человека, доверенное ответственному человеку. В политической деятельности исламскими являются общие конечные цели, целесообразность действий, эффективность решений, а средства и способы регулируются общими моральными принципами и границами дозволенного и запретного, но нет никаких категорических и конкретных практических пошаговых инструкций. Критика политического опыта исламских движений должна быть конструктивной и основанной на понимании реальности, а не гипотетических представлений. Не может стоящий на берегу человек критиковать действия, утопающего и пытающегося спасти утопающего! Например, сравним опыт сирийских «Братьев», поднявших оружие в лицо асадовского режима, что привело к их почти полному уничтожению или изгнанию, опыт египетских «Братьев» поддержавших революцию, победивших на выборах, отказавшихся устраивать резню прослойки, поддерживавших старый режим под предлогом защиты революции, в первый же год свергнутых военным переворотом, отказавшихся брать оружие против вероломного переворота, опыт иорданских «Братьев» попытавшихся сотрудничать с монархией, опыт катарских «Братьев» договорившихся с эмиром, распустивших себя чтобы интегрироваться в общество и государство и не быть фактором раскола, опыт эмиратских «Братьев» которые предложили эмирам создать хотя бы парламент (как в Кувейте), за что все получили пожизненные тюрьмы и пытки. Если теоретизировать и сказать: «здесь нужно было сделать так, а не так, а здесь нужно было сделать так, а не так…» можно спорить бесконечно, а «чтобы получилось если бы сделали не так как сделали, а по-другому», и вариантов много и все они будут спорными предположения. Это не значить что не нужно изучать и анализировать опыт, никто не выше критики, это необходимо, но со знанием и пониманием, беспристрастно, а не поверхностными и обобщенными суждениями диванных псевдоэкпертов которые реально «не нюхали пороха» и используют двойные стандарты. Опыт исламских движений, рожденных идеями «Братьев мусульман» очень богат, и это опыт самых разных методов и подходов, использованных ими в разных обстоятельствах и факторов, и, как следствие этого, результаты тоже различные, достижений и побед очень много, также есть ошибки и поражения. 16. Разговор о конфронтации между исламом и патриотизмом или национализмом. Автор называет это дуализмом, в заключении ставя под сомнение на самом ли деле эти движения исламские и руководствуются исламскими принципами? Пример Западной Сахары автор привел справедливо, однако его выводы крайне предвзятые и не объективные, он обобщил один частный пример действий на исламские движения в целом, игнорируя или не принимая во внимания примеры противоречащие его выводам, также даже не рассматривая такую ситуацию, что одни ошиблись, а другие были правы, и это иджтихад в политической сфере. Я приведу еще один пример, это позиции относительно российской агрессии и вторжения в Украину исламских структур Украины и РФ. И я не говорю о различиях позиций «официальных ДУМ», но даже когда рассматриваем мнения и суждения отдельных частных мусульман или «неофициальных» организаций мусульман, мы найдем разные мнения, они могут быть в разных пропорциях, но все они существуют. В конце концов это позиции людей или группы людей, публичные точки зрения которых могут быть под влиянием окружающего общества, или под давлением государства или следствием выбора приоритетов, и так отдельные представители так называемых «исламистов» могут ошибаться, идти на неоправданные или оправданные уступки, кардинально расходится во мнениях между собой, оказаться под влиянием пропаганды или непреодолимом давлением, но есть красные линии, истины и основы, нарушение которых выводит человека или группу за рамки «исламского»: святость Корана, почтение Пророка, основы религии и веры, дозволенное и запрещенное в исламе, три священных мечети Мекки, Медины и Кудса. Все, так называемые «исламисты» единогласны в поддержке Палестины и её освобождения, и каком дуализм между исламским и патриотическим был в словах Мурси: «Мы не оставим Газу одну»? Лидеры всех исламских движений единогласны в своей поддержке справедливой освободительной борьбы, иначе почему в КСА и ОАЭ они оказались в тюрьмах? Мароканские, алжирские, сирийские, иорданские, суданские, ливийские, саудовские, кувейтские, тунисские и другие, так называемые «исламисты» едины в этом, хотя могут расходится в тактике и манёврах или методах или этапах. Если же происходит нарушение красных линий, то повторюсь, человек и группа выходит из числа «исламских». Когда в Украине исламские организации поддержали суверенитет своей страны и осудили российскую агрессию, а в РФ некоторые промолчали или косвенно не осудили эту агрессию, это не дуализм, а ошибка одной из сторон, оправданная или неоправданная другой вопрос. По логике автора, исламские организации в Украине заняли свою позиции из патриотическо-национальных соображений, а не следуя предписаниям ислама, что является домыслами и неоправданным наговором. Они заняли справедливую и верную позицию с прямом ссылкой на исламские принципы. Противоположная позиция, которую заняли некоторые представители «исламской деятельности» в РФ требует разбора, но не дает оснований утверждать, что: «Эти две «исламские» позиции поднимают вопрос, связанный с дуализмом национализма и исламизма в проекте исламского движения … Восприятие исламистами патриотизма и его детерминанты: Кто определяет национальные константы? Что является точкой отсчета, которая определяет, что является национальным? Это колониальные державы начертившие границы, Организация Объединенных Наций или исламская идеология?». 17. Не отрицая справедливость критики в отношении конкретных примеров и действий отдельных представителей исламских движений, я приведу примеры, которые покажут ошибочность самого подхода критики: *** Коранические истории пророков и верующих в целом, история пророка Мухаммада и праведных халифов в частности, являются основными источниками не только морального вдохновения, но и целей и принципов исламского движения в самом широком смысле, определяющих ориентиры и точки отсчета. Отсюда, критерии верности или ошибочности решений, мерила успеха или провала должны быть основаны на исламском мировоззрении, и критик исламского движения или политической партии должен иметь с ними общую платформу, идентичные ценности и мировосприятие. Пример: История людей огненных рвов в Священном Коране: «а сгинут собравшиеся у рва — огненного, поддерживаемого растопкой! Вот они уселись возле него, будучи свидетелями того, что творят с верующими. Они вымещали им только за то, что те уверовали в Аллаха Могущественного, Достохвального» (85/4-8) В соответствии с каким критерием эти верующие «потерпели поражение», «их решение было ошибочным», «это был провал»?! Это показательный пример успеха верующих с коранической точки зрения, и пример ужасного провала с точки зрения неверующих. Если мы возьмем истории пророка Нуха, мир ему и благословение, мы не можем говорить, что он за 950 лет провалил миссию проповеди. Народ не услышал и не принял, пророк же исполнил свою миссию лучшим образом. Речь не о том, что проповедники современных движений равны пророкам, но это также не значит, что критики могут делать обобщенные и поголовные заявления о провале исламских движений в призыве народов. Сердца людей не в руках пророка или проповедника. Всевышний Аллах наставляет кого пожелает. Пророк Муса, мир ему, победил фараона и одолел его колдунов. Но, когда он вывел свой народ из Египта, в большинстве своем они оказались лицемерами, неверующими, невежественными, стойкими в заблуждениях и пороках, и пророк Муса, как их лидер и пророк, ничего не смог с этим сделать: ««О Муса (Моисей)! Сделай нам божество, такое же, как у них». Он сказал: «Воистину, вы — невежественные люди»», (Коран. 7/138). Они создали золотого тельца и поклонялись ему: «стали поклоняться тельцу, будучи беззаконниками», (Коран. 2/51). Они бросили путь Мусы и выбрали путь лживого самаритянина: «Аллах сказал: «Мы подвергли твой народ искушению после того, как ты оставил их, и самаритянин ввел их в заблуждение»», (Коран. 20/85). Они требовали другой еды, вместо дарованной Аллахом, им было мало дарованного: «Вот вы сказали: «О Муса (Моисей)! Мы не сможем вынести однообразную пищу. Помолись за нас своему Господу, чтобы Он взрастил для нас из того, что произрастает на земле, овощи, огурцы, чеснок, чечевицу и лук». Он сказал: «Неужели вы просите заменить лучшее тем, что хуже? Спуститесь в любой город, и там вы получите все, о чем попросили». Их постигли унижение и бедность. Они навлекли на себя гнев Аллаха тем, что не уверовали в знамения Аллаха и несправедливо убивали пророков», (2|61). Они предали Мусу и Харуна, бросили его одного против врагов: «иди ты и твой Господь сражайтесь, мы будем здесь сидеть» (Коран. 5/24). Позже, даже после сорока лет кочеваний по пустыне и смены поколений, большинство из них бросили Талута, избранного самим Всевышним Аллахом, но Аллах дал победу небольшой группе верующих, и Дауд убил Джалута. Мы не можем говорить, что пророк Муса, мир ему, прейдя к власти провалил свою задачу и не смог добиться политического успеха. Да, у него была условная и формальная «власть», но на сколько она была реальной? Опыт пророка Мусы, мир ему, в политике и власти был провальным и он показал свою некомпетентность? Некоторые возмущаются: ты хочешь сказать, что виновны народы, а не исламские проповедники, реформаторы и исламские движения? Конечно, исламские движения взяли на себя обязанности пророков, но они не безгрешные пророки, они совершают ошибки, и я уверенно говорю, что во многих «провалах» и «поражениях» виноваты сами народы, а не исламские движения, число сторонников которых никогда не превышало 1-3% из числа этих народов. Я не хочу сказать, что современные исламские движения равны безгрешным пророкам, ведомым Всевышним Аллахом, но большинство критиков исламских движений похожи на людей из притчи о Джуха, его сыне и осле: «Как-то раз отец со своим сыном и осликом в полуденную жару путешествовал по пыльным улицам города. Отец сидел верхом на осле, а сын вёл его за уздечку. — Бедный мальчик, — сказал прохожий, — его маленькие ножки едва поспевают за ослом. Как ты можешь лениво восседать на осле, когда видишь, что мальчишка совсем выбился из сил? Отец принял его слова близко к сердцу. Когда они завернули за угол, он слез с осла и велел сыну сесть на него. Очень скоро повстречался им другой человек. Громким голосом он сказал: — Как не стыдно! Малый сидит верхом на ослике, как султан, а его бедный старый отец бежит следом. Мальчик очень огорчился от этих слов и попросил отца сесть на ослика позади него. — Люди добрые, видали вы где-либо подобное? — заголосила женщина. — Так мучить животное! У бедного ослика уже провис хребет, а старый и молодой бездельники восседают на нем, будто он диван, о несчастное существо! Не говоря ни слова, отец и сын, посрамлённые, слезли с осла. Едва они сделали несколько шагов, как встретившийся им человек стал насмехаться над ними: — Чего это ваш осёл ничего не делает, не приносит никакой пользы и даже не везёт кого-нибудь из вас на себе?». ***Ошибки некоторых беда для всех, но не вина всех. После потерь и ранений при Ухуде, вожди многобожники стали дразнить мусульман: «это вам за Бадр, ваши убиты за наших убитых, мы сравняли счет», но Омар ответил им: «Нет здесь равенства, наши убитые в раю, ваши убитые в аду». *** Потери и плохой результат в битве при Ухуде был по причине ошибки совершенной некоторыми из сподвижников, нарушивших приказ пророка, мир ему. Несмотря на то, что большинство верующих во главе с пророком, все делали наилучшим образом, небольшая часть поддалась жадности и это привело к общему провалу и потери победы. Пророк и сподвижники были первым исламским движением, и мы не скажем, что все исламское движение свершило ошибки и потерпело поражение, потому что теория расходится с делом. Причина потерь в Ухуде были духовная слабость и моральные недостатки небольшого числа, что четко должно быть отмечено при конструктивной критике, без грубых обобщений. Также, Всевышний сказал, что подобные испытания должны быть для выявления слабых сторон и проявления сильных сторон. В Ухуде, когда пошел слух о гибели пророк, мир ему, некоторых охватило отчаяние, их дух пал, их ноги подкосились, руки опустились, они морально обессилели, но другие стали сильнее и решительней, пошли вперед и не дали врагу развивать успех до разгрома: «встаньте и сражайтесь пока не погибните также как погиб ваш пророк». Битва при Ухуде не полный успех и не безоговорочная победа, но это не полное поражение и не разгром первого исламского движения! ***Автор, о чем я уже писал, сделал большой акцент на, как он выразился «дуализм» исламских движений, обвиняя исламские организации в раздвоении целей и ценностей между исламским и национальным. Мы можем согласится с тем, что это возможно и никто не защищен от ошибок или отклонений от намеченного пути под давлением внешних или иных факторов. Всевышний Аллах сказал: «Они чуть было не отклонили тебя от того, что Мы дали тебе в откровении, дабы ты выдумал про Нас нечто другое. Вот тогда ты стал бы их возлюбленным. И если бы Мы не укрепили тебя, ты мог уже немного склониться в их сторону», (Коран. 17/73-74). Исламские движения не склонились от пути, но отдельные люди или группы людей склонялись от части истины, склоняются и будут склонятся и это путь испытания исламского движения, который ничем не отличается от пути первого движения ислама. Нет ничего удивительного в солидарности людей и взаимопомощи на основе общей родины, общей крови или общей страны. Даже случайные здравомыслящие люди, оказавшись на одном корабле, перед лицом общей угрозы пиратов или шторма сплотятся вокруг общих целей, даже когда вера у них разная. Муатаз говорит, конечно, не об этом, а о разногласиях между двумя государствами, в котором исламские движения заняли позиции близкие с правительствами стран. Я уже анализировал этот пример, и повторюсь, что критик может иметь причину критиковать одно из исламских движений, позиции которого он считает противоречащими исламским основам, но совпадение позиций движения с властью, когда существуют десятки противоречий по другим вопросам, не дает основания для вывода о том, что исламское движение, как автор выразился «вызовет множество вопросов о понятии «исламский», которое постоянно отступает в пользу понятия «национальный»». Исламские движения в большей части мусульманских стран находятся в оппозиции к правящим режимам, диктатурам и монархиям. Периоды жестких репрессий, тюрем и казней сменяются временными «потеплениями», революциями и контрреволюциями, все это на фоне беспрерывной идеологической, политической и информационной борьбы между исламскими движениям с одной стороны, и националистическими секулярными режимами и монархиями (или социал-националистическими) и при этом автор статьи делает очень странные заявления о «постоянном отступлении от исламского в пользу национального» ради «примириться со своими предполагаемыми политическими оппонентами внутри страны, даже в ущерб единству своего проекта с исламистами другой страны, поскольку исламисты часто подвергались критике со стороны своих оппонентов как не верящие в национальное государство и стремящиеся к созданию халифата», как он также выразился. Во-первых, автор не может знать, ради чего или для чего совершаются действия, если существует множество возможных целей. Автор заявляет, что исламское движение занимает позицию, совпадающую с позиций правительства, чтобы доказать, что обвинение в их адрес в недостаточной патриотичности ошибочны. Теоретически это возможно, однако автор приписывает свои личные предположения, которые не доказаны, мотивам действий исламских движений. Палестинское исламское движение получало помощь в своей освободительной борьбе от Ирана, ливанского Хезбаллах и йеменских хуситов, её представители выражали благодарность исключительно за эту помощь, но не одобряло действия Ирана и их союзников в Сирии или Йемене, где исламские движения также пострадали от рук России, Ирана и их союзников. Исламское движение Йемена поддерживало палестинских единомышленников в их освободительной борьбе, находясь в вооруженном противостоянии с хуситам, которые также поддерживали палестинцев, а исламское движение Палестины поддерживало единомышленников в борьбе с хуситами, хотя те поддержали их в борьбе за освобождение Палестины. В Иордании исламское движение всегда безоговорочно поддерживало палестинских единомышленников, несмотря на теплые отношения иорданского короля с израилем. Исламское движение в Саудовской Аравии и Объединённых Эмиратах полностью отвергло сближение монархий с израилем, за что были запрещены и брошены за решётку. И я могу продолжать, и все это полностью отменяет грубые и предвзятые выводы автора: «исламские движения отходят от исламского ради сближения с властями чтобы доказать свою патриотичность». ***Пророк Мухаммад, мир ему, принимал во внимание племенную и родовую солидарность, но не в ущерб исламским принципам, а как часть реальности, и он не раз своих практических действиях отталкивался от реалий родового строя, его традиционных устоев и законов: Возвращаясь из Таифа, пророк обратился к Мутима бин Адийя, вождю рода Науфаль: «Получу ли я твою защиту?». Он отправил к Адийю человека из племени Хузаа. Необходимо вспомнить, что между курайшитами и хузаитами была давняя историческая вражда, и пророк, мир ему, знал, что она не забыта, использовал её. Курайшиты отняли у хузаитов власть над Каабой. Позже, хазраджиты, поддержали деда пророка, Абду аль-Мутталиба, когда его землю отнял Науфаль, родоначальник рода Науфаля из которого был Мутим бин Адий. Хазраджиты были родственниками Абду аль-Мутталиба со стороны матери. После этого, хузаиты, из ненависти к курайшитам заключили союз с Абду аль-Мутталибом. И здесь также пророк, мир ему, дипломатически использовал историческую память, которая у арабов была очень важной и сильной. Все помнили старую дружбу или вражду, и все придавали им большое значение. Мутим дал защиты Мухаммаду, мир ему, не ради красивых глаз или чистосердечного добродушия. Курайшиты промолчали и не тронули Мухаммада, мир ему, не потому что боялись оружия Мутима и его родичей, а потому что побоялись оружия Хузаа и Хазрадж. (См. Ибн Хишам.1/381. Заду аль-Миад. 2/47. Ас-Сира ан-Набавийя. М. А. ас-Салляби. С. 238-239) ***Когда пророк, мир ему, в сезон паломничества, обращался к сильным и многочисленным племенам с призывом принять ислам и защитить его пророка, на его призыв ответили Аус и Хазрадж. Пророк, мир ему, в этих действиях осознанно планировал и использовать родоплеменной порядок, его обычаи и законы, баланс сил между племенами, историческую вражду и соперничество. Это не значит, что он разрывался между исламским и племенным. ***В Худайбии, пророк, мир ему, использовал фактор статуса курайшитов как хранителей Каабы, которые обязаны заботится о паломниках. После взятия Мекки он сохранил ключи от Каабы в руках семьи, которая хранила их во время многобожия и вражды с исламом. Он не отдал ключи семье, которая приняла ислам и поддержала Пророка с самого начала, но принял во внимание ментальность, традиции и племенной статус. Таких примеров можно приводит десятки, разве они дают повод говорить, что посланник Аллаха, мир ему, «оставил исламское и принял племенное»?! ***При освобождении Мекки пророк, мир ему, дал гарантии безопасности всем, кто скроется в Каабе и в доме Абу Суфьяна, который был мекканским вождем и авторитетом. ***Абу Бакр и Омар в споре с анасарами, которые пытались избрать Саада бин Убаду собственным халифом, использовали аргумент курайшизма Абу Бакра: «Арабы будут слушаться только человека из курайш». Возможно, в этом секрет слов пророка, мир ему: «Халифы из курайш». ***Объективное избрание курайшитской формы арабского языка при написании мусхафа Османа, ведь изначально Коран записывали несколькими наречиями арабского языка. Эти и другие примеры, которых много, не означают что у пророка был некий дуализм между исламским и родоплеменным. ***Меня удивило как автор, академический ученый, цепляется к словам: «всегда ставило палестинскую проблему на один уровень с проблемой марокканской Сахары». По моему мнению, автор «додумывает» утверждая, что для марокканского исламского движения: «национальное является мерилом важности и приоритетности», что само по себе недопустимое измышление в вопросах, в которых должен быть прямой текст и четко обозначенная идеологическая позиция, а не домыслы: «отсюда делаем вывод что для них всегда…». И, да, мы можем сказать, что формулировка ошибочная, или неоднозначная. Ничего страшного в признании такой формулировки ошибочной, но не более. Как я уже писал, это сравнение идет в контексте диалога или спора с аудиторией, ориентированной неисламскими понятиями. Чтобы объяснить в Украине о происходящем в Палестине и вокруг мечети аль-Акса, можно сравнить с оккупацией Крыма и депортации крымских татар, или в США можно сравнить с историей коренных американцев, захвату их земли и изгнанию, или сравнить с апартеидом в Южной Африке, и все эти сравнения не будут говорить о том, что Крым, Америка или Южная Африка будут мерилом важности святынь Благословенной Палестины. Пророк, мир ему, сравнивал и приводил в одном ряду примеры, которые были понятны людям с неисламским мышлением, используя их представления о родственных правах, племенной солидарности. Посланник Аллаха, мир ему и благословение, когда обратился к делегациям арабских племен, в том числе будущим ансарам, сказал: «Поклянитесь, что будете защищать меня так же, как защищаете себя, своих жен, детей…», (М. А. ас-Салляби. Ас-Сира ан-Набавийя. С. 269). Это сравнение никак не означает, что защита веры и пророка ислама равно защите своей жизни или жизни жены и детей. Это приблизительное сравнение для понимания высокой степени, а не буквального равенства ценности сравниваемого. Пророк, мир ему, часто использовал такие сравнения меньшего с большим: «Если пять раз в день мыться в реке на вас не останется грязи, также если пять раз в день молится, на вас не останется греха», конечно пророк, мир ему, понимал что остаться без греха важнее и ценнее чем остаться без грязи. *** Исламское движение испытывало на себе постоянные диверсии, провокации и предательства современных ему лицемеров. Мунафики из числа «мусульман» времен пророка были частью мусульманского общества, частью первых рядов мечети, частью армии, точно также как из числа мусульман были «слушающие мунафиков», которые обманывались их словами. Из числа мусульман был любящие мирские блага, не избавившиеся от племенного фанатизма. Были отказавшиеся от хиджры. По дороге к Ухуду, лицемер Абдуллах бин Убей бин Салюль увел треть армии с собой. Были те, кто в погоне за мирскими благами нарушил приказ Пророка, а другие в отчаянии опустили руки, услышав о смерти Пророка. Была битва у рва, когда лицемеры и малодушные убегали и прятались, распространяя страх и панику. Был Хунейн, и те, кто переоценил значимость численности, чуть не проиграли битву. Был поход на Табук, и трое, кто не вышел с армией Пророка, мир ему, хотя у них была такая возможность. Был сподвижник, пьющий вино, и был совершивший прелюбодеяние. Но при всем этом, это поколение ислама лучшее поколение, это мусульманское общество было и будет примером для подражания всех мусульман, и сподвижники были первым исламским движением, преемником и продолжателем которого является современное исламское движение. ***Во время пророка Мухаммада, мир ему, мунафики позволили себя построить мечеть зла в попытке расколоть мусульман. Если бы не Аллах и Его посланник, они могли добиться успеха! Они много раз пытались стравить сподвижников, стравливая мухаджиров и анасаров, или ауситов и хардажитов, и, если бы не милость Аллаха и мудрость Его посланника, они могли много добиться. Позже, они смогли добиться своих целей, они спровоцировали «войны вероотступников» при Абу Бакре: «В исламе остались лишь Мекка, Медина и Таиф». Они организовали смуты против халифов Османа бин Аффана и Али бин Аби Талиба, которых убили, а этот проклятый раскол и вражда существует до сих пор в лице шиитов, хариджитов и им подобных. Мы не против тщательного и объективного анализа событий и причин того времени, но только невежда или лицемер заявит: «как только сподвижники пришли к власти, они все провалили и потерпели крах в своей политике, их теория разошлась с практикой». Исламские движения в десятках стран ведут религиозный призыв и проповедь, просвещение и образование, социальную и благотворительную работу, политическую борьбу с жесткими коррумпированными диктатурами и двуличными монархиями, вооруженную освободительную борьбу с иноземными захватчиками. Представители этих движений могут ошибаться, ошибаются и должны ошибаться, но эти ошибки лишь часть их движения к целям, и никто не может утверждать, что они не приближаются к этим целям и не добиваются многих успехов, несмотря на колоссальные препятствия и беспрецедентное противодействие. ***Конфронтация и столкновение Али бин Аби Талибом и Муавия бин Аби Суфьяном, затем между Али и матерью верующих Айшей, да будет доволен ими всеми Аллах. Эти истории должны быть для нас поучительными и предостерегающими, с почтением к служителям ислама и признанием их великих достоинств и огромных заслуг, и нет греха указать что одна из сторон могла ошибаться в своем решении или суждении, но это не повод для обобщения поголовных обвинений в адрес первого исламского движения «сахаба». По сути, реалии современных исламских движений, их деятелей или лидеров среди мусульманских народов ничем не отличается от поколения первых мусульман времени Пророка или первых праведных халифов. Бывают победы и поражения, успех и провал, бывают частичное отклонения от пути или следования человеческим слабостям, и никто не выше критики. Однако, автор статьи, выбрав несколько примеров пытается внушить читателю что исламские движения — это систематические провалы или отклонения от своей теории, постоянные ошибочные решения и упущения целей, фальшивые лозунги и предательство принципов. ***Шариатская политика — это основа теоретизирования исламского движения в её политической деятельности. Методы, правила и принципы шариатской политики - основной ориентир деятельности исламских политических партий, и ориентиры их критиков. Мусульмане не могут оценивать политическую деятельность исламских движений, используя критерии и результаты политиков или революционеров французской, американской или большевистской революций. Нет сомнений, что область применения шариатской политики отличается от области религиозной проповеди, религиозной догматики и моральной теории. Поэтому у меня вызывает удивление то, что автор как бы упрекает исламское движение в том, что оно отделяет сферу религиозной проповеди и идейной теории от практической политической деятельности. Когда пророк Мухаммад, мир ему, в соответствии с худейбийским мирным договором, выдал Абу Джандала и Абу Басира мекканцам, значить ли это что его моральная проповедь и идейные теории расходилась с практикой? Конечно же нет. Когда посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Война — это обман» или разрешил обман в трех случаях, значить ли это что его моральная проповедь и идейные теории расходилась с практикой? Конечно же нет. Курайшиты и их союзники взяли Медину в осаду, тогда пророк, мир ему, предложил откупиться от гатафанцев, значить ли это что его моральная проповедь и идейные теории расходилась с практикой? Конечно же нет. После вероломной засады у Раджиа и колодцев Мауна и убийства в двух делегациях семидесяти ученых, пророк, мир ему, ограничился лишь мольбой и проклятиями, значить ли это что его проповедь и теории расходилась с практикой? Конечно же нет. Или можно сказать, что он был наивным «постоянно давал себя обмануть»? Только невежда и умалишенный такое скажет. Ученые и мыслители исламских движений, исходя из исламских источников, ссылаясь на аяты Корана или хадисы сунны пишут и говорят в теории о своих целях и методах, затем, уже на земле пытаются достигнуть возможного в разных сферах деятельности, где политика лишь одна из многих сфер, но самая сложная, запутанная и многогранная. Чего же хотят враги ислама? Они хотят внушить отчаяние, разочаровать людей и убедить в отсутствии перспектив и результатов. ***Когда критики без детального и досконального анализа и разбора бросаются обвинениями в адрес исламского движения в Египте, заявляя, что оно было «беззубым» после свержения Мубарака, ошиблось в решении идти на выборы или тактике «мирная борьба сильнее пули», а Мурси не смог удержать власть, они совершенно оторваны от понимания реалий Египта после свержения Мубарака, они не понимают степень противодействия и вызовов, которые стояли перед президентом Мурси. Мы не говорим, что ошибок не было или все решения верные, но говорим о том, что подобная поверхностная и предвзятая критика бессмысленная и несправедлива. Халиф Омар бин Абдуль-Азиз, да будет доволен им Аллах, пятый праведный халиф и бриллиант омейядской династии, получив власть начал реформы и исправления, но не смог исправить большую часть испорченности в огромном государстве, был отравлен через два с половиной года у власти, а большая часть реформ и исправлений этого праведного халифа, после его смерти откатились назад, и в этом нет его вины. (М. А. ас-Салляби. Омар бин Абдуль-Азиз. С. 311-353). Но сравнивать омейядский халифат с Египтом после «деятельности» Абдель Насера, Садата и Мубарака может только умалишенный или идиот. ***Все мусульмане восхищаются историей освобождения Иерусалима, забывая путь рода Зенки, проложивших к нему путь. Отец и сын рода Зенки создали основу для окончательной победы над крестоносцами, но их путь был долгим, тяжелым, с переменными результатами, победами и поражениями, верными и ошибочными решениями. Все мусульмане знают Салахуддина Айюби, он великий герой ислама, но мало кто знает путь Салахуддина к освобождению Иерусалима, его отношения с Фатимидами в Египте, его методы постепенности и распределения приоритетов, знакомы с чередой его поражений и провалов, которые в последствии приводили к успехам и победам. Салахуддин долгое время «заигрывал» с фатимидскими шиитами, вел политические маневры, искусные политические игры, в конечном итоге исправил положение. Это не были успешные пути пошаговой теоретической инструкции, как воображают многие критики современных исламских движений. ***Противостояния омейядов и аббасидов, или мамлюков и османов, или противостояние Баязида и Тамерлана: переговоры, попытки компромисса, политизированные фетвы шейхов двух сторон, взаимный такфир и обвинения в вероотступничестве, кто из них был на джихаде, с кем была истина, кто служил исламу, а кто желал власти и гордыни, кто следовал исламскому а кем руководило племенное? *Ирак напал на Кувейт. Позиции по вторжению американцев в Ирак. *Турция и курдский сепаратизм. Например, Исламское движение курдов полностью осуждает «курдский сепаратизм» и курдские сепаратистские террористические организации как в Турции, так и в Ираке. Эта позиция совпадает с позицией турецкого исламского движения. **Движение исламского сопротивления Палестины поддерживало связи с асадовским режимом, хезбаллах и Ираном исключительно в рамках интересов палестинского освободительного дела, но осуждало действия трех сторон в Сирии, во время сирийской революции. Это не называется дуализм или собрание двух противоречивых позиций. Это не взаимоисключающие позиции. Более того, асадовцы и хезбаллах уничтожали палестинцев в Сирии, в частности группы принадлежащие Движения исламского сопротивления Палестины. ** Хуситы получают помощь Ирана и воюют с движением Братья Мусульмане в Йемене, Движение исламского сопротивления Палестины это также Братья мусульмане, поддерживают атаки хуситов против израиля, но осуждают их действия в Йемене, разные фронты и разные фарды, разные цели этапов исламских проектов. Это не дуализм и не противоречивость. Заключение: Автор поверхностно классифицирует «исламистов», не принимая во внимания реалии на земле и множество тонкостей. Исламские движения в разных странах, даже имея общие стратегические и фундаментальные цели, проживают «свой» путь, собственные обстоятельства, испытания и вызовы. Несмотря на то, что все эти движения происходят от одной идейной и теоретической основы, их руководители и лидеры принимают решения абсолютно автономно, исходя из собственных суждений и виденья. Когда Рашид Ганнуши и часть движения ан-Нахда выбрали «особый тунисский путь», большинство лидеров мнений и мыслителей исламских движений подвергли его критике, в разной степени, от мягкого скептицизма и до жестких обвинений в отходе от принципов. Именно поэтому, я считаю, что автор часто грубо обобщает суждения опираясь на единичные выбранные примеры, отсюда спорность и предвзятость выводов, когда существуют множество противоречащих этим выводам примеров в истории исламских движений, которые ведут свою деятельность в десятках стран, но автор их не рассмотрел. Автор дает оценки не принимает во внимание препятствия и противодействия превосходящих сил на любом старте и этапе: в обществах и народах, в правящих режимах и глубинных государствах, региональных и мировых силах, также забывает деятельность спецслужб, внешние факторы и беспрецедентное иностранное вмешательства, не отмечает частичный успех, переменный успех, реальные достижения, приближающие к стратегическим целям. Автор критику сводит к нескольким частным примерам из сферы практической политики, игнорируя характер и цели исламского движения, охватившего своей теорией и практикой множество сфер деятельности: проповедь и религиозный призыв, воспитание и духовное возрождение, идеологическую и просветительскую работа, культурную и социальную деятельность, политика и вооружено-освободительная борьба. И нужно быть слепым чтобы не видеть успешных результатов и достижений исламских движений в мусульманском мире. Сейран Арифов. 2025. Все написанное исключительно субъективные мнения, если они верны, то это по милости Всевышнего Аллаха, если ошибочны, то от меня и от шайтана!

Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного. Хвала Аллаху, Господу миров, и да пребудут наилучшее и полнейшее благословение и приветствие с нашим господином и пророком Мухаммадом, его семьей и всеми его сподвижниками. Проблема в том, что при обсуждении этой темы, а именно – политических разногласий между сподвижниками, да будет доволен ими Аллах, мы оказываемся между двумя течениями: известным шиитским течением и суннитским течением, как выразился наш автор, доктор Мухаммад Мухтар аш-Шинкыти. Эти два течения противоречат друг другу, и читатель, ознакомившись с одним из них, будет им увлечен, поскольку они вооружены как текстовыми (переданными), так и рациональными доказательствами. Однако, когда он ознакомится с доводами другого течения, он будет поражен замешательством, и теория, в которой он был убежден, начнет для него смешиваться. Доктор Мухтар аш-Шинкыти, автор книги Политических разногласий между сподвижниками достоинство личностей, и святость принципов, объемом около 300 страниц. Ведь, некоторые, стремясь сохранить достоинство личностей, возможно, преступили принципы, или спорные исторические версии возвысили над истинами откровения. В своей книге, он цитирует из Книги (Корана) и Сунны, а также из высказываний ученых, и, как он упомянул во Введении, опирался на доверенных людей знания и на передачу достоверных мухаддисов. Так, он опирался на Ибн Таймию, Ибн аль-Каййима, Ибн Хаджара аль-Аскаляни и Имама аз-Захаби, да помилует их Всевышний Аллах. Эти люди являются имамами всех мусульман. Эту книгу представили два знамения мусульман: наш почтенный наставник, имам, доктор Юсуф аль-Карадави, да помилует его Аллах, и наш наставник, профессор Рашид аль-Ганнуши. Они написали свои слова в её предисловии. И консервирующий метод «фитна (смута), от которой Аллах уберег наши мечи, так пусть же мы не оскверняем ею наши языки», более не является продуктивным в наше время. Каждый представляет свою версию, Интернет стал общедоступным и открытым для всех, все версии изложены публично, и все источники доступны каждому. В добавок к этому, этот метод совершенно не используется с немусульманами. Мухаммад Мухтар аш-Шинкыти говорит: я написал в ее начале прекрасные стихи египетского поэта начала XX века, Мухаммада аль-Асмар, который говорит в них: «Да наставит тебя Аллах, о История, о шейх заблуждений! Как сильны твои руки в плетении лжи! Да наставит тебя Аллах, о История, о шейх заблуждений! Как сильны твои руки в плетении лжи! Ты угождаешь живому или иногда притесняешь, о История, и нет тебе доверия в отношении вестей о наших покойных!» Это просто изящные стихи, которые к сожалению в переводе звучат не так изящно, но указывают на сложность и запутанность этой темы и на необходимость тщательной проверки каждого вывода и утверждения. Мы все понимаем, что историю пишут пристрастные люди, и даже самый справедливый и честный историк, не напишет больше чем он знает, а никто из людей не знает всего. На самом деле, возможно, название книги может вызвать некоторую путаницу у некоторых людей, и они могут подумать, что книга представляет собой повествовательную историю политических разногласий между сподвижниками. На самом деле, это не повествовательная история тех древних разногласий, печалящих сердце каждого мусульманина, а скорее попытка установить методологические основы для работы с теми трудными событиями, которые разрывали сынов исламской цивилизации на протяжении исламской истории и имели последствия для всех аспектов исламской культуры: вероучения, политики, исторической памяти и прочего. Книга не является повествованием о событиях, а скорее предложением методологии для работы с теми событиями. И то, что приведено из исторических происшествий в книге, чаще всего является примером, а не целью само по себе, потому что книга не является книгой по истории, а скорее книгой по политическому фикху и, возможно, немного по философии истории — смесь политического фикха и философии истории. Аш-Шанкити пишет: Во введении к книге я указал на некоторые важные вещи. Введение к книге озаглавлено «Шариатское влияние и историческое сознание». Я указал на нечто, что я назвал «диалектикой идеала и примера», и это необходимость различать три вещи: абстрактный идеал (принцип), и пример (то есть реальная личность, которая несет этот пример, или которую мы видим, что она воплотила этот пример в значительной степени в своей жизни или приблизилась к применению этого примера), и средства, которые были применены для служения этому примеру. Этот тип различения важен. Идеал – это исламские ценности, например, исламские политические ценности (потому что наша книга о политическом праве), а пример – это личности. И сподвижники, да будет доволен ими Аллах, которые были самыми близкими поколениями мусульман к этому идеалу. Здесь цель этого различения – избежать воплощения идеала в личности человека. Это болезнь из тех болезней, которые поражают религиозные культуры в целом, когда принцип воплощается в личностях, которые не являются непогрешимыми и совершенными. Совершенство присуще лишь Всемогущему Аллаху. Например, по мудрости Аллаха Всевышнего, когда Он послал нам Книгу, Он также послал Посланника, который применяет эту Книгу, и таким образом у нас есть теоретический принцип и практическая модель. Например, пророк Мухаммад, мир ему, говорит: «Молитесь так, как вы видели, как молюсь я», и говорит: «Берите от меня ваши обряды», и мы видим в его жизни применение этого принципа. И как сказала Аиша, да будет доволен ею Аллах: «Его нравом был Коран». Это милость Аллаха к нам, чтобы мы не имели дело с абстрактными принципами, потому что иметь дело с абстрактными принципами сложно, и большинство людей вообще не умеют обращаться с абстрактными принципами. Поэтому мы нуждаемся в абстрактном идеале и нуждаемся в человеческом примере, который несет этот принцип, чтобы мы взяли его в качестве образца и примера для подражания. И поэтому Аллах Всемогущий послал нам Посланника из людей, а не послал нам Посланника из ангелов, чтобы утвердился довод и чтобы пример был доступен. Если люди смешивают идеал и пример, или смешивают принцип и средство в обращении с не-пророками, здесь возникает болезнь, которая называется болезнью воплощения: воплощение принципов в личностях, которые не являются непогрешимыми, или воплощение принципов в средствах, ограниченных пределами времени и места. Так появляются многочисленные «святые», делам которых нельзя давать критическую оценку. Это первая идея, которую я хотел разъяснить во Введении. Вторая идея – это урок из историй Священного Корана, и это то, что размышление над историями Священного Корана, даже над этими историями пророков, учит нас не изучать историю как историю достоинств героев или пороков негодяев. Конечно, представление или изучение истории по методу повествования достоинств героев и пороков негодяев может быть полезно для педагога, который представляет ее для особых воспитательных целей, или может быть полезно для проповедника, который хочет побудить души к добродетелям, но это не называется научным изучением истории. Например, можно вспомнить книгу «Мужчины вокруг Пророка», Халида Мухаммада. Научное изучение истории требует, чтобы мы смотрели на светлые стороны и темные стороны истории, принимая во внимание множество факторов и обстоятельств. И не существует человеческой истории без светлых сторон и темных сторон: сторон успеха и сторон провала и так далее. Урок из историй Корана здесь заключается в том, что даже в историях пророков Священный Коран не рассказывает нам только о достоинствах и добродетелях пророков, но представляет нам целостный человеческий образ, людей, которые борются за соблюдение принципа и за несение этого тяжелого послания в реальных сложных обстоятельствах. Поэтому мы читаем в Священном Коране: «Адам ослушался своего Господа и впал в заблуждение», (Коран. 20:121) и мы читаем: «Она возжелала его, и он возжелал бы ее, если бы не увидел знамение своего Господа», (Коран. 12:24) и мы читаем: «Он нахмурился и отвернулся», (Коран. 80:1) и мы читаем: «Муса ударил его кулаком и прикончил. Он сказал: «Это - одно из деяний дьявола. Воистину, он является явным врагом, вводящим в заблуждение»», (Коран. 28:15) и мы читаем: «Когда Муса (Моисей) вернулся к своему народу, он разгневался и опечалился. Он сказал: «Скверно то, что вы совершили в мое отсутствие. Неужели вы хотели опередить повеление вашего Господа?». Он бросил скрижали, схватил своего брата за голову и потянул его к себе», (Коран. 7:150). Коран не представляет нам священную абсолютную, застывшую историю, а представляет нам живую историю людей. И здесь я считаю, что это также важно с методологической точки зрения, чтобы мы изучали историю в обеих ее частях. У каждой человеческой истории есть ее светлые стороны и ее темные стороны. Верно, что поколение сподвижников является выдающимся и что оно является самым близким поколением мусульман к исламскому идеалу, но как человеческое поколение, естественно, оно не будет лишено аспектов недостатков и упущений. И это очень важно для последующих поколений мусульман. Я также указал во Введении на красноречивый урок от Аммара ибн Ясира, да будет доволен им Аллах, и это достоверный хадис, приведенный в истории Верблюжьей битвы. Это то, что Аммар, да будет доволен им Аллах, произносил проповедь для мусульман во время Верблюжьей битвы, в рамках того прискорбного конфликта, который привел к столкновению (ибо сражение не было спланированным изначально), и Аиша, да будет доволен ею Аллах, была частью одной стороны, а Аммар был с Али, да будет доволен ими обоими Аллах, на другой стороне. И он сказал: «Ваша мать вышла в Басру, и, клянусь Аллахом, она – жена вашего Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, в этом мире и в Последнем, но Аллах испытал вас ею: повинуетесь ли вы Ему или ей?» То есть Аммар ставит произошедший инцидент в категорию испытаний, и он не хочет отказываться от уважения к достоинству Аиши, да будет доволен ею Аллах, — и это то, что я назвал признание достоинств личностей — и он не хочет пренебрегать святостью принципа. Мы стоим перед вызовом уважения достоинства личностей и святости принципов. Мы должны сохранять уважение и почтение сподвижников, да будет доволен ими Аллах, в душах, считая их сподвижниками Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, считая их поколением-основателем Ислама, считая их самыми близкими поколениями мусульман к тому исламскому идеалу. Но в то же время никогда не следует пренебрегать принципом ради людей, когда они ошибаются. Это испытание от Аллаха Всевышнего. Если мы вынуждены выбирать между достоинством сподвижников и святостью исламского принципа, то мы должны выбрать святость исламского принципа, не отбрасывая уважения и признательности из достоинств и заслуг, точно так же, как выразил это Аммар, да будет доволен им Аллах, здесь, сказав: «Но Аллах испытал вас, повинуетесь ли вы Ему или ей?» (А также: «Клянусь Аллахом, она – жена вашего Пророка в этом мире и в Последнем, но Аллах испытал вас, повинуетесь ли вы Ему?»). Я также указал во Введении, что эта книга опиралась в основном на наследие Шейха аль-Ислама Ибн Таймии, потому что Ибн Таймия отличался качественно и количественно в своем изучении политических разногласий между сподвижниками. Он отличался количественно, потому что то, что он написал, мало кто из мусульманских ученых написал в таком количестве, в таком объеме, как написал Ибн Таймия в этой области. И достаточно книги «Минхадж ас-Сунна» в ее девяти томах, а также других обширных слов в других книгах Ибн Таймии, рассеянных в фетвах и прочем. С качественной точки зрения — и это самое важное для меня, поскольку многие писали о сподвижниках и о фитнах (смутах) первого века — но методология Ибн Таймии заключается в том, что он рассматривает эту тему с подходом, в котором есть защита достоинства сподвижников, признательность к их заслугам, да будет доволен ими Аллах, и в которой есть сохранение святости принципов Ислама и его неизменных ценностей. Защита сподвижников, да будет доволен ими Аллах, не дошла у него до степени принесения в жертву исламских принципов ради сохранения статуса и заслуженного образа сподвижников, да будет доволен ими Аллах, как это случилось со многими. Ибн Таймия, отвечая Ибн аль-Мутаххир аль-Хилли (шиитский богослов), написал огромный труд в защиту сподвижников, да будет доволен ими Аллах, но даже в этой самоотверженной защите и этой обширном труде, который достигает восьми-девяти томов, он старался поднимать принципы выше личностей. Он не колеблется сказать, что этот сподвижник такой-то или такой-то ошибся в этой ситуации, и что эти правы в этой ситуации, а эти неправы, несмотря на то, что все они из сподвижников Пророка, да благословит его Аллах и приветствует. Т.е. мы не стоим перед оценкой суждений Ибн Таймия, где он прав и где ошибся, но говорим о самом методе, который заключается в том, что высокий статус и уважаемое положение сподвижников, не запрещает указывать на ошибки любого из них. Я также указал на то, что в своей работе я опираюсь на ученых хадиса и не полагаюсь на книги по истории, потому что нет области, в которой бы так противоречили и сталкивались между собой предания и версии, и в которой бы так выдумывали выдумщики и толковали толкователи с натяжкой и надуманностью, как обстояли дели в теме политических разногласий между сподвижниками. И поэтому, когда я решил написать эту книгу, я отложил книги по истории в сторону и решил полагаться исключительно на книги хадисов по двум причинам. Первая причина связана с точностью предания и его достоверностью, потому что прежде чем спорить о смысле исторических событий следует убедиться в правдивости и точности тех рассказа, насколько это возможно. И люди хадиса используют точную научную методологию для различения достоверных и ложных преданий, равной которой до сих пор не было создано. И они делают это, то есть, дают оценку о них в основном по внешним признакам передачи. А именно: независимо от содержания переданного случая, служит ли оно этой стороне сподвижников или второй стороне? Служит ли оно позиции Али или Муавии, да будет доволен ими обоими Аллах. Служит ли этой стороне в инциденте Верблюда или второй стороне? Служит ли рассказ людям Ирака или людям Шама в противостоянии? Люди хадиса смотрят на предание независимым от содержания взглядом, который в основном направлен на иснад (цепочку передатчиков), заслуживает ли он доверия или нет, независимо от того, служит ли рассказ этой стороне или другой. И этот тип внешнего взгляда или внешнего обращения с преданием дает своего рода достоверность. Ты не судишь о точности передачи предания по его содержанию, потому что это может провоцировать пристрастность суждения. Напротив, ты судишь о нем, оставаясь в рамках методологии изучающей в первую очередь иснад (цепочку передачи), через надежность передатчиков. Добавлю к словам Мухамада аш-Шанкити, что ученые хадиса, конечно, в первую очередь занимались иснадом, и основной их науки была проверка надежности передатчиков в цепочки рассказа (хадиса). Имам Абдуль-Фаттах Абу Гудда даже написал книгу «аль-Иснаду мин ад-дин» - Цепочка передачи – из религии, что говорит о важности и роли в проверки достоверности рассказа цепочки передающих этот рассказа. Однако, нельзя полностью откидывать содержание текста, как одного из источников и критериев проверки рассказа на вероятности ошибки или обмана. Это сложная тема, в которой есть множество деталей и тонкостей, но ученые хадиса не отбрасывали полностью изучение содержания и смысла рассказа, как одного из способов проверки достоверности. И здесь можно вспомнить книгу «Редду аль-хадис мин джихати аль-матн» - Отвержение хадиса со стороны текста, Муатаза аль-Хатиба, современного ученого в области методологии хадиса. В этой книге он постарался подробно разобрать вопрос возможности и условий определения достоверности хадиса по содержанию текста. В целом, метод в изучении политических разногласий между сподвижниками – это научный метод и справедливость, как назвал это Ибн Таймия: объединение знания и справедливости. Потому что большинство тех, кто ззаблуждается в этой области, либо заблуждаются из-за недостатка в знании, либо из-за упущения в справедливости. Тот, у кого нет знания или широкого кругозора для проверки исторических рассказов, их осмысления и различения слабого, правильного и ложного, тот вообще блуждает вслепую, он невежественный, даже если его намерение было хорошим, он не принесет пользы. А тот, кто не следует справедливости, притесняет эту сторону или действует несправедливо в пользу этой стороны, то точно уйдет от истины и заблудится. Вообще, соблюдения метода объединяющего знание и справедливость, будь то в обращении с политическими разногласиями между сподвижниками, или в обращении с любым типом разногласий между мусульманами, или в обращении даже в нашей повседневной жизни при вынесении суждения о людях, я считаю, что это чрезвычайно важная методология. Всевышний Аллах сказал: «О те, которые уверовали! Если нечестивец принесет вам весть, то разузнайте (удостоверьтесь), чтобы не поразить по незнанию невинных людей, а не то вы будете сожалеть о содеянном», (Коран. 49: 6). Наконец, в конце Введения сказано, что эта книга не является историческим повествованием, как я упомянул и подчеркнул, а скорее книгой о методологических правилах. Книга включает двадцать два правила, которые я предложил для изучения политических разногласий между сподвижниками. В этой статье постараемся разобрать некоторые из этих правил, потому что крайне сложно резюмировать более 300 страниц в статье. Для каждого из этих правил приводятся в качестве доказательства шариатские тексты и некоторые высказывания ученых. В этой статье они будут указаны кратко, чтобы читатель получил представление о книге. Вернемся к автору, Мухаммаду аш-Шанкити, и предложенным им правилам обращения с темой политических разногласий между сподвижниками: Первое правило: Тщательная проверка в передаче и предании. Потому что беда тех, кто углубляется в политические разногласия между сподвижниками на протяжении веков, – это построение суждений на слабых или сомнительных преданиях, или отрицание достоверных преданий, которые не служат их предвзятому видению темы. Поэтому я очень старался полагаться в передаче на ученых хадиса (Ахль аль-Хадис). Конечно, я полагался на великих ученых из Ахль ас-Сунна (суннитов), мой брат доктор упомянул некоторых из них, Ибн Хаджара и ан-Навави и многих имамов Ахль ас-Сунна, чьи имена вы найдете в книге. Но тщательная проверка в передаче и предании – это первое правило. Второе правило: Сохранение достоинства сподвижников. Независимо от того, как бы мы ни изучали политические разногласия между сподвижниками, и независимо от того, какие ошибки мы находим в жизни сподвижников, да будет доволен ими Аллах – а их немного меньше по сравнению с их достоинством и заслугами – следует всегда сохранять достоинство сподвижников, да будет доволен ими Аллах и почтение к ним. И у Ибн Таймии есть ценные слова об этом, а именно то, что сподвижники, да будет доволен ими Аллах, имеют превосходство над всеми поколениями мусульман до Судного дня, над всеми поколениями мусульман до тех пор, пока Аллах не унаследует Землю и тех, кто на ней. Все мусульмане должны сподвижникам почтение, признательность и благодарность. Именно они передали нам послание Ислама, защитили его и сохранили, и поэтому из проявления признательности – не забывать о достоинстве тех, кто передал нам это великое послание ценой своих жизней, имущества, чужбины, великого труда и борьбы. В Коране сказано: «А также неимущим мухаджирам, которые были изгнаны из своих жилищ и лишены своего имущества. Они стремятся к милости Аллаха и довольству и помогают Аллаху и Его Посланнику. Они являются правдивыми. А те, которые жили в доме (Медине) и обрели веру до них, любят переселившихся к ним и не ощущают никакой нужды к тому, что даровано им. Они отдают им предпочтение перед собой, даже если они сами нуждаются. А те, кто уберегся от собственной скупости, являются преуспевшими. А те, которые пришли после них, говорят: «Господь наш! Прости нас и наших братьев, которые уверовали раньше нас! Не насаждай в наших сердцах ненависти и зависти к тем, кто уверовал. Господь наш! Воистину, Ты — Сострадательный, Милосердный».», (Коран. 59:8-10). Также сказал: «Те, которые уверовали, совершили переселение и сражались на пути Аллаха, а также те, которые дали убежище и оказали им помощь, являются истинно верующими. Им уготованы прощение и щедрый удел», (8:74). И следует всегда сохранять это, независимо от того, согласны ли мы с этим сподвижником или нет в этой политической ситуации или той, или считаем ли мы его правым в этой ситуации или ошибающимся — это, конечно, допустимо, им дозволена ошибка, как и всем людям — но следует всегда сохранять достоинство сподвижников, да будет доволен ими Аллах, и их достоинство перед Аллахом Всевышним, и их достоинство перед нами также, потому что они – носители Ислама к нам. Вспомни слова пророка, мир ему: «Аллах посмотрел на сердца участников битвы при Бадре и сказал: Делайте что хотите, я простил вам всем», (Бухари и Муслим). Также посланник Аллаха, мир ему, сказал об Османе бин Аффане: «Ничто не навредит Осману, чтобы после этого он не сделал», (ат-Тирмизи, Ахмад, аль-Хаким). И много других хадисов. Третье правило: Различение между прощенным грехом и вознагражденным усердием. Некоторые сподвижники, да будет доволен ими Аллах, совершили грехи, и некоторые из них, шариатские доказательства указали на то, что их грехи прощены, например, люди Бадра, или люди Присяги под деревом (Байат ар-Ридван), и некоторые отдельные лица, чьи имена упомянуты конкретно. Например, слова о прощении участников Бадра были сказали в контексты преступления совершенного Хатибом бин аби Бельтаа, да будет доволен им Аллах. Или истории о покаянии и прощении трех отставших в походе Табука, рассказанная в суре Покаяние. То, что им прощено Аллахом, не отменяет факта, что их действия были грехом, преступлением или ошибкой. Здесь возникает проблема у некоторых: они считают прощенный грех вознагражденным усердием, и это ошибка. И Ибн Таймия призывает к различению между прощенным грехом и вознагражденным усердием. То есть, даже если ты считаешь, что этому сподвижнику грех прощен и что его участь – Рай, не следует этому заставлять тебя превращать его ошибку в доброе дело. Этот грех – это грех. Грех или ошибка для этого сподвижника, даже если конкретно ему было прощено, но остается грехом или ошибкой для всех и на все времена. Мы знаем, например, из достоверных доказательств, что два человека из людей Бадра были подвергнуты наказанию за употребление вина после битвы при Бадре и после запрета вина, но мы знаем, что им прощено согласно достоверным текстам Сунны. К ним было применено наказание, и им прощено. Почему к ним было применено наказание? Потому что шариатский принцип всегда остается последовательным и его всегда следует уважать, даже если мы верим, что этот человек из числа обитателей Рая. Если он совершил грех, грех – это грех. То есть, мы не должны облегчать грех и заставлять людей легко относиться к нему, превращая его в достоинство или заслугу. Например, заслугой можно считать искренние покаяние, принятое Милосердным Аллахом. Четвертое правило: Различение между методологией шариатского обоснования (та'силь) и исторической методологией. Можно рассматривать политические разногласия между сподвижниками через шариатское обоснование, то есть судить об их действиях, основываясь на текстах Откровения. И если мы это сделаем, то наряду с их великими достоинствами и славными достижениями, мы, несомненно, найдем некоторые недостатки, некоторые упущения и некоторые грехи тут и там. Но мы судим о них по шариатскому тексту. А если мы судим о них исторической методологией, то это другая история. Мы обнаружим, что это поколение не имеет себе равных среди мусульман. Поэтому я считаю, что иногда одна из причин споров и недопонимания этой темы заключается в том, что люди могут спорить, и каждый из них исходит из определенной методологии. Тот, кто исходит из методологии шариатской оценки, найдет ошибки и проступки и будет критиковать их, и это верно. А тот, кто рассматривает с исторической точки зрения, найдет, что эти люди велики и не имеют себе равных среди поколений мусульман, и он будет склонен к похвале и восхвалению и избегать критики. Обе методологии верны в соответствии с тем отправным пунктом, с которого он начал. Следовательно, я считаю, нет необходимости много спорить об этом. Ты взял методологию для себя, и мы оба пришли к правильным результатам, согласующимся с нашей методологией, и это не отрицает того, к чему пришел второй в его методологии. Пятое правило: Признание границ человеческого совершенства. Потому что человеческое совершенство – это преобладание добра. И сподвижники, да будет доволен ими Аллах, были самыми совершенными поколениями мусульман. Но что значит самые совершенные поколения? Это означает, что они были поколениями мусульман с наименьшим количеством ошибок и проступков по сравнению с другими поколениями, и величайшими поколениями мусульман в служении Исламу, потому что их достоинство и их награда продолжаются до Судного дня, в силу того, что они – носители Откровения для остального человечества. Но их совершенство – человеческое совершенство. Человеческое совершенство не исключает наличия ошибок, наличия проступков, естественно. И нет необходимости чрезмерных толкованиях для оправдания ошибки или проступка, совершенного кем-либо из сподвижников, ради утверждения, что они совершенны, они были совершенны в границах человеческого несовершенства. Шестое правило: Признание тяжести доисламского наследия. И это то, что [сподвижники], да будет доволен ими Аллах, унаследовали арабское доисламское наследие - джахилию. Это доисламское наследие оставило свой след, и это, естественно, нормально. Не бывает 100% перехода в жизни какого-либо поколения из числа поколений людей. Может произойти почти полный переход в жизни отдельных лиц, в определенном поколении, но не бывает полного перехода в целом поколении в том смысле, что оно отказывается от всего своего наследия и живет совершенно новой жизнью. Этого не существует, и это невозможно, это не под силу людям. Сподвижники, да будет доволен ими Аллах, приняли Ислам, и у некоторых из них остались остатки следов доисламской жизни, которые не соответствуют Исламу. И это есть в достоверных хадисах. Например, Аиша, да будет доволен ею Аллах, когда говорит о Сааде ибн Убаде, говорит: «И он был праведным человеком, но им овладела племенная пристрастность (хамийя)». Когда лицемер Ибн Убей бин Салюль оклеветал мать верующих Айшу, Саад вступился за него из чувств племенной солидарности, но позже он признал свою ошибку, все закончилось ниспослание аятов разоблачающих клевету мунафиков. Или, или когда Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, говорит Абу Зарру: «Ты человек с долей джахилии», например, или если Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Три вещи из дел джахилии, от которых не смогут избавиться», и упомянул среди них гордость родословной, или версия «четыре вещи из дел джахилии...». Таким образом, доисламское наследие осталось оставалось в отдельных людях, и так до сегодняшнего дня. И если мы изучаем политические разногласия между сподвижниками, то следует также искать остатки того доисламского наследия. И это не должно приводить к тому, что говорят шииты и некоторые еретические секты, которые предвзято относятся к сподвижникам, что это достигает степени обвинения сподвижника в неверии просто из-за появления какого-то следа джахилии. Нет, этот тип следов существует, но он не отменяет Ислам, более того, он не отрицает высшую степень Ислама этих сподвижников, да будет доволен ими Аллах. И человек может быть хорошим мусульманином. Разве Саад ибн Убада, да будет доволен им Аллах, не был одним из лидеров ансаров, и из числа первых, принявших Ислам, и из числа тех, кто присутствовал на всех сражениях? И тем не менее, Аиша, да будет доволен ею Аллах, говорит о нем: «И он был праведным человеком, но им овладела пристрастность (хамийя)». Возможно, конечно. Возможно, один из сподвижников, более того, возможно, один из великих сподвижников, и возможно, один из людей Бадра, и возможно, один из первых и из людей Присяги под деревом — не говоря уже о принявших Ислам до открытия Мекки и более поздних — может быть, на него может повлиять какая-то черта из черт джахилии или личная слабость, от которой он не смог освободиться, по крайней мере, в определенный период или в определенной ситуации. И это все можно увидеть у персов, у тюрков, пуштунов, берберов и разных народов Африки, Азии, Кавказа, принявших ислам, но не перешедших в ислам целиком и полностью в культурном, социальном и других смысла. Седьмое правило: сочетание надежности (амана) и силы (кувва) в людях редко. И это прекрасные слова. Всевышний сказал: «[Йусуф] сказал: "Назначь меня [смотрителем] над хранилищами земли, ибо я - знающий надежный"», (Коран. 12:55). И сказал о Талуте: «Он ответил: "Воистину, Аллах предназначил его вам, одарив его в изобилии знанием и силой телесной. Аллах дарует власть, кому пожелает"», (Коран. 2:247) Ибн Таймия писал: Сочетание надежности и силы в людях редко, и поэтому Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, использовал Халида ибн аль-Валида на войне, несмотря на то, что он иногда делал то, что Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, порицал, и доходило до того, как он поднял руки к небу один раз и сказал: «О Аллах, я непричастен к тому, что сделал Халид». Это, конечно, известный хадис в «Сахих аль-Бухари»: «О Аллах, я непричастен к тому, что совершил Халид», да будет доволен им Аллах. Он совершал большие ошибки даже в Пророческую эпоху, и он был одним из командиров Пророка, да благословит его Аллах и приветствует. Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, не оправдывал и не обосновывал, более того, он отрекся от этой ошибки, но, несмотря на это, он не сместил Халида. Более того, Халид оставался одним из командиров Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, до самой его смерти, затем он оставался после этого одним из командиров Абу Бакра ас-Сиддика и Омара бин Хаттаба. Идеальных людей не существует. Почему? Ибн Таймия говорит (то есть, вторая сторона): «Абу Зарр был лучше Халида в надежности и правдивости, и тем не менее, Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, сказал ему: «О Абу Зарр, я вижу тебя слабым, не командуй двумя и не управляй имуществом»». Сподвижники, да будет доволен ими Аллах, среди них были те, в ком преобладала надежность, и среди них были те, в ком преобладала сила, и сочетание надежности и силы в людях крайне редко. И среди них были те, в ком сочетались надежность и сила, как Омар ибн аль-Хаттаб, да будет доволен им Аллах. Даже сподвижники, как и другие люди, редко сочетают надежность и силу. Я имею в виду, редко сочетают полностью и с балансом. Среди них были те, в ком преобладала надежность, и недоставала силы, и среди них были те, в ком преобладала сила, и недоставала надежности, как и все люди. Посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Люди подобно сотни верблюдов, среди которых можно найти только одного сильного верхового верблюда». (Бухари, Муслим, от Ибн Омара). Также он сказал: «Люди подобным руде, лучшие из них в джахилии будут лучшими в исламе, если изучат и поймут». (Бухари, Муслим, от Абу Хурейры) Восьмое правило: Принятие временной относительности. Все события измеряются мерой своего времени, и нам не следует навязывать им требования и стандарты нашего времени. Тот, кто изучает жизнь сподвижников, да будет доволен ими Аллах, смуты и конфликты, которые произошли между ними в первом веке хиджры, должен помещать это в контекст времени и смотреть на среду, которая преобладала на Аравийском полуострове до Ислама, а это среда политического кочевничества и политического хаоса. И то, что арабы по своей природе, как заметил Ибн Халдун, арабская душа вообще непокорна идее централизованного государства, общего закона и порядка. И как он писал, арабов может объединить только религия, религиозный пророк. Мы можем понять, почему взорвались те разногласия и почему взорвались те смуты. Сама социальная среда способствовала этому, традиционный устрой рода-племенного разделения. И общество не было полностью из сподвижников, уже при Омара они стали меньшинством. Более того, сподвижники были меньшинством, когда взорвались те смуты, топливом и зачинщиками которых были толпы новопринявших ислам. Достаточно вспомнить, что смуты начались с убийство третьего халифа Османа бин Аффана, и убила его толпа невежд из Египта, Шама и Ирака, которыми управляли провокаторы и лицемеры. Сподвижники были меньшинством по сравнению с теми, кто не был сподвижниками, из числа принявших Ислам поздно, или из числа табиинов, или из других. Поэтому помещение фактов в контекст времени и места помогает объективному прочтению тех событий. Девятое правило: Не смешивать чувства и факты. Существуют твердые факты, которые произошли, подтвержденные доказательствами в самых достоверных преданиях, согласно ученым хадиса. Нам не нужны натянутые интерпретации, чтобы защитить достоинства этого сподвижника или этих людей. Я понимаю, конечно, что некоторые мусульмане страдают из-за политических разногласий между сподвижниками и из-за сражений между сподвижниками. Но это следствие идеализма и утопического представления о обществе мусульман, как будто они могут стать ангелами. Я расскажу вам личную историю, о которой я раньше много не говорил. Задолго до написания этой книги я однажды читал в одной из книг по истории, я думаю, что это был Ибн аль-Имад аль-Ханбали, и он описывал ночь аль-Харир. Ночь аль-Харир – это ужасная ночь сражения между сподвижниками, да будет доволен ими Аллах, при Сиффине. И он описывает ее с крайним отвращением к тому, что произошло в ту ночь. На самом деле, я не читал тот текст иначе, как плача, и плач овладел мной всю ту ночь. Как это могло произойти между сподвижниками Пророка, да благословит его Аллах и приветствует? Как мог произойти такой уровень убийств между сподвижниками Пророка, да благословит его Аллах и приветствует? Ночь аль-Харир – это удивительная ночь. Каждый мусульманин, который верит в Аллаха и в Последний день, любит Аллаха и Его Посланника, и очень любит сподвижников, да будет доволен ими Аллах, когда он читает о политических разногласиях между сподвижниками, особенно о тех, которые дошли до сражения, он страдает. Но если ты исследователь и ученый и хочешь изучать те факты, то тебе следует отложить эти чувства в сторону. Некоторые ученые на самом деле не смогли этого сделать, то есть, они заявили об этом открыто. Я вспоминаю, что я привел в книге прекрасное слово ас-Суюти о... Он говорит: «И приведена в истории убийства Хусейна, да будет доволен им Аллах, длинная история, которую сердце не может вынести и упомянуть», затем он остановился. То есть, ас-Суюти в «Истории халифов» не привел историю, сказав: «Она приведена в истории убийства Хусейна, да будет доволен им Аллах, длинная история, которую сердце не может вынести и упомянуть». Конечно, то, что сделал ас-Суюти, абсолютно правильно. У меня нет проблем с тем, кто воздержался от разговоров на эту тему и не говорил об этом, или избегал ее из-за чувства боли, чувства по поводу того, что произошло. Но тот, кто решил углубиться в тему и взять ее в качестве материала для научного исследования, для работы над ошибками, для понимания причин и следствий, не должен смешивать свои чувства с твердыми фактами. И я обнаружил, конечно, что многие отрицали установленные факты, даже факты, приведенные в обоих «Сахихах», отрицают их просто потому, что это соответствует их чувствам или успокаивает их совесть. И это абсолютно нехорошо. Поэтому важно не смешивать чувства и факты в этой теме. Зрелый человек должен понимать, что тот, кого он очень любит может совершить ошибку, а тот, кто совершил ошибку, не должен стать ненавистным и презираемым. Далее, Мухаммад аш-Шанкити привел два примера, на которых необходимо остановится более внимательно и подробно. Он говорит: например, многие люди, включая ученых, отрицают, что Саад ибн Убада, да будет доволен им Аллах, отказался присягнуть Абу Бакру ас-Сиддику и отказался присягнуть Омару, несмотря на то что это есть в обоих «Сахихах». Некоторые ученые отрицают, что Али, да будет доволен им Аллах (конечно, не говоря уже о простых мусульманах), отрицают, что Али, да будет доволен им Аллах, отказался присягнуть ас-Сиддику в течение шести месяцев, а затем присягнул после этого, и отрицают эту историю этих шести месяцев, несмотря на то, что это достоверная история (в «Бухари» и других). То есть, мы можем найти убедительное объяснение тому, что произошло. Но что касается отрицания фактов в угоду чувствам, то я считаю, что это не годится и не является проявлением научной честности и интеллектуальной порядочности. Доктор Мухаммад, в этих примерах отметил, что этим двум случаям можно найти убедительные объяснения, но нельзя отрицать сами факты. Но, я думаю, что он выбрал не точные формулировки. Собственно, сами слова «Саад отказался присягать Абу Бакру… Али отказался присягать Абу Бакру…». Проблема не в вариантах интерпретации фактов, а в утверждении факта отказа присягать Абу Бакру, да будет доволен ими всеми Аллах. Любой человек понимает, что такое отказ от действия, но имел ли место отказ с точки зрения исторической достоверности, и можно ли реальные факты называть «отказом»? Абу Бакра избрали халифом в Сакъифа бану Саида, Али был занят подготовкой похорон посланника Аллаха, мир ему и благословение, поэтому отсутствовал на этом собрании. Почему же оно прошло в спешке и без тщательной подготовки. Передал аль-Бухари от Омара ибн аль-Хаттаба, который сказал: «Поистине, о нашем деле сообщу лишь то, что когда Аллах упокоил Своего Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, аль-Ансар оставили нас и собрались все до единого в Сакъифа Бани Са'ида, а Али и аз-Зубайр и те, кто были с ними, также оставили нас (отделились от нас, не были с нами). А мухаджирун собрались к Абу Бакру. И я сказал Абу Бакру: «О Абу Бакр, пойдем с нами к этим нашим братьям из ансаров». И мы пошли, направляясь к ним. И когда мы приблизились к ним, нас встретили двое праведных мужчин из них. И они упомянули, о чём договорился народ, и сказали: «Куда вы хотите, о община Мухаджирун?» И мы сказали: «Мы хотим (пойти к) этим нашим братьям из аль-Ансар». И они сказали: «Не следует вам приближаться к ним, решите ваше дело». И я сказал: «Клянусь Аллахом, мы непременно пойдем к ним». И мы пошли, пока не пришли к ним в Сакъифа Бани Са'ида. Среди них был человек укрытый (одеялом). И я сказал: «Кто это?» И они сказали: «Это Са'д ибн 'Убада». И я сказал: «Что с ним?» Они сказали: «Он лихорадит». И когда мы посидели немного, произнес ташаххуд их оратор, и восхвалил Аллаха тем, чего Он достоин. Затем сказал: «А затем: Мы – помощники Аллаха и воинство Ислама, а вы, община аль-Мухаджирун, – это группа (людей). И пришла прибывшая группа из вашего народа, и вот они хотят отделить нас от нашей основы и отодвинуть нас от нашего дела». И когда он замолчал, я захотел говорить, и я подготовил речь, которая мне понравилась, которую я хотел произнести перед Абу Бакром, и я пытался смягчить в ней некоторую резкость. И когда я захотел говорить, Абу Бакр сказал: «Потише». А я не хотел его гневить. И заговорил Абу Бакр, и он был более выдержанным, чем я, и более почтенным. И, клянусь Аллахом, он сказал каждое слово, которое мне понравилось в моей подготовке, или лучше, затем замолчал. И он сказал: «То добро, которое вы упомянули о себе, вы его достойны. Но это дело (власть наместника Пророка) будет принято, только от рода Курайш. Они – самые уважаемые (по знатности) арабы по происхождению и по расположению. И я доволен для вас одним из этих двух мужчин, так дайте присягу тому, кому пожелаете». И он взял за мою руку и за руку Абу Убайда ибн аль-Джарраха, который находился между нами. И не понравилось мне из того, что он сказал, ничего, кроме этого. Клянусь Аллахом, для меня лучше бы меня привели и отрубили голову – если это не приблизит меня к греху – чем стать правителем над народом, среди которого есть Абу Бакр, если только моя душа не подтолкнет меня к чему-то перед смертью, чего я не нахожу сейчас. Тогда сказал оратор из ансаров: «Я – «наш крепкий ствол пальмы», и я «наш укрепленный финиковый побег» - (это образное выражение, говорящее о силе, твердости и благе). Пусть из нас будет правитель, и из вас будет правитель, о община Курайш». И стало много шума, и возвысились голоса, пока я (Омар) не испугался раскола. И я сказал: «Протяни свою руку, о Абу Бакр». И он протянул свою руку, и я присягнул ему. И присягнули ему мухаджирун, затем присягнули ему ансары. И мы обратились к их вождю Са'ду ибн 'Убада. И сказал один из них: «Вы убили Са'да ибн 'Убада» (подразумевается, что он готовился быть избранным правителем ансаров). И я сказал: «Аллах убил Са'да ибн 'Убада» (это слова в гневе и предостережение от смуты и раскола ради власти). Сказал Омар: «И, поистине, мы, клянусь Аллахом, не нашли в том деле, для которого мы там были, ничего более сильного, чем присяга Абу Бакру. Мы боялись, что если мы оставим народ и не приведем к присяги, они присягнут кому-то из них после нашего ухода. И тогда либо мы присягнем им в том, чем мы недовольны, либо мы воспротивимся им, и будет нечестие. И тот, кто присягнет человеку без совета мусульман, то ни он, ни тот, кто присягнул ему, не будут поддержаны, под угрозой быть убитыми»». На что ссылается доктор Мухаммад, это хадис у Бухари и Муслима, и этот хадис не говорит, что Али считал обязательность того, чтобы Халиф был из Ахль аль-Байт (Доме Пророка). Из него следует, что он задержался с присягой ему – при его признании достоинства Абу Бакра и того, что он более более достоин должности халифа – потому что он считал, что следует советоваться с ним в этом деле, и не продвигать его без их мнения. Из хадиса Аиши, да будет доволен ею Аллах, о присяги Али, следует что он задержался по некоторым причинам, но не отказывался присягать, и не желали должности себе: «И вошел к ним Абу Бакр, и Али произнес ташаххуд (свидетельство), и сказал: «Поистине, мы познали твоё достоинство и то, что даровал тебе Аллах, и мы не завидовали тебе в благе, которое Аллах привел к тебе, однако ты обошелся с нами самовластно в этом деле, а мы считали, что наше родство с Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, дает нам долю в этом деле». Тогда потекли слезы из глаз Абу Бакра. И когда заговорил Абу Бакр, он сказал: «Клянусь Тем, в Чьей руке моя душа, поистине, родство Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и поддержка этого родства любимее для меня, чем моё родство. Что же касается того, что стало предметом спора между мной и вами относительно этого имущества, то я не пренебрег в нём благом, и не оставил ни одного дела, которое я видел из дел Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и совершил его также как он совершил». Тогда Али сказал Абу Бакру: «Срок твой – этим вечером для присяги». И когда Абу Бакр совершил полуденную молитву, он поднялся на минбар, и произнес ташаххуд, и упомянул дело Али и его задержку с присягой, и его объяснение его причин. Затем он попросил прощения у Аллаха (истигъфар), затем Али произнес ташаххуд, и возвеличил право Абу Бакра, и сообщил: «Поистине, меня не побудило к тому, что я сделал, ни зависть к Абу Бакру, ни отрицание того, чем одарил его Аллах, однако мы считали, что для нас есть доля в этом деле, а он решил его сам (без нас), и мы ощутили это в наших душах». И обрадовались этому мусульмане, и сказали: «Ты поступил правильно». И были мусульмане близки к Али, когда он вернулся к известному делу (присяге)». Ибн Хаджар сказал в аль-Фатх: «Сказал аль-Мазири: Оправдание Али в его задержке, дополнительно к тому что он сказал, также состоит в том, что достаточно для присяги, чтобы она произошла со стороны Ахль аль-Халль ва аль-'Акд (людей власти и влияния, политической элиты), и не обязательно полное включение (всех до единого), и не обязательно каждому присутствовать при нём и класть свою руку в его руку, но достаточно приверженность его покорности и подчинение ему тем, что он не противоречит ему, и не раскалывает единство против него. И таково было положение Али: от него не произошло ничего, кроме задержки личного присутствия у Абу Бакра. Также сказал аль-Мазири также: «И, возможно, Али намекал на то, что Абу Бакр обошелся самовластно в великих делах, в которых подобному Али надлежало присутствовать, чтобы он (Абу Бакр) советовался с ним. Или же он намекал на то, что он (Абу Бакр) не посоветовался с ним (Али) при выборе халифа и присяги ему вначале. А оправдание для Абу Бакра в том, что он боялся из-за задержки с Бай'а (присягой) разногласия, из-за того, что произошло со стороны аль-Ансар (помощников), как уже было ранее в Хадисе ас-Сакъифа (Сакыфы), и поэтому они (люди) не стали его (Али) ждать»». Таким образом, даже эта история никак не может быть названа фактом «отказа от присяги». Также, этот рассказ говорит о задержке личной присяги Али, который был раздосадован тем, что с ним не посоветовались, но из достоверного хадиса о присяге в Сакъифа Бану Саида мы видим, что это не было намеренным действием. Но даже если мы говорим о задержке, насколько длительной она была? Поищем ответы на эти вопросы: Всемирная ассоциация ученых ислама, отвечая на этот вопрос подготовила очень подробное исследование. Они написали: Во-первых: Принесение Али присяги Абу Бакру как халифу, да будет доволен ими обоими Аллах: Поступило много сообщений о том, что Али задержался с присягой Ас-Сиддику, а также о задержке Зубайра ибн аль-Аввама, но большинство этих сообщений не являются достоверными и не выдерживают критики. Также, пришли достоверные (сахих) сообщения, указывающие на то, что Али и Зубайр, да будет доволен ими обоими Аллах, присягнули Ас-Сиддику в самом начале, вскоре после его избрания. От Абу Саида аль-Худри – да будет доволен им Аллах – передается, что он сказал: «Когда Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, скончался, выступили ораторы ансаров...» – и упомянул присягу в Сакифе (Маджма' аз-Заваид (5/ 183). Ибн Касир сказал: его цепочка достоверная (аль-Бидайа ва ан-Нихайа 5/ 281)), затем Абу Саида аль-Худри сказал: «Затем они ушли, и когда Абу Бакр поднялся на минбар, он посмотрел на лица людей и не увидел Али, и спросил о нём. Тогда несколько человек из ансаров встали и привели Али. Абу Бакр сказал: "О двоюродный брат Посланника Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, и его зять! Ты хотел расколоть единство мусульман?" Он ответил: "Нет упрека (нет вины) о наместник Посланника Аллаха, мир ему и благословение Аллаха", – и присягнул ему. Затем он не увидел Зубайра ибн аль-Аввама и спросил о нём, пока не привели его. Он сказал: "О сын тети Посланника Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, и его сподвижник! Ты хотел расколоть единство мусульман?" Он ответил так же, как и Али: "Нет упрека, о наместник Посланника Аллаха", – и они оба присягнули ему» (аль-Хаким. аль-Мустадрак (3/ 76), ас-Сунан аль-Кубра (8/ 143) двумя достоверными цепочками). Свидетельством важности достоверного хадиса Абу Саида аль-Худри является то, что Имам Муслим ибн аль-Хаджжадж, автор «Сахих Муслим» – которая является самой достоверной книгой хадисов после «Сахих аль-Бухари» – отправился к своему шейху Хафизу Мухаммаду ибн Исхаку ибн Хузайме – автору «Сахих Ибн Хузаймы» – и спросил его об этом хадисе. Ибн Хузайма записал ему хадис и прочитал его, и Муслим сказал своему шейху Ибн Хузайме: «Этот хадис стоит верблюда». Ибн Хузайма сказал: «Этот хадис стоит не только верблюда, но и целого состояния (сундук денег)». Комментируя этот хадис, Ибн Касир – да помилует его Аллах – сказал: «Этот иснад (цепочка передатчиков) достоверен и сохранен, и в нем есть великая польза, а именно: присяга Али ибн Абу Талиба произошла либо в первый день, либо во второй день после кончины Пророка, мир ему, и это самое достоверное, поскольку Али ибн Абу Талиб не расставался с Абу Бакром Ас-Сиддиком и никогда не пропускал молитвы за ним» (Ибн Касир. аль-Бидайа ва ан-Нихайа (5/ 239)). В сообщении Хабиба ибн Абу Сабита сказано: «Али ибн Абу Талиб был у себя дома. К нему пришел человек и сказал: "Абу Бакр принял присягу". И Али поспешно вышел в мечеть в одной рубашке, без изара и плаща, опасаясь опоздать с присягой. Он присягнул Абу Бакру, затем сел и послал за своим плащом. Ему принесли его, и он надел его поверх рубашки» (Тарих. ат-Табари (3/207) цепочка с слабым передатчиком). Передается, что Амр ибн Хурайс спросил Саида ибн Зайда, да будет доволен им Аллах: «Когда Абу Бакру присягнули?» Саид ответил: «В день смерти Посланника Аллаха, мир ему и благословение Аллаха. Мусульмане не хотели оставаться даже часть дня без общины (без лидера)». Он спросил: «Противился ли кто-нибудь Абу Бакру?» Саид ответил: «Нет. Не противился ему никто, кроме вероотступника или того, кто чуть не стал вероотступником. Аллах спас ансаров, объединил их под ним, и они присягнули ему». Он спросил: «Отложил ли кто-нибудь из мухаджиров свою присягу?» Саид ответил: «Нет, мухаджиры последовательно присягнули ему» (Тарих. ат-Табари (3/207), слабая цепочка). Среди того, что сказал Али – да будет доволен им Аллах – Ибн аль-Кавва и Кайсу ибн Аббаду, когда они прибыли в Басру и спросили его о его походе, он сказал: «Если бы Пророк, мир ему и благословение Аллаха, завещал мне должность наместника, я бы не оставил брата из племени Бану Тайм ибн Мурра и Омара ибн аль-Хаттаба стоять на его минбаре, и я бы сражался с ними, даже если бы не нашел ничего, кроме этой моей накидки. Однако Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, не был убит и не умер внезапно, он болел дни и ночи. К нему приходил муэдзин и звал его на молитву, и он велел Абу Бакру быть имамом для людей, хотя видел мое место. И одна из его (Пророка, мир ему) жен хотела отстранить его от Абу Бакра, но он отказался, разгневался и сказал: "Вы - подруги Юсуфа, велите Абу Бакру вести людей в молитве". Когда же Аллах забрал Своего Пророка, мы посмотрели на наши дела и выбрали для нашей мирской жизни того, кем был доволен Пророк Аллаха для нашей религии. А молитва – это основа Ислама, это величайшее дело и столп религии. Мы присягнули Абу Бакру, и он был достоин этого. Никто из нас не разошелся с ним, мы не свидетельствовали о нем ложно, и не разрывали с ним родственные связи. И я выполнял его право (Абу Бакра) и признавал подчинение ему обязательным, сражался с ним в его войсках, брал, когда он давал мне, воевал, когда он отправлял меня в сражение, и наказывал кнутом по его приказу» (Тарих аль-Ислам, 'ахд аль-Хилафа ар-Рашида: с. (389) слабая цепочка. Хилафат Аби Бакр ас-Сиддик, Абдульазиз Суляйман: с. (65)). . Передается что он сказал в своей проповеди на минбаре Куфы, восхваляя Абу Бакра и Умара: «Мусульмане принесли присягу добровольно, и первым, кто сделал это из потомков Абдуль-Мутталиба, был я» (Усуд аль-Габа (4/ 166, 167) Хилафат Аби Бакр: с. (66)). Пришли сообщения, которые указывают на присягу Али Абу Бакру – да будет доволен ими обоими Аллах – в самом начале, хотя и не содержат прямого указания на это. Среди них то, что передал Ибрахим ибн Абдуррахман ибн Ауф, сказав: «Абдуррахман ибн Ауф был с Омаром ибн аль-Хаттабом, да будет доволен ими Аллах, когда Абу Бакр поднялся, обратился к людям с проповедью и извинился перед ними, сказав: "Клянусь Аллахом, я ни дня, ни ночи не стремился к власти, и не просил ее у Аллаха Всемогущего ни тайно, ни явно, но я побоялся смуты. Нет у меня покоя во власти, но я взял на себя великое дело, на которое у меня нет сил, кроме как с помощью Аллаха Всемогущего. И я бы хотел, чтобы самый сильный человек был на моем месте сегодня". Мухаджиры приняли его слова и его извинения». Сказали Али – да будет доволен им Аллах – и Зубайр: «Мы гневались только потому, что с нами не совещались, но мы считаем, что Абу Бакр более всех достоин этого после Посланника Аллаха, мир ему и благословение Аллаха. Он его спутник в пещере, второй из двоих, и мы признаем его почет и его благородство. И Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, велел ему поводить молитву с людьми, когда он был жив» (Ибн Касир. аль-Бидайа ва ан-Нихайа (6/ 341) (хорошая цепочка), Хилафат Аби Бакр: с. (67)). От Кайса аль-Абди передается, что он сказал: «Я присутствовал на проповеди Али в день (битвы) Басры. Али восхвалил Аллаха, воздал Ему хвалу и упомянул Пророка, мир ему и благословение Аллаха, и его усилия ради людей, затем упомянул как Аллах Всемогущий забрал пророка к Себе. И мусульмане сочли правильным избрать Абу Бакра – да будет доволен им Аллах – халифом, и они присягнули, заключили договор, слушались и повиновались, и я присягнул, заключил договор и слушался и повиновался. Они были довольны, и я был доволен. И он творил добро и вел джихад, пока Аллах Всемогущий не забрал его к Себе, да будет милость Аллаха над ним» (ас-Сунна, Абдуллах ибн Ахмад (2/ 563) (передатчики достоверные)). Эти сообщения подтверждают, что Али – да будет доволен им Аллах – ни на минуту не расставался с Ас-Сиддиком, и не пропускал за ним ни одной совместной молитвы. Более того, он участвовал с ним в совещаниях и в управлении делами мусульман. Ибн Касир и группа ученых считают, что Али обновил свою присягу через шесть месяцев после первой присяги, то есть после смерти Фатимы, да будет доволен ею Аллах. Об этой присяге пришли достоверные сообщения. Но когда произошла вторая присяга, некоторые передатчики ошибочно вообразили, что Али присягнул первый раз только тогда, однако утверждающее (достоверно) имеет приоритет над отрицающим. (Ибн Касир. аль-Бидайа ва ан-Нихайа (5/ 49)). Добавлю, что нет ничего удивительного или странного в обновлении присяги, и передается достоверно, что мусульмане сподвижники неоднократно обновляли присягу Пророку, мир ему, по явным причинам и без явных причин. Относительно «завещания» то это исторический вымысел и подделка, которую шииты до сих пор распространяют среди простых людей. Например, вспомним книгу «Имам Али: Спор о правде, завещании и Совете мусульман», Мухаммада Махмуда аль-Али, автор которой утверждал, что ищет истину, но не избавился от шиитско-рафидитского подхода в изложении, смешивая яд с медом. Он коснулся присяги Али, да будет доволен им Аллах, и заявил, что право Али на Халифат основано на завещании. Любое объективное историческое исследование придет к выводу, что «завещание» это вымысле и ложь. ________________________________________ ⚔️ Во-вторых: Али, да будет доволен им Аллах, и его поддержка Абу Бакра в войнах с вероотступниками и отказавшимися выплачивать закят: • Али – да будет доволен им Аллах – был поверенным советником в течении всего его правления Абу Бакра – да будет доволен им Аллах, отдавая предпочтение тому, в чем была польза для Ислама и мусульман, над всем остальным. • Среди ярких доказательств его искренности по отношению к Абу Бакру, его преданности Исламу и мусульманам и его стремления сохранить существование Халифата и единство мусульман – его позиция, когда Абу Бакр – да будет доволен им Аллах – сам направился к Зуль-Куссе и решил лично сразиться с вероотступниками и возглавить военные действия против них, что подвергало исламское государство риску и опасности. (аль-Муртада ан-Надави: с. (97).) От Ибн Умара – да будет доволен им Аллах – передается, что он сказал: «Я говорю тебе то, что сказал Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, в день Ухуда: Не огорчай нас своей смертью, вернись в Медину. Клянусь Аллахом, если мы потеряем тебя, у Ислама никогда не будет порядка». И он вернулся (Ибн Касир. аль-Бидайа ва ан-Нихайа (6/ 314, 315). аль-Муртада ли-н-Надви: с. (97)). Мнение Али, да будет доволен им Аллах, о борьбе с с вероотступниками. Когда Абу Бакр спросил его: «Что ты скажешь, о Абуль-Хасан?» – он ответил: «Я говорю, что если ты оставишь хоть что-то из того, что Посланник Аллаха брал с них, то ты нарушишь Сунну Посланника». Абу Бакр сказал: «Если ты говоришь так, то я буду сражаться с ними, даже если они откажутся дать мне поводок (для верблюда)» (аль-Мухтасар мин кутуб аль-Мувафака байна Ахль аль-Байт ва ас-Сахаба ли-з-Замахшари: с. (48), ар-Рияд ан-Надра: с. (670)). Имам аль-Джувейни говорит о присяге сподвижников Абу Бакру: «И все они подчинились Абу Бакру – да будет доволен им Аллах – и Али – да будет доволен им Аллах – слушался его приказаниям, и он присягнул Абу Бакру при всех свидетелях, и выступил с ним на войну против вероотступников Бану Ханифа». (аль-Иршад. аль-Джувайни: с. (428) Ссылка на книгу Усуль мазхаб аш-Ши'а аль-Имамиа аль-Исна 'Ашарийа, аль-Къаффари (1/ 85)). ________________________________________ 👑 В-третьих: Предпочтение Али, да будет доволен им Аллах, Абу Бакру: 1. От Мухаммада ибн аль-Ханафийя (сына Али) передается: «Я спросил своего отца: Кто лучший человек после Посланника Аллаха, мир ему и благословение Аллаха? Он ответил: Абу Бакр. Я спросил: "А затем кто?" Он ответил: Затем Омар. Я испугался, что он скажет Осман, и спросил: "А затем ты?" Он сказал: Я всего лишь один из мусульман» (аль-Бухари). 2. От Али – да будет доволен им Аллах – передается, что он сказал: «Не сообщить ли вам о лучшем из этой общины после ее Пророка? Абу Бакр. Затем он сказал: Не сообщить ли вам о лучшем из этой общины после Абу Бакра? Омар» (Муснад Ахмад (1/ 106, 110, 127) Ахмад Шакир сказал: достоверный). 3. От Абу Ваиля Шакика ибн Саламы передается: «Спросили Али ибн Абу Талиба, да будет доволен им Аллах: Не назначишь ли ты нам преемника (халифа)? Он ответил: Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, не назначил преемника, и я не назначу. Но если Аллах пожелает людям добра, Он соберет их после меня на лучшем из них, как собрал их после их Пророка на лучшем из них» (аль-Хаким. аль-Мустадрак (3/ 79). Аз-Захаба сказал, что цепочка соответствует условиям Бухари и Муслима). 4. Сказал Али – да будет доволен им Аллах: «Пусть никто не предпочитает меня Абу Бакру и Омару, иначе я накажу его плетьми как клеветника» (Фадаиль ас-Сахаба (1/ 83)). 5. Слова Али Абу Суфьяну – да будет доволен ими обоими Аллах: «Мы нашли Абу Бакра достойным её (должности халифа)». От Укбы ибн аль-Хариса передается: «Я вышел с Абу Бакром Ас-Сиддиком после послеполуденной молитвы (аср) через несколько ночей после кончины Пророка, мир ему и благословение Аллаха, и Али шел рядом с ним. Они прошли мимо Хасана ибн Али, который играл с мальчиками. Абу Бакр поднял его себе на плечо и говорил: Да будет моя душа выкупом за того, кто похож на Пророка, А не похож на Али. И Али смеялся» (Муснад Ахмад (1/ 170) Ахмад Шакир сказал достоверная цепочка). От Али, да будет доволен им Аллах, передается, что он сказал: «Кто отделился от общины на пядь, тот снял узы Ислама со своей шеи». Али прекрасно знал это и не нарушал этот принцип. (Мусаннаф Ибн Аби Шайба (15/ 24), достоверные, Хилафат Аби Бакр ас-Сиддик: с. (80)). Сказал имам аль-Куртуби: «Тот, кто поразмыслит над тем, что произошло между Абу Бакром и Али – их упреки, извинения и то согласие, которое было в этом, – тот поймет, что каждый из них признавал достоинство другого, и что их сердца были едины в уважении и любви, даже если человеческая природа иногда приводит к некоторой сухости, религия возвращает к этому – и Аллах дает успех» (Ибн Хаджр. Фатх аль-Бари (7/ 495)). Что касается того, что говорилось о задержке Зубайра ибн аль-Аввама с присягой Абу Бакру, то нет ни одного достоверного сообщения об этом, напротив, есть сообщения, которые отрицают это и подтверждают его присягу в самом начале, как в достоверном сообщении Абу Саида и других (Хилафат Аби Бакр ас-Сиддик, 'Абд аль-'Азиз Суляйман: с. (81)). Сказал Ибн Таймийя: «Многочисленно (мутаватир) передается от Повелителя правоверных Али ибн Абу Талиба, да будет доволен им Аллах, что он сказал: "Лучший из этой общины после ее Пророка – Абу Бакр, затем Омар". Это передано от него разными цепочками количество которых достигает восьмидесяти. И передается от него, что он говорил: "Кого бы ни привели ко мне, кто предпочитает меня Абу Бакру и Омару, я накажу его плетьми как клеветника"». (Ибн Таймия. Минхадж ас-Сунна (3/ 162)). Он также сказал: «Он никогда не говорил, что он более достоин этого (Халифата), чем Абу Бакр, и никто из известных людей этого не говорил. Так говорили только те, в ком остался след арабского или персидского невежества (джахилийи), которые говорят, что семья Пророка более достойна власти, потому что арабы в своей джахилийе выдвигали семьи вождей, и так же персы выдвигали семью царя. И были переданы слова, которые намекают на это» (Ибн Таймия. Минхадж ас-Сунна (3/ 26), Марвийат Аби Михнаф: с. (309)). От Яхьи ибн Хакима ибн Саада передается, что он сказал: «Я слышал, как Али, да будет доволен им Аллах, клялся: Клянусь Аллахом, имя Ас-Сиддик было ниспослано Абу Бакру с небес» (аль-Му'джам аль-Кабир. ат-Табарани (1/ 95) (достоверные передатчики как сказал Ибн Хаджр в аль-Фатх). ________________________________________ 🕌 В-четвертых: Следование Али за Ас-Сиддиком в молитвах и принятие от него даров: Действительно, Али, да будет доволен им Аллах, был доволен Абу Бакром Ас-Сиддик как халифом, участвовал с ним в его делах и решениях, принимал от него дары, подавал ему жалобы, молился за ним, любил его и ненавидел тех, кто ненавидел его[36]. И это засвидетельствовал самый ярый противник Праведных Халифов и сподвижников Пророка, мир ему и благословение Аллаха, и тех, кто последовал за ними. Или крайний шиит аль-Йакуби в своей книге, говоря о днях правлении Ас-Сиддика, говорит: «Абу Бакр хотел совершить поход на Византию и посоветовался с группой сподвижников Посланника Аллаха, мир ему и благословение Аллаха. Они выразили несогласие и отложили это. Он посоветовался с Али ибн Абу Талибом, и тот посоветовал ему сделать это. Он (Абу Бакр) спросил: "Если я сделаю это, я одержу победу?" Он (Али) сказал: "Радуйся благу". Абу Бакр встал, обратился к людям с проповедью и велел им готовиться к походу на Византию. В другой версии: Ас-Сиддик спросил Али: "Как и откуда ты приносишь мне радостную весть?" Он ответил: "От Пророка, мир ему и благословение Аллаха, я слышал, как он предвещал это". Абу Бакр сказал: "Ты обрадовал меня тем, что я услышал от тебя о Посланнике Аллаха, о Абуль-Хасан, да обрадует тебя Аллах!» (Тарих аль-Йа'къуби (2/ 132, 133), ссылка на аш-Ши'а ва Ахль аль-Байт, Ихсан Иляхи Захир: с. (69, 70)). Он же пишет: «Среди тех, от кого брали фикх (право) во времена Абу Бакра, были Али ибн Абу Талиб, Омар ибн аль-Хаттаб, Муаз ибн Джабаль, Убай ибн Кааб, Зайд ибн Сабит и Абдуллах ибн Масуд» (аль-Масдар ас-сабикъ (2/ 138) ссылка на аш-Ши'а ва Ахль аль-Байт: с. (70)). Это шиитские книги, которые отличались фанатизмом. В знак отношений, существующих между ними, сочувствия, дружбы и полного согласия, Али – который был главой семьи Пророка и отцом двух внуков Пророка, мир ему и благословение Аллаха – принимал дары и подарки, как это делают равные и любящие друг друга братья. (ат-Табакъат (3/ 20), аль-Бидайа ва ан-Нихайа (7/ 331 - 333). Пришли многочисленные сообщения о том, что он и его сыновья принимали денежные подарки, пятую часть (хумс) и военную добычу (фай) от Абу Бакра, да будет доволен ими всеми Аллах. И Али был распределителем и управляющим хумсом и фаем в свое время. Эти средства находились в руках Али, затем Хасана, затем Хусейна, затем Хасана ибн аль-Хасана, затем Зейда ибн аль-Хасана. Также Али, да будет доволен им Аллах, совершал пять обязательных молитв в мечети за Абу Бакром Ас-Сиддиком, будучи довольным его имаматом, и демонстрируя людям свое согласие и гармонию с ним. И это все пришли в шиитских книгах, авторы которых отличаются фанатизмом. (аш-Ши'а ва Ахль аль-Байт: с. (72)) И Али – да будет доволен им Аллах – передавал некоторые хадисы Посланника Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, от Абу Бакра. От Асмы бинт аль-Хакам аль-Фазари передается, что она сказала: «Я слышала, как Али – да будет доволен им Аллах – сказал: "Когда я слышал от Посланника Аллаха знание, Аллах давал мне от него пользу. А если мне рассказывал его кто-то другой, я требовал от него клятву, и если он клялся, я верил ему. И мне рассказал Абу Бакр – и Абу Бакр сказал правду – что он слышал, как Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, сказал: "Если раб-мусульманин совершит грех, а затем совершит малое омовение наилучшим образом, затем совершит два ракаата молитвы, а затем попросит прощения у Аллаха, то Аллах простит ему"» (Муснад Ахмад № 47). Когда Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, скончался, его сподвижники разошлись во мнениях. Одни сказали: «Похороните его на Бакиа[50]». Другие сказали: «Похороните его в месте молитвы». Третьи сказали: «Похороните его рядом с его сподвижниками». Абу Бакр сказал: «Подождите, не следует повышать голос при Пророке живом или мертвом». Али – да будет доволен им Аллах – сказал: «Абу Бакр надежен в том, что он принес». Абу Бакр сказал: «Посланник Аллаха завещал мне, что каждый пророк умирает и погребается там, где был забран». (Муснад Ахмад (1/ 8) (цепочка слабая, как сказал Ахмад Шакир. Ибн Хаджар в аль-Фатх (1/ 631) сказал что это слова сподвижника). ________________________________________ 🌾 В-пятых: Абу Бакр Ас-Сиддик, госпожа Фатима и наследство Пророка, мир ему и благословение Аллаха: *Сказала Аиша – да будет доволен ею Аллах: «Фатима и Аббас – да будет доволен ими обоими Аллах – пришли к Абу Бакру – да будет доволен им Аллах – просить свое наследство от Посланника Аллаха, мир ему и благословение Аллаха. Они просили его землю Фадак и его долю в Хайбаре. Абу Бакр сказал им: "Я слышал, как Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, сказал: "Нам (пророкам) не наследуют. То, что мы оставили, является садака (милостыней). Семья Мухаммада, мир ему и благословение Аллаха, может брать из этого имущества"». В другой версии Абу Бакр – да будет доволен им Аллах – сказал: «...Я не оставлю ничего из того, что делал Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллах, иначе как сделаю это, ибо я боюсь, что если я оставлю что-либо из его дела, то собьюсь с пути». (аль-Бухари № 6726. Муслим № 1759). От Аиши – да будет доволен ею Аллах – передается, что она сказала: «Когда Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, скончался, жены Пророка захотели отправить Османа ибн Аффана, да будет доволен им Аллах, к Абу Бакру, чтобы попросить у него свое наследство от Пророка, мир ему и благословение Аллаха». Аиша сказала им: «Разве Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, не сказал: "Нам не наследуют, то, что мы оставили, — милостыня"?». (аль-Бухари № 6730, Муслим № 1758). От Абу Хурайры – да будет доволен им Аллах – передается, что он сказал: Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, сказал: «Мои наследники не делят динара. То, что я оставил после расходов на моих жен и пропитания моего управляющего, — это милостыня». Абу Бакр Ас-Сиддик, да будет доволен им Аллах, таки и поступил с Фатимой, да будет доволен ею Аллах, следуя словам Пророка, мир ему и благословение Аллаха. Вот почему Ас-Сиддик сказал: «Я не оставлю ничего из того, что делал Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, не сделав этого». (аль-Бухари № 6729. Муслим 1758). И Фатима, да будет доволен ею Аллах, не спорила с ним после того, как он представил ей довод в виде хадиса и разъяснил ей его. В этом доказательство того, что она приняла истину и подчинилась слову Пророка, мир ему и благословение Аллаха. Сказал Ибн Кутайба: «Что касается спора Фатимы с Абу Бакром – да будет доволен ими обоими Аллах – о наследстве Пророка, мир ему и благословение Аллаха, то это не предосудительно, потому что она не знала, что сказал Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, и полагала, что наследует ему, как дети наследуют своим отцам. Когда же он сообщил ей его слова, она прекратила». (Шазарат аз-Захаб (2/ 169). Та'виль мухталиф аль-Хадис: с. 19/ 1). Рафидиты (шииты) считают, что вопрос наследства – одна из самых важных проблем, по которой сподвижники преступно сговорились после того, как Абу Бакр, якобы узурпировал власть, чтобы люди не склонились к «семье Пророка» из-за этого имущества. (аль-'Акъида фи Ахль аль-Байт байна аль-ифрат ва ат-тафрит: с. (435)). Например, аль-Хилли пишет: «Фатима не приняла хадис, который выдумал Абу Бакр, о его словах: "То, что мы оставили, — садака"». И он также сказал: «И он обратился к сообщению, в котором был единственным передатчиком». Сказал аль-Маджлиси, после того как указал, что Абу Бакр и Омар якобы забрали наследство себе: «И по этой причине они сфабриковали это отвратительное, вымышленное сообщение: Мы, сообщество пророков, не наследуем. То, что мы оставили, — садака». (Минхадж аль-Карама аль-матбу' ма'а Минхадж ас-Сунна (4/ 193). Хакк аль-Йакъин: с. (191), ссылки на аль-'Акъида фи Ахль аль-Байт: с. (443)). Лидер Ирана, Хомейни сказал: «Мы говорим, что хадис, приписываемый Пророку, не является достоверным, и что он был сказан с целью искоренения потомства Пророка». (Кашф аль-Асрар ли-ль-Хумайни: с. (132 - 133) ссылка аль-'Акъида фи Ахль аль-Байт). Хадис: "Нам не наследуют, то, что мы оставили, — милостыня", переданы не только Абу Бакром, но и Османом, и Али, и Тальхой, и Зубайром, и Саадом, и Абдуррахманом ибн Ауфом, и Аббасом ибн Абдуль-Мутталибом, и женами Пророка, мир ему и благословение Аллаха, и Абу Хурайрой и Хузайфой ибн аль-Яманом – да будет доволен ими всеми Аллах. Сказал Ибн Касир: даже если бы Абу Бакр Ас-Сиддик – да будет доволен им Аллах – был единственным передатчиком этого хадиса, принятие его сообщения и подчинение ему было бы обязательным для всех людей на земле». (аль-Бидайа ва ан-Нихайа (5/ 250)). Вспомним, что в книгах шиитов передано от Имама Джафара Ас-Садика, который по их убеждениям является пятым непорочным Имамом. Передается от аль-Кулайни, Ас-Саффара и аль-Муфида, что он сказал: Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, сказал: «Кто вступит на путь, ища знания, тому Аллах облегчит путь в Рай. И ученые — это доверенные люди, благочестивые крепости, а наследники — господа. И превосходство ученого над поклоняющимся подобно превосходству луны над остальными звездами в ночь полнолуния. И ученые — наследники пророков, им не наследуют динары и дирхемы, но им наследуют знание. И кто возьмет это наследство, тот возьмет обильную долю». В другой версии: «Ученые — наследники пророков, потому что пророки не оставили в наследство дирхемы или динары, но они оставили в наследство хадисы из своих хадисов». (аль-Кафи. аль-Кулайни (1/ 32 - 34). аль-Масдар ас-сабикъ (1/ 32 - 34), Басаир ад-Дараджат. ас-Саффар: с. (10, 11) аль-Ихтисас. аль-Муфид: с. (4) Ильм аль-Йакъин. аль-Кашани (2/ 747, 748) ссылка аль-'Акъида ли-Ахль аль-Байт: с. (444)). В заключении этого вопроса вспомним, что когда Али занял должность халифа, после смерти Османа Зун-Нурайна, и Фадак и другие земли оказались под его властью, и он не дал из этого ничего ни детям Фатимы, ни женам Пророка, мир ему и благословение Аллаха, ни сыну Аббаса. Если бы это было несправедливостью, он мог бы ее легко устранить. Достоверно установлено, что Фатима, да будет доволен ею Аллах, после этого простила Абу Бакра и умерла, будучи довольной им. Об этом передал аль-Байхаки по своей цепочке от аш-Шааби, что он сказал: «Когда Фатима заболела, Абу Бакр Ас-Сиддик пришел к ней и попросил разрешения войти. Али сказал: "О Фатима, это Абу Бакр просит у тебя разрешения?" Она спросила: "Хочешь, чтобы я разрешила ему?" Он сказал: "Да". Тогда она разрешила ему, и он вошел к ней, чтобы добиться ее довольства. Он сказал: "Клянусь Аллахом, я оставил дом, имущество, семью и клан только для того, чтобы искать довольства Аллаха, довольства Его Посланника и довольства вас, семьи Пророка". Затем он просил ее прощения, пока она не простила его». Сказал Ибн Касир: «Цепочка хорошая. И очевидно, что Амир аш-Шааби слышал его от Али, или от того, кто слышал его от Али». (ас-Сунан аль-Кубра. аль-Байхаки (6/ 301). Ибн Касир. аль-Бидайа ва ан-Нихайа (5/ 253)). Вспомним, что при смерти Абу Бакра Ас-Сиддика, Али, да будет доволен им Аллах, был среди тех, с кем Ас-Сиддик советовался относительно того, кто займет пост халифа после него. И мнение Али было, чтобы это должен быть Омар аль-Фарук. (аль-Камиль ли-Ибн аль-Асир (2/ 79), аль-Мухтасар мин китаб аль-Мувафака ли-з-Замахшари: с. (70 - 100)). В некоторых источниках передают: когда Абу Бакр умер, Али ибн Аби Талиб поспешно пришел, плача, остановился у дома, в котором был Абу Бакр, и сказал: "Да помилует тебя Аллах, о Абу Бакр! Ты был другом Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, его товарищем, его местом отдохновения, его доверенным, хранителем его тайны и его советником. И ты был первым из людей, кто принял Ислам, самым искренним из них в убежденности, самым сильным из них в богобоязненности перед Аллахом, самым боящимся Аллаха, самым великим из них в содействии религии Аллаха, Всемогущего и Великого, самым заботливым из них о Посланнике Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, самым сострадательным из них к Исламу, самым лучшим из них в товариществе, самым большим из них по достоинствам, самым превосходящим из них по заслугам, самым высоким из них по степени, самым близким из них по близости (к Аллаху), самым похожим из них на Посланника Аллаха по наставлению и поведению, самым благородным из них по положению, самым возвышенным у него и самым почитаемым им. Пусть же Аллах воздаст тебе от имени Посланника Аллаха и от имени Ислама наилучшим воздаянием. Ты поверил Посланнику Аллаха, когда люди отвергли его, и ты был при нем в положении слуха и зрения. Аллах назвал тебя в Своём ниспослании Ас-Сиддиком (Правдивейшим), сказав: ﴾И тот, кто пришел с правдой, и тот, кто поверил в неё, – они и есть богобоязненные﴿ [Коран. Аз-Зумар:33]. И ты отдавал (имущество), когда другие скупились, и ты стоял с ним (Пророком) перед трудностями, когда другие сидели. И ты сопровождал его в беде наилучшим сопровождением, второй из двух, его спутник в пещере, и тот, на кого была ниспослана успокоенность, и его товарищ в Хиджре, и его преемник в религии Аллаха и его общине. Ты наилучшим образом исполнял обязанности правителя, когда (некоторые) отступили. И ты встал за дело, как не вставал ни один халиф пророка, и поднялся, когда его сподвижники ослабли, и выступил, когда они покорились, и усилился, когда они ослабли. И ты держался пути Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, когда они ослабели. И ты был, как сказал Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, слабым телом, сильным в деле Аллаха, смиренным в себе, великим у Аллаха Всевышнего, величественным в глазах людей, большим в их душах. Ни у кого из них не было в тебе изъяна, и ни у говорящего в тебе недостатка, и ни у сотворённого у тебя снисходительности. Слабый у тебя силён и дорог, пока ты не возьмешь его право. Близкий и далекий у тебя равны. И самый близкий человек у тебя – самый покорный Аллаху, Всемогущему и Великому, и самый богобоязненный из них... Твоё дело – Истина и Правда, и Кротость. Твоё слово – решение и обязательство. Твоё дело – мягкость и решительность. Твоё мнение – знание и решимость. Уравновесилась тобой религия, и усилилась тобой вера, и проявилось дело Аллаха. И ты, клянусь Аллахом, опередил опережением далёким, и утомил тех, кто после тебя, утомительной усталостью, и достиг блага явным достижением. Поистине, мы принадлежим Аллаху, и поистине, к Нему мы вернёмся. Мы довольны решением Аллаха, Всемогущего и Великого, и покорились Его делу. Клянусь Аллахом, мусульмане никогда не будут поражены после Посланника Аллаха подобным тебе. Ты был для религии силой, защитой и убежищем. Пусть Аллах, Всемогущий и Великий, присоединит тебя к твоему Пророку Мухаммаду, да благословит его Аллах и приветствует, и не лишит нас твоей награды, и не собьёт нас после тебя". И люди молчали, пока он не закончил свою речь, затем они заплакали, пока их голоса не возвысились, и сказали: "Ты сказал правду". (ат-Табсира. Ибн аль-Джаузи (1/ 477 - 479) Асхаб ар-Расуль (1/ 108)). Таким образом, пусть этот длинный текст и уводит нас к другому вопросу, но я посчитал важным раскрыть его, чтобы понимать крайнюю неточность таких обобщенных формулировок, которые использовал наш брат, Мухаммад Мухтар аш-Шанкити, когда сказал что «Али отказался присягать Абу Бакру». Теперь мы можем с спокойной душей вернутся к основной теме статьи, это политические разногласия между сподвижниками. Десятое правило: запрет проклятия и ругательств в адрес одной из сторон разногласий между сподвижниками. И это, конечно, очень важно. Потому что, к сожалению, в мусульманской истории, особенно среди шиитов, распространилось проклятие сподвижников, да будет доволен ими Аллах, и их ругательство и так далее. И ругательство, особенно ругательство в смысле проклятия, потому что под ругательством, когда его упоминают ученые в этой теме, они обычно имеют в виду проклятие, так как они говорят о том, что делают шииты. То, что делают шииты, это не просто ругательство, а проклятие, например в адрес Абу Бакра, Омара и Османа. Проклятие вообще не подобает большинству суннитских ученых в разговоре о любой конкретной личности, любом конкретном мусульманине, не говоря уже о любом сподвижнике. Даже в отношении тех, кто не является сподвижниками, суннитские ученые разошлись во мнениях относительно дозволенности их проклятия. И мы знаем, что есть разногласия относительно дозволенности проклятия Язида ибн Муавии, несмотря на все несправедливости и мерзости, которые приписывают Язиду: захват Медины, убийство и резня против Ахль аль-Байт (семьи Пророка), и все эти вещи. Несмотря на это, некоторые ученые, даже те, кто признает его мерзости, отказываются его проклинать. Приведем слова Имама Ахмада, когда его сын спросил его: «Он сказал: «О Абу Абдуллах, ты любишь Язида ибн Муавию?»» И Имам Ахмад сказал: «А разве любит Язида тот, кто верует в Аллаха и в Последний день?» Он сказал: «Тогда почему ты его не проклинаешь?» Он сказал: «А разве ты слышал, чтобы твой отец кого-нибудь проклинал?» Имам Ахмад, хотя он и говорит о Язиде ибн Муавии: «А разве любит Язида кто-нибудь?», тем не менее, отказывается его проклинать, потому что вообще у Ахль ас-Сунна вопрос проклятия мусульманин очень спорный, мусульманин не должен быть «хулителем или проклинающим», как пришло в хадисах. Не следует проклинать мусульман, убивать их без явного права, и так далее. Тем не менее, нашлись среди мусульманских ученых те, кто написал о дозволенности проклятия Язида, например, Ибн аль-Джаузи. Ибн аль-Джаузи, он – ученый-мухаддис, историк и ханбалит, они осторожны с хадисами, тем не менее, он написал книгу о дозволенности проклятия Язида ибн Муавии, за его злодеяния. Но я с большинством мусульманских ученых, и большинством суннитских ученых в частности, что мы должны избегать проклятия и ругательства в адрес мусульман. Некоторые утверждают, что Муавии призывал проклинать Али, да будет доволен им Аллах. Они ссылаются на хадис Муслима, когда Муавия спросил Саада, почему он не ругает Али. (хадис 2404). Также, в книгах истории пишут, что Али и Ахль аль-Байт проклинали на минбарах в начале Омейядского государства, пока это не отменил справедливый халиф Омар ибн Абдуль-Азиз, да будет доволен им Аллах. Последнее это осуждаемые действия некоторых омейядских правителей, которые нельзя оправдывать. Хадис Муслима не говорит, что Муавия ругал или проклинал Али. По этому поводу, имам аль-Куртуби, да помилует его Аллах Всевышний, пишет: «Маловероятно, чтобы Му'авии открыто заявлял о проклятии его (Али) и ругательствах в его адрес, потому что Му'авия известен своим разумом, религией, выдержкой и благородством нравов. И то, что передается от него об этом, по большей части является ложью, которая не подтверждается. И самое достоверное из того, что в ней (этих передачах), — это его слово Сааду ибн Аби Ваккъасу: "Что мешает тебе ругать Абу Тураба (Отец земли)?". Но это не является открытым заявлением о проклятии, а это лишь вопрос о причине его воздержания, чтобы узнать, что у него (Саада) есть по этому поводу, или противоположное ему, как и проявилось из его ответа. И когда Муавия услышал ответ, он замолчал и покорился, и узнал право его обладателя...». (Муфхим лима ашкаля мин талхиси Муслим. Абу Аббаса аль-Куртуби. 6:278-279). Точно также писал имам аль-Алюси, что не может быть достоверным истории приведенные некоторые историками о ругательствах Муавия в адрес Али, да будет доволен ими Аллах. (Саббу аль-азаб. С. 421). В любом случае, десятое правило, к которому я призываю, – это избегание проклятия. Одиннадцатое правило: Избегание обвинения в неверии (такфир) и обвинения в лицемерии (нифак). Также шииты и некоторые люди обвиняют в неверии некоторых сподвижников или обвиняют их в лицемерии, особенно Муавию и более поздних сподвижников, из принявших Ислам во время открытия (Мекки). И это, на самом деле, преступление против этих людей. Они – мусульмане, ничто не заставляло их оставаться в Исламе, более того, наоборот, большинство арабов отступило от Ислама, а эти не отступили и сражались за ислам. То есть, во время войны с вероотступничеством (Хурруб ар-Ридда) большинство арабов отступило, кроме людей Мекки и людей Таифа, не говоря уже о Медине, которая была ядром защиты Ислама от вероотступников. Даже те, кого шииты обвиняют в неверии и утверждают, что они приняли Ислам лицемерно в день завоевания и что они остались в своем неверии, эти люди, когда все арабы отступили, они не отступили! И разве есть вообще доказательство их искренности в Исламе и в их вере, более этого? Более того, некоторые из них сражались в войне с вероотступничеством против вероотступников в армиях ас-Сиддика (Абу Бакра), да будет доволен им Аллах. Конечно, этот тип обвинения в неверии, во-первых, отвергается шариатом, во-вторых, это ложь с исторической точки зрения. Ты можешь обвинить кого-то из сподвижников в совершении политического притеснения, в совершении греха и прочего, но что касается обвинения в неверии и обвинения в лицемерии, то это очень далекий от истины риск. Двенадцатое правило: Освобождение от споров (джадаль) и резких реакций. Я, на самом деле, не люблю споры в этих вопросах, и я вообще не любил, чтобы мы много обсуждали эти вопросы в эти дни, после того как тема, к сожалению, начала переходить в драму и в сериалы а не научные исследования. Освобождение от лишних споров и реакций. В целом, спор приводит к преувеличению или преуменьшению достоинств или ошибок. У Малика ибн Анаса есть прекрасное слово, он говорит: «Спорящие не ищут истину, а ищут доводы за свое мнение». И поскольку спорящие часто не ищут истину, а ищут доводы, природа спора и пререканий такова, что их участники приходят к фанатизму по отношению к тому, что у них есть, и пытаются опровергнуть довод оппонента правдой или ложью, и защищать то, что они сказали, правдой и ложью. Здесь, конечно, нет баланса, не будет баланса, умеренности и справедливости в споре, потому что спор по своей природе – это реакции и столкновения. И, к сожалению, даже некоторые суннитские мусульманские ученые совершили большие ошибки в этой области из-за своих споров с шиитами и своих реакций, потому что реакции иногда не контролируются. Тринадцатое правило: Осознание сложной природы политических смут и столкновений. И что политические смуты, как разъяснил Ибн Таймия, и я привел много его слов в этой области – это всегда смесь сомнений (шубхат) и страстей (шахават). Поэтому, прийти к абсолютно полному и объективному пониманию что произошло и, как и почему, более тысячи лет назад, крайне сложно, если вообще возможно. Если бы ты сказал, что причина смуты – сомнения, то все были бы оправданы. И если бы ты сказал, что причина их – страсти, то все были бы осуждены. Но истина в том, что смуты состоят из сомнений и страстей. Есть те, кто входит в смуту с добрым намерением из-за сомнения или ошибки, и есть те, кто входит в смуту с дурным намерением, и он знает истину, но страсть подталкивает его к этому. И смута, как говорят: «Когда она приближается, она кажется запутанной, а когда удаляется, она проясняется». То есть, когда смута приближается, многие люди попадают в нее с добрым намерением, но путаются и не видят всего ясным взглядом. И нет сомнения, что фитна, которая произошла между сподвижниками, во многом была с добрым намерением у многих из тех, кто в ней участвовал. Например, Верблюжья битва, мнение ученых Ахль ас-Сунна почти единогласно, что сражение не было преднамеренным между двумя сторонами. Ни Али не хотел сражаться с Аишей, Тальхой и аз-Зубайром, ни Аиша, ни Тальха, ни аз-Зубайр не хотели сражаться с Али. Но были те, кто спланировал сражение изнутри лагеря, и особенно из числа убийц Османа, да будет доволен им Аллах, которые почувствовали, что примирение между двумя сторонами будет концом этих убийц. Таким образом, есть смуты, которые происходят из-за сомнений (шубхат). Сомнения здесь в смысле подозрительности и путаницы дел, потому что смута, когда ты внутри бурных процессов, кажется запутанной. И есть также те, кто входят в смуты из-за страстей. Конечно, я не могу сказать, что в Верблюжьей битве Марван вошел из-за сомнения. Марван вошел в нее из-за страсти, и у него были политические амбиции. И поэтому он убил Тальху, как приведено в достоверных сообщениях с достоверным иснадом, он убил Тальху, несмотря на то, что он был в его лагере. Марван пришел в лагерь Тальхи и аз-Зубайра, и убил. И этот, конечно, не пришел в смуту из-за сомнения в толковании, а пришел в нее с заранее обдуманным намерением и с политической страстью. Поэтому важно знать, что смуты являются сложными и запутанными вещами, в них есть те, кто входит в них с добрым намерением из-за сомнения, и есть те, кто входит в них с дурным намерением из-за страсти. Четырнадцатое правило: Сосредоточение на внутренних факторах. Конечно, много говорят об Ибн Саба и роли иудеев, и много историй, которым нет конца. Но на самом деле, не подтверждается и не подкрепляется историческим доказательством решающая роль Ибн Саба в разжигании восстания против халифа Османа. Такие данные есть, но насколько они достоверны, это спорное. Не приведено текста с достоверным иснадом о роли того, кого зовут Абдулла ибн Саба, в смуте между сподвижниками вообще, и что это было внешним заговором, который подтолкнул сподвижников к сражению, я считаю, что, во-первых, они не основаны на достоверном доказательстве. Во-вторых, в этом есть своего рода неуважение к сподвижникам. Эти сподвижники, эти великие, умные мужи, которые сражались с многобожниками, и даже контролировали Аравийский полуостров, и открывали империи, и побеждали имперские армии, и управляли государством, которое завоевало мир — и какой-то никому не известный иудей, о котором ничего не известно, играет с некоторыми из них, то есть, и подстрекает этого против этого! Я считаю, что в этом есть своего рода неуважение к сподвижникам и неуважение к умам мусульман также. Поэтому я говорю, что мы должны сосредоточиться на внутренних факторах. Внутренние факторы, конечно, существуют. Во-первых, арабская среда – это среда, в которой есть политический хаос, кочевничество, непокорная центральной власти, и в ней легко вспыхивает политическая смута. Во-вторых, даже государство Праведного халифата – это великое и сильное государство с точки зрения принципов, но оно было хрупким с точки зрения институтов, потому что было молодым. Сила государства заключается в принципах, на которых оно основано, и в прочности силы принципов, на которых оно основано, и в прочности институтов, которые его защищают. Государство сподвижников, да будет доволен ими Аллах, государство Праведного халифата, сильно своими принципами удивительным образом, и это причина его победы, его распространения и его чудесных завоеваний. Но с институциональной точки зрения, для любого изучающего политическую философию, политические науки, политическую историю, оно знает, что это государство было хрупким с точки зрения структуры и институтов. Его мощь была в личных качествах, духовной и идейной силе его людей. Но почему сама структура государства была хрупкой? Потому что у него не было постоянной армии, и у него не было сильной администрации с накопленным опытом и традициями. Администрация все еще была чем-то новым, потому что у арабов не было традиций большого государства, администрации, единого закона и порядка. Государство, которое построил Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, было построено с нуля, из объединения людей родившихся в простом родоплеменном строе. Поэтому, еще раз, изучение темы социологическим изучением, вдали от вопроса «кто ошибся? кто прав?» в политических разногласиях между сподвижниками, помогает нам понять, что произошло, и понять это, считая, что это своего рода плод из плодов арабской политической культуры, предшествующей Исламу: состояние политической раздробленности, кочевничества, племенной пристрастности, и многих вещей, которые необходимо было преодолевать идее государства, институциональности, закона и порядка. Например, в государстве с институтами люди не берутся за оружие для мести, а дела управляются законным образом. То есть, когда УОсман, да будет доволен им Аллах, был убит, мы больше не жили в эпоху джахилии и мести по методу джахилии. Когда он был убит, да будет доволен им Аллах, у него есть кровные мстители (авлия дам). В Исламском шариате есть нечто, что называется кровными мстителями, и есть нечто, что называется иском, есть нечто, что называется доказательствами, и нечто, что называется судебным решением. Это те вещи, которые по шариату должны были быть путем исполнения наказания. Осман был убит, и это преступление против Османа и преступление против Уммы. Но шариатский ответ на это принципами Ислама, а не принципами арабского племенного строя до Ислама, – это, как разъяснил Кади Абу Бакр ибн аль-Араби (несмотря на то, что он является одним из самых ярых защитников людей Шама или самых ярых защитников Бану Умайя, в силу своей связи с Омейядами в Андалусии, и он, конечно, фанатично предан Омейядскому государству в Андалусии и Омейядскому государству в целом). Несмотря на это, поскольку он – кади (судья), даже в книге «Аль-Авасим мин аль-Кавасим», в которой он сильно преувеличил некоторые вопросы, Кади ибн аль-Араби говорит: «Нет, это не из шариата Ислама. Не из шариата Ислама, чтобы ты брался за оружие и говорил: «Передайте мне убийц Усмана»». Нет, мы больше не живем в эпоху логики племени и мести кровью в эпоху джахилии. Какова логика государства в исламскую эпоху? Кто такие кровные мстители? Такой-то и такой-то. У Османа есть сыновья и дочери. Кого вы обвиняете в убийстве вашего отца? Такого-то и такого-то. Каковы доказательства? Здесь должна быть ситуация с иском, судебным разбирательством, шариатским решением и исполнением шариатского решения. Это, как говорит Кади ибн аль-Араби, шариатский путь. А тот, кто вышел из этого пути, тот вышел с шариатского пути в этом деле, конечно. (Д. аш-Шанкити). Здесь, я должен прокомментировать слова нашего брата, д. Мухаммада аш-Шанкити, где он почти целиком отбросил такой фактор смут, как внешнее вмешательство и подстрекательство со стороны неверующих и лицемеров. Он призываем делать главный акцент на внутренние причины политических разногласий ранних мусульман, с чем я полностью согласен. Однако, отрицать влияние фактора внешнего злоумышленного подстрекательства или провокаций недопустимо. Нет сомнений, что время при жизни пророка Мухаммада, мир ему, лучше, чем время после его смерти. Но даже при жизни пророка, случались диверсии, провокации и подстрекательства, и если бы не личное вмешательство посланника Аллаха, мир ему, могли бы произойти большие беды. Вспомню несколько примеров: Джабир ибн Абдуллах, да будет доволен им Аллах, приводит: Во время похода юноша из мухаджиров пнул юношу из ансаров, и между ними разгорелась ссора. Мухаджир позвал остальных соплеменников, ансарий позвал остальных ансаров. Об этом сообщили Пророку, мир ему и благословение, и он быстро пришел на место. Пророк воскликнул: «Что это за призыв времен джахилии (племенной фанатизм)!». Они сказали: один из мухаджиров пнул одного из ансаров! Он сказал: «Бросьте её (племенной фанатизм джахилии), потому что она гнилая мертвечина». Абдаллах ибн Убайи ибн Салюль был главой лицемеров, услышал об этом и сказал: «Они таки сделали это! Если мы вернемся в Медину, то могущественные изгонят из нее униженных». Пророку передали эти слова и Омар ибн Хаттаб сказал: Позволь я отрублю голову этого лицемера? Но пророк запретил ему сказав: «Нет Омар, если такое сделать, люди начнут говорить, что Мухаммад убивает своих сподвижников». (Бухари. 4905. Муслим. 2584. Экрем Дия Оммари, «Сира набавия сахиха», 2/409). Также Ибн Хишам рассказывает другой случай: «Шас ибн Кайс — шейх, ярый многобожник, ненавистник мусульман — проходил мимо сподвижников Посланника Аллаха из числа ауситов и хазраджитов, собравшихся вместе и мирно беседовавших между собой. Его рассердило то, что он увидел: их дружба, общность, мир и согласие между ними в исламе, после того как между ними была вражда в язычестве. Он произнес слова: «Собрались люди Бану Кайла (ансары) в этом городе. Ей-богу, если собрались ансары в этом городе, то нам покоя не будет». Он велел еврейскому юноше, который был вместе с ним, пойти к ним, посидеть вместе с ними, потом напомнить им битву в День Буаса и то, что было раньше; продекламировать им некоторые стихи, которые были сочинены по этому поводу . Юноша так и сделал. Люди заговорили и заспорили. Двое из обеих групп схватились. Это были Аус ибн Кайзи из племени Аус и Джаббар ибн Сахр из племени Хазрадж. Один из них сказал другому: «Если хотите, мы снова вас проучим!» Люди из обеих групп рассердились. Сказали: «Договорились. Место встречи в Харре (каменистая местность). Давайте, за оружие!» И они пошли туда. Весть об этом дошла до Пророка, мир ему и благословение, и он отправился к ним вместе со своими сподвижниками-мухаджирами. Когда пришел к ним, сказал: «О мусульмане! Побойтесь Бога! Что же это такое? Возврат к язычеству (джахилии)? И это когда я среди вас нахожусь, после того, как Аллах указал вам путь к исламу, оказал вам милость, тем самым оторвал вас от язычества, освободил вас от невежества, при его помощи (ислама) установил между вами мир и согласие»». Услышав эти слова, они покаялись, расплакались и стали обнимать друг друга. По поводу коварства Шаса ибн Кайса, Всевышний ниспослал аяты: «Скажи: «О люди Писания! Почему вы не веруете в знамения Аллаха в то время, как Аллах наблюдает за тем, что вы совершаете?» Скажи: «О люди Писания! Почему вы сбиваете верующих с пути Аллаха, пытаясь исказить его, будучи свидетелями правдивости Мухаммада и истинности ислама? Аллах не находится в неведении относительно того, что вы совершаете»», (3/98-99). (Али Мухаммад Саляби, «Сира набавия», стр. 368 и стр. 627. Ссылка на Хумейди. «Тариху ислями», 4/37). Пятнадцатое правило: не переводить политические разногласия между сподвижниками, в теологическую плоскость (не делать вопросом акыда). Это политические разногласия. Али и Муавия, да будет доволен ими обоими Аллах, не расходились во мнениях относительно Имен (Аллаха) или Атрибутов, или относительно пророчеств, или относительно воскресения и Последнего дня, ни относительно молитвы, закята, хаджа и поста, ни относительно чего-либо из столпов Ислама. Таким образом, нет теологических разногласий и нет разногласий в обрядах. Наоборот, сражавшиеся молились над своими мертвыми вместе, они молились над убитыми обеих сторон вместе. То есть, не было разногласий вокруг частичных обрядов, таких как погребальная молитва, не говоря уже о вероучении. Но некоторые из тех, кто изучает историю политических разногласий между сподвижниками, переводит их в область вероубеждений или догматики, и это, на самом деле, большая ошибка и преувеличение. Эта проблема не является теологической проблемой, это политическая, практическая, юридическая проблема. Верно, что есть ошибающийся и правый, есть грешник и творящий добро, но все это входит в рамки практических дел и не имеет отношения к вероучению, и здесь нет места для обвинения в неверии, обвинения в лицемерии и так далее. Шестнадцатое правило: Избегание метода преувеличения и обобщения. Потому что, конечно, из методологических ошибок, когда некоторые люди сильно обобщают и используют преувеличения в своих рассуждениях о политических разногласиях между сподвижниками. Мы находим многих прошлых и современных людей, которые в разговорах о смутах эпохи сахаба и табиин используют слова или обороты с завышенными эмоциональными окрасками. Критика действия, мнения или слов переводят на критику личности, а критика личности переводится на оскорбление личности. Можно найти две крайности. Если ты критикуешь, например, Муавию, да будет доволен им Аллах, или кого-то другого из сподвижников за политическую позицию, тебе говорят: «Нет, ты порочишь сподвижников, поношение сподвижников – это поношение того, кто донес Сунну Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, это несет за собой … и это означает...» И начинаются преувеличения и устрашения в этом. Причина устрашения – это отсутствие детализации. Во-первых, если ты критикуешь сподвижника за политическую позицию, ты не порочишь его передачу сунны и не обвиняешь его во лжи на Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и не подозреваешь его в лицемерии или злых намерениях. Муавия, да будет доволен им Аллах, никогда не подозревался в своих хадисах от Пророке, да благословит его Аллах и приветствует. И никто не обвинял его во лжи на Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и никто из сподвижников не обвинялся во лжи на Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, независимо от того, следовал ли он политическим путем в этом направлении или политическим путем, противоречащим ему. Это делают лишь невежды и фанатики из шиитов или суннитов. Во-вторых, сподвижники, да будет доволен ими Аллах, в общепринятом смысле, который используют ученые хадиса (Ахль аль-Хадис) — широкое определение сподвижника: то есть, любой человек, который видел Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, хотя бы мгновение, будучи в Исламе, оставаясь мусульманином до своей смерти, он – сподвижник. Сподвижников по этому определению, которое используют ученые хадиса, для изучения иснада (это основной вопрос), оценивают в сто тысяч человек. Но сколько из них передали хадисы от Пророка, да благословит его Аллах и приветствует? Сподвижники, которые передали хадисы от Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, не достигают двух тысяч! Все сподвижники, которые передали от Пророка, да благословит его Аллах и приветствует. И большинство хадисов Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, переданы числом сподвижников, не превышающим число пальцев рук. Неправильно думать, что твоя критика политической позиции сподвижника является поношением или разрушением Сунны, или разрушением передачи Ислама. Это неверное преувеличение. Во-первых, хадисы переданы многими. Редко бывает, чтобы хадис был передан одним сподвижником (редкий хадис, который передан одним сподвижником, например, «Поистине, дела (оцениваются) по намерениям», который передал Омар ибн аль-Хаттаб, да будет доволен им Аллах. То, что передано только от Омара, это очень редкий случай. Большинство хадисов переданы числом сподвижников, и один сподвижник не был единственным, кто его передал. Во-вторых, можно сказать, что 98% сподвижников не передавали хадисов вообще от Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, потому что те, кто передавал, это 2% из этих ста тысяч сподвижников, которых оценивают как видевших Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и присутствовавших на прощальной проповеди, или, по крайней мере, встречавшихся с Пророком, да благословит его Аллах и приветствует. Таким образом, есть преувеличения и обобщения, в котором нет необходимости. Мы можем углубиться в детали. Тот, кто знает детали, может углубиться в этот вопрос без преувеличений и обобщений, а тот, кто не знает деталей, конечно, может говорить языком преувеличения и эмоциональных нагрузок, и это язык не научный и не служит истине в этой теме. Семнадцатое правило: Различение между первыми и не-первыми. Первые сподвижники имеют достоинство, которого нет у других, естественно. У всех сподвижников есть достоинство, но первых нельзя сравнивать с другими, и они не равны другим. Аллах Всемогущий различил между первыми и теми, кто уверовал до завоевания (Мекки) и теми, кто уверовал после него, и это было выделено во многих пророческих хадисах. Поэтому твой разговор о человеке из числа людей Бадра или из числа людей Присяги под деревом не может быть аналогичным с разговором о человеке из принявших Ислам во время завоевания Мекки или или других. Верно, что все они могут быть сподвижниками, и все они почитаемы, но Аллах Всемогущий не сделал их равными. Поэтому я советую, что также с точки зрения справедливости и беспристрастности, не следует уравнивать первых и не-первых. «Не равны среди вас тот, кто расходовал и сражался [на пути Аллаха] до победы [под Меккой], [и тот, кто не поступал так]. Эти выше степенью, чем те, которые расходовали и сражались после [победы под Меккой]. Каждому Аллах обещал наилучшее, и Аллах осведомлен о том, что вы вершите», (Коран. 57:10). «Те из переселившихся [из Мекки в Медину] и из ансаров, которые опередили [других по времени принятия ислама и благочестию], и те, которые последовали за ними, благоденствуют, и Аллах доволен ими. А сами они довольны Аллахом, и Он уготовил им райские сады с текучими ручьями. Вечно они пребудут [в тех садах]. Это и есть великое преуспеяние!», (Коран. 9:100). Восемнадцатое правило: Избегание натянутых толкований и далеких интерпретации. То есть, некоторые исследователи в этой области и некоторые углубляющиеся слишком много толкуют, чтобы оправдать от определенной ошибки или доказать определенное достоинство. И это дошло до степени выдумывания хадисов с очень большими достоинствами для некоторых сподвижников, которые не являются достоверными, и многие вещи такого рода. Нам запрещено чрезмерные толкования, которые не имеют под собой основания, как пришло «Сахих аль-Бухари». Нам это не нужно, и сподвижники также не нуждаются в том, чтобы мы радикально толковали их действия или слова, их достоинство является подтвержденным и не нуждается в надуманных толкованиях их действий. Они остаются лучшим поколением мусульман, но для этого не нужно доказывать их безгрешность. Когда Абу Зарр разгневался в споре и обозвал Беляла «сыном чернокожей», пророк Мухаммад, мир ему, не стал искать этим словам толкований, а упрекнул, осудил и сказал: «ты человек, в котором осталась доля джахилии». Абу Зарр понял свою ошибки, признал вину, попросил прощения, был прощен. Да будет Аллах доволен ими обоими. Девятнадцатое правило: Тщательная проверка понятий и терминов. Потому что также важно, чтобы мы различали понятия и термины, которые могут отличатся в зависимости от времени или научной области. Понятие сподвижников и термин сподвижник, например. Термин сподвижник в науке хадиса: каждый, кто видел Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и умер, будучи в Исламе. Почему? Потому что для ученых хадиса важно – это связь иснада (цепочки передачи хадиса). Этот человек может передавать хадисы от Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и считаться правдивым и точным. Это то, что важно для науки хадиса. Что касается понятия сподвижника у ученых усуля (основы права и веры), понятие сподвижника, на самом деле, не включает всех этих десятков тысяч, а включает только ранних, а иногда до Худайбии, а иногда до завоевания (Мекки), и существует много определений. Самое распространённое определение: кто принял ислам и провел год или два с пророком, мир ему, или участвовал с пророком в одном или двух походах. Заинтересованный может обратиться к ним в книгах по определению сподвижников. Тот факт, что термин сподвижник в его общем, распространенном значении, которое приняли мухаддисы, стал распространенным и общеупотребительным, не означает обязательно, что это шариатское понятие, когда Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, говорит некоторым мусульманам вокруг себя: «Оставьте меня и моих сподвижников», или «Не ругайте никого из моих сподвижников», обращается к мусульманам которые его видели и слышали, завещая им доброе отношение к своим сподвижникам, то есть, слушатели отличались от его сподвижников. И поэтому ученые хотели найти решение этой проблемы, различая между общей и частной категорией (сухба). И среди них есть те, кто говорит: «Нет, эти сподвижники, а эти не сподвижники, кроме как в терминологическом смысле» и так далее. Тщательная проверка терминов важна. Двадцатое правило: Различение между ошибкой и проступком, между недостатком и упущением в политических разногласиях между сподвижниками и в войнах, которые произошли между сподвижниками. Некоторые из них обладали недостатоком, некоторые из них совершили упущение. Одно может быть простительным, другое нет. Некоторые из них совершили ошибку, некоторые из них совершили проступки. И не следует смешивать это все. Можно найти, что Али, да будет доволен им Аллах, ошибся, например, политически в определенных политических оценках или в определенных военных оценках, или что Хусейн, да будет доволен им Аллах, ошибся в своем доверии своим сторонникам в Куфе, например, или в политических и военных оценках. Но это ошибка, а не проступок. Ошибки совершал и посланник Аллаха, мир ему и благословение, но он был защищен от проступков и осуждаемых действий. Чтобы было понятно, приведу некоторые примеры: Если сравнить поступок Хатиба бин аби Бальтаа, да будет доволен им Аллах, с действием Амра бин Умейя ад-Дамри. Первый, по сути, без злого умысла, но совершил акт предательства, когда сообщил мекканцам о планах пророка Мухаммад, мир ему, вести войска на Мекку. Второй, по ошибке убил два человека, приняв их за людей из племени Бану Амер, которые перед этим вероломно перебили семьдесят сподвижников, да будет ими доволен Аллах. Когда он сообщил об этом пророку, мир ему, тот выплатил возмещение за убитых, ошибочно принятых за врагов. Что касается Хатиба, то его спасло лишь то, что он не намеревался предать ислам и мусульман, но совершил этот большой проступок ради спасения своих близких в Мекке. И прощен он был лишь потому, что был из участников битву у Бадра. Пророк, мир ему, сказал: «Возможно, Аллах взглянул на людей Бадра и сказал: Делайте, что пожелаете; ибо Я простил вам». (Бухари и Муслим). Таким образом, проступок – это проступок тех, кто сражался против Али, да будет доволен им Аллах, который был законным халифом. И проступок – это проступок тех, кто убил Хусейна, да будет доволен им Аллах, и пролил кровь, то есть 17 человек из семьи Пророка с ним, и некоторые из них были юношами. Это проступок, злодеяние, а не просто ошибка. Поэтому Ибн Халдун сделал тонкое замечание о выступлении Хусейна в Куфу, и он говорит, что ошибка Хусейна в этом была мирской ошибкой, а не религиозной ошибкой. Т.е. это не правильный расчет, или ошибка в выборе времени или места, или ошибка выбора человека. Но это не проступок, который является грехом, преступлением, нарушением закона шариата. Это не означает, что это ошибка, а не проступок с шариатской точки зрения. Поэтому следует различать между этим и тем. Правило двадцать первое: Различение между шариатской речью и предопределенческой речью: мы должны различать между шариатской речью (юридическая область) и предопределенческой речью (схоластическая область). В книге Мухаммад аш-Шанкити приведены хадисы о смутах, что фитны произошли. В эти хадисы мы верим как в пророчество о предопределенном, но не оправдываем эти смуты и беды, если они произошли, просто потому, что Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, сообщил об этом людям. Мы верим в предсказания Пророка. Что касается шариатской речи (юридическо-нормативной), то она касается «делай и не делай», т.е. обязательно, разрешено, запрещено. Например, у нас есть шариатские тексты, которые указывают на то, что между мусульманами произойдет, и что в Умме произойдут смуты и междоусобные столкновения. Достоверные хадисы существуют об этом. Хорошо, если произошел этот тип происшествий... Должны ли мы молчать и сидеть сложа руки и говорить: «Нет, об этом сообщил Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, и нет от этого избавления»? Нет, мы верим, что это произойдет, но это вера в предопределение не освобождает нас от ответственности за наши действия, позиции и поведение в этих ситуациях. Что касается шариатской стороны, то наша шариатская обязанность – это слова Аллаха Всевышнего: «Если две группы верующих вступают в сражение [между собой], то примирите их. Если же одна из них вершит насилие по отношению к другой, то сражайтесь против той, которая несправедлива, пока она не признает веления Аллаха. Когда же она признает, то, по справедливости, примирите их, и действуйте беспристрастно. Воистину, Аллаху угодны справедливые». (Коран. 49:9) Это шариатская речь. Правило двадцать второе: И это суть и совокупность всего о чем мы уже говорили: судить по внешнему, а Аллах ведает о сокровенном. То, что произошло между сподвижниками, да будет доволен ими Аллах, записано в книгах Ахль ас-Сунна. Все зафиксировано в авторитетных трудах с цепочками, по которым можно судить о степени достоверности или слабости. Некоторые из тех, кто не изучал это, говорят, что «Ахль ас-Сунна не углубляются в тему» и так далее, несмотря на то, что это, на самом деле, неправда. Ахль ас-Сунна, суннитские ученые, если бы не их слова по этой теме, как бы это вообще до нас дошло? До нас дошли сообщения о битве Верблюда, Сиффине и все существующие детали. Более того, ученые хадиса, их книги полны хадисов и сообщений, касающихся смуты. Поэтому неверно, что они воздерживаются от углубления. Нет, они воздерживаются от углубления в смысле ругательства, проклятия, споров и тому подобного, или избегают углубляться в это с невеждами и обсуждать это с невеждами, которые не знают достоинства сподвижников. У всех знаний должна быть соответствующая аудитория, и знания бывают разного уровня. Разве Али не сказал: «Говорите с людьми по уровню их понимания, или вы хотите, чтобы они назвали Аллаха и Его посланника ложью». (Бухари от Амера бин Василя). Что касается того, что ученые не говорят на эту тему вообще, то это слова того, кто не имеет никакого знания об этой теме. Иначе что такое книга «Минхадж ас-Сунна»? Девять томов, многие из них посвящены этой теме. И бесконечные тексты из «Сияр а'лям ан-нубаля» Шемсуддина аз-Захаби (Жизнеописания благородных людей), труды Ибн Хазма и Шехрастани, и бесконечные тексты из книг хадисов. В общем, эти происшествия и события были, и Ахль ас-Сунна зафиксировали их в своих книгах, будь то книги хадисов, книги биографий, книги истории, которые также написали ученые-мухаддисы, такие как аз-Захаби и Ибн Касир и другие. Поэтому нам не нужно отрицать то, что произошло, и не запрещать людям говорить об этом со знанием и справедливостью. Но мы должны придерживаться правила: Судить по внешнему критерию, что в сердцах скрыто. Дело в том, что произошло то, что произошло, и произошло настоящее убийство между сподвижниками, да будет доволен ими Аллах, и это печально для каждого верующего в Аллаха и в Последний день. Это оставило шрамы и глубокие раны в исламской культуре, в Умме и в исламской цивилизации. Более того, это было семенем, из которого разветвились многие разногласия в Умме до сегодняшнего дня. Иначе почему мы обсуждаем сегодня, спустя 14 веков, спор вокруг этой темы сегодня? Появились хариджиты, шииты и другие течения. Что касается сокровенного и исхода каждого человека, то мы оставляем это Аллаху Всевышнему. Мы не судим ни о ком из сподвижников что он в Аду, а надеемся, что все они попадут в Рай. Но мы также не судим о конкретных лицах Раем, такой-то и такой-то, кроме как с шариатским доказательством. Как те из сподвижников, кого Пророк, мир ему, обрадовал вестью о райских садах. «Те, которые уверовали, переселились [в Медину] и не щадили ни своего имущества, ни жизни своей, следуя по пути Аллаха, выше стоят пред Аллахом, и они - преуспевшие. Господь обрадует их вестью о Своей милости и благоволении и садах, в которых им уготована нетленная благодать, в которых они пребудут вечно. Ведь Аллах вознаграждает великой наградой», (Коран. 9:20-22). «А те, которые уверовали, переселились [в Медину] и боролись на пути Аллаха, и те, которые дали им приют и поддержали их, - воистину, они и есть подлинно верующие. Им уготовано прощение и щедрый удел [в будущем мире]», (Коран. 8:74). «Аллах был доволен верующими, когда они присягнули тебе под деревом. Ему было ведомо, что у них в сердцах, и Он ниспослал им [душевный] покой и вознаградил их близкой победой», (48:18). Это основа, что ты не судишь о Рае, кроме как с шариатским доказательством, и не судишь об Огне в отношении конкретных лиц, ни Раем, ни Огнем в отношении конкретных лиц, кроме как с шариатским доказательством. У нас есть ясные шариатские доказательства, что люди Бадра из числа обитателей Рая, и что люди Присяги под деревом из числа обитателей Рая, и что обрадованные Раем из числа обитателей Рая, и ряд сподвижников. Мы надеемся для всех сподвижников, что они из числа обитателей Рая, в силу того, что приведено об их достоинстве, но не можем судить о конкретных лицах каждого из них Раем или Огнем, кроме как с доказательством. В заключении, наш брат Мухаммад аш-Шанкити вспомнил споры с теми, кого я назвал «школой шиитских суннитов». Я имею в виду некоторых суннитских ученых, и их не много, которые совершили преувеличенные реакции в своих спорах с шиитами, и преувеличили в защите сподвижников таким образом, что отрицали доказательства или совершали крайние толкования событий. И я привел пример этого: книга нашего Ибн аль-Араби «Аль-Авасим мин аль-Кавасим». В ней много ошибок, будь то в суждении о текстах как о недостоверных или достоверных, или в суждениях о конкретных фактах, что они произошли, хотя они не произошли, или наоборот, или в суждениях о людях. Но я также попытался охарактеризовать его, что разница между «Ибн аль-Араби-теологом» и «Ибн аль-Араби-судьей». Ибн аль-Араби-теолог – это, конечно, та же самая личность, но Ибн аль-Араби, когда говорит с менталитетом ученого-теолога, полемиста, сильно преувеличивает, отрицает достоверные хадисы, и приводит в качестве доказательства слабые хадисы, и отрицает установленные факты ради защиты своей точки зрения, то есть, он вступает в сильные пререкания и споры. Что касается того, когда он возвращается к своей личности судьи, то он говорит со справедливостью, беспристрастностью и доказательствами. Т.е. в некоторых вопросах, человек может быть хладнокровным и придерживаться фактов, в других может быть пристрастным. В приложении к книге: «Методологические замечания к ответам покойного доктора, великого проповедника, профессора Мунира аль-Гадбана», да помилует его Аллах. Потому что шейх Мунир Гадбан написал книгу в ответ на мою книгу под названием: «Критические обзоры книги «Политические разногласия между сподвижниками»». Издатель попросил меня прокомментировать то, что упомянул доктор Мунир, да помилует его Аллах, в связи со вторым изданием книги. Он – человек знания, достоинства, человек призыва к Исламу, и он, конечно, известен вам, из благородной семьи, имеющей историю связи в служении Исламу и мусульманам. Но я считаю, что он, то есть, к сожалению, не был полностью осведомлен о теме точным образом. В любом случае, издатель попросил меня прокомментировать книгу доктора Мунира, и я отказывал ему много раз, потому что я, на самом деле, не люблю ответы на ответы и не люблю споры. Есть моя точка зрения, кто убедился в этом сегодня, пусть возьмет, кто не убедился, пусть отбросит ее, и нет греха или обид. Но издатель настоял, и я написал несколько страниц в конце книги в приложении ко второму изданию, которое есть во втором издании. Их название: «Методологические замечания к ответам доктора Мунира аль-Гадбана, в его книге «Критические обзоры книги «Халифат»»». И шейх Юсуф аль-Карадави, да помилует его Аллах, говорил в своем длинном предисловии к книге о книге шейха Мунира, и также шейх аль-Карадави, да помилует его Аллах, склонился к поддержке моей стороны в этой теме и отверг то, к чему пришел шейх Мунир. И Аллах лучше знает, что правильно и кто прав. Тема сложная, и трудно углубляться в это море, и истина в ней дорога, и успех от Аллаха Всемогущего. Мир вам, милость Аллаха и Его благословение. Благодарность Всевышнему Аллаху, и благодарность нашему почтенному брату, доктору Мухаммаду Мухтару аш-Шинкыти, который написал этот труд. Конечно, как я часто делаю, к основной части перевода, я добавляю или комментирую, когда вижу, что есть полезное дополнение, и иногда выражаю скромное несогласие с некоторыми тезисами автора. Пусть Аллах воздаст вам добром. Мир вам, милость Аллаха и Его благословение. Основа статьи из книги доктора Мухаммада Мухтара аш-Шанкити Перевод, дополнения и комментарии Сейран Арифов

Идентичность — это то, что разделяют члены определенной человеческой группы, эта общая черта между группой людей, может быть врожденной, биологической, такой как цвет кожи, или может быть приобретенной, такой как вероубеждение, или неизменное как родословная, или изменяемая как гражданство. Основа и базис идентичности, особенно коллективной идентичности, по мнению некоторых исследователей — это психологическая потребность людей, к которой они прибегают. Потребность человека в социализации ведет за собой идентификации себя с определенной группой, добровольно или нет. Мы пытаемся найти убежище в окружающей нас человеческой среде, и больше сочувствуем и отождествляемся с теми, кто разделяет с нами определенные общие черты, будь то культурные, религиозные или другие. Коллективная идентичность может быть языковой, религиозной, этнической или национальной. В истории мусульманской уммы ислам произвел огромную революцию в формировании человеческих обществ. Возможно, самое красноречивое выражение колоссального взрыва, который ислам произвел в человеческих обществах, перевернув их с ног на голову, особенно общество Аравийского полуострова, Исламская идентичность не отменяла все иные идентичности, и вспомним как пророк Мухаммада вынужденно покидая родной город, произнес: «Что за прекрасный ты город и как же ты любим мной! И если бы мой народ не изгнал меня из тебя, я бы не жил нигде, кроме тебя», (ат-Тирмизи). И это не конфликтует с тем, что после переселения в аль-Медину, он сказал: «Тот, кто сможет умереть в Медине, пусть умрет там, ибо я буду заступаться за того, кто умрет там», (ат-Тирмизи). Также, пророк Мухаммад, мир ему и благословение, сказал: «О Аллах, сделай так, чтобы мы любили Медину так же, как любим Мекку, или даже сильнее», (аль-Бухари). Здесь, религиозная идентичность связывалась с отеческой и с географической идентичностью, и если первая – мекканская – было не по выбору, а по рождению, то вторая – мединская – была по выбору переселения. Поэтому, идентичность у мусульман не крайне простое исключающее понятие уммы, а идентичность сложного понятия уммы. И здесь необходимо отметить, как изменения времени-места могут изменить привязку религиозно-политического аспекта с географическим, ведь именно обстоятельства в Мекке продиктовали, что религиозно-политический центр и место полноценной принадлежности Умме сместились в Медину. Также, мы увидели важность чувств относительно места, и это молитва пророка Мухаммада, мир ему, напрямую касается необходимости психологического и эмоционального перехода: «чтобы мы любили Медину так же, как любим Мекку, или даже сильнее». Т.е. речь идет не только о необходимости физической передислокации, но и о эмоциональном отношении к месту, в котором быть призывал религиозный долг. Конечно, в этом контексте мы должны вспомнить тысячи проповедников, которые на протяжении многих веков, покидая родные и отеческие места, несли послание ислама в Китай, в Сибирь, в Японию, а Африку и Америку. Почти все они нашли свою могилу в тысячах километрах от места рождения, многие нашли там своих супруг и удел в детях. Ими двигал религиозный долг и стремление донести послание, а не ненависть к родным местам или желание добыть богатства золота и серебра. Арабы, приняв ислам, уже как проповедники и воины покинули родные места, но это не отменило ностальгии или теплых чувств — мы читаем в книгах арабской литературы о истории пальмы в Джурджане и пальмы в Андалусии. Мусульманскую общину можно назвать нашу общину «общиной двух пальм». Что касается пальмы в Джурджане, то это пальма, о которой говорил поэт Муслим ибн аль-Валид. Поэт Муслим ибн аль-Валид родом из Медины, из ансаров, и в книгах по литературе он известен как «Сори’у аль-Гъавани» (Погубленный красавицами). Смерть настигла его, когда он был в Джурджане, далеко на востоке от родных мест. В книгах по литературе и хрониках говорится, что он увидел пальму, когда умирал, и это пробудило в нем ностальгию по аль-Медине и земле Хиджаза. Он прочитал два стиха перед смертью, в которых он говорит: «О, пальма у подножия холма в окрестностях Джурджана, поистине, я и ты чужие в Джурджане». Что касается пальмы в Андалусии, то это пальма, которую воспевал Абд ар-Рахман ад-Дахиль, основатель Омейядского государства в Андалусии. Он увидел пальму в Химсе, андалусском Химсе, а не сирийском Химсе, то есть она была ее внучкой. Эта пальма тоже напомнила ему об Аравийском полуострове и Шаме, который он был вынужден покинуть. Сам он был из племени Курайш, из жителей Мекки. Он произнес свои знаменитые стихи: «Нам явилась пальма посреди Русафы, далеко ушедшая на Запад от страны пальм». «И сказал я: ты подобна мне в своей чуждости и долгой разлуке с сыновьями моими и семьей моей». Итак, Муслим ибн аль-Валид из Медины воспевает пальму в Джурджане на крайнем востоке, а Абд ар-Рахман ад-Дахиль из Мекки воспевает пальму в Андалусии на крайнем западе. Что заставило одного отправиться на крайний восток, а другого — на крайний запад? Здесь мы осознаем глубину огромной трансформации, которую произвел ислам, когда вывел арабов из их узкого мира на Аравийском полуострове и бросил их в глобальную эпопею. Это колоссальное преобразование создало общину, в которой расы, народы, племена и рода смешались беспрецедентным образом. Не смешивались расы, культуры, языки, традиции и ментальности в общине так, как они смешались в исламской умме, ибо ислам открыл широкое пространство и раздвинул границы. Здесь необходимо указать на существование ложных сложных общностей, якобы сформировавшихся из разнообразных идентичностей, на пример «российской» или «американской» идентичностям. Ведь кто-то может сказать, что эти «группы» также вобрали в себя разные расы, религии, языки и культуры, но это будет лишь иллюзиями пропагандистов и мечтателей. Имитации или политические шоу расистского империалистического колониализма нельзя всерьез воспринимать как показатели формирования сложной идентичности. Не было никакой "сложной идентичности" между французами и алжирцами, французы пытались сделать алжирцев французами, на сколько это возможно. В СССР главной идентичностью был коммунизм-социализм, за которым скрывалась русификация. Но когда коммунизм погиб, что является цементирующей идентичностью "россиян"? Репрессивные методы и тоталитарное принуждение и навязывание любви к "русскому мире"? что есть цементирующей идентичностью "американской идентичности"? Американская мечта, демократия и пресловутый капиталистический "образ жизни"? Конечно это субьективные суждения, но я вижу в этих примерах искусственную симуляцию "сложных идентичностей", которые на самом деле не существуют. можно ли считать, что во времена британского владычества на Америкой, Индией, Китаем и Африкой, все эти "подданные короны" имели общую идентичность? однозначно нет. У немецкого философа Шпенглера, автора книги «Закат западной цивилизации», есть теория, которую он называет теорией ложного формирования. Под ложным формированием он подразумевает, что некоторые слабые народы растут на границах сильных народов, - или под политической и культурной гегемонией завоевателей и колонизаторов - и их идентичность не развивается естественным образом, потому что сильный и более развитый народ оказывает на них решительное давление. Он говорит, что арабы были такими до ислама. Жители Аравийского полуострова жили на границах сильных империй, и их идентичность формировалась ложно. Жители аль-Хиры были вассалами Сасанидского государства, а жители Шама — вассалами Византийской империи. Йемен иногда захватывала Абиссиния, а иногда — Персия. Таким образом, не было единой идентичности и формирования сложной общины. Было лишь подражание более сильных или развитых. Затем он писал, что когда пришел ислам, он освободил арабов от ложного формирования, его ограничений и оков. На самом деле они не формировались, а лишь росли, впитывая чужое, в тени других. Впервые возникла независимая идентичность, не выросшая на берегах других цивилизаций или чужих культур, которые могли бы ее уничтожить, проглотив и ассимилировать. Ученый-историк Махмуд Шахид Хаттаб в своих исследованиях военной истории раннего ислама заметил, что 80% сподвижников, да будет доволен ими Аллах, умерли за пределами Аравийского полуострова. То есть была удивительная, мощная энергия, которая подтолкнула целое поколение людей выйти из мира, в котором они родились и к которому привыкли, и броситься в объятия всего мира. Следовательно, идентичность, сформировавшаяся в исламской цивилизации, является составной идентичностью с самого первого момента. Ислам был составной идентичностью. Среди сподвижников были Сальман аль-Фарси, Сухайб ар-Руми и Биляль аль-Хабаши, люди разного этнического происхождения. Ислам стер границы между знатными арабами и не знатными. И в этом во всем была мудрость Аллаха Всевышнего, который сказал: «О люди! Воистину, Мы создали вас из мужчины и женщины и сделали вас народами и племенами, чтобы вы узнавали друг друга, и самый почитаемый перед Аллахом среди вас — наиболее богобоязненный. Воистину, Аллах — Знающий, Ведающий», (Коран. 49:13). И сказал пророк Мухаммад: «Все вы от Адама, а Адам из земли…». Пророк однажды сказал Кайсу: «посмотри в лица этого народа, и он посмотрел, затем спросил: что видишь? Он ответил: увидел белого и черного и смуглого». Первые мусульмане-арабы вышли из круга Аравийского полуострова и бросились по всему миру. В ислам вошли персы, тюрки, курды, берберы, суданцы, индийцы, малайцы. Таким образом, возникла исламская идентичность, объединившая множество народов. Исламская идентичность, как и любая другая идентичность, является объединяющей и ограничивающей. Любая коллективная идентичность является объединяющей, потому что она является общей для ряда людей, и ограничивающей, потому что она исключает других. Даже самая сложная идентичность не может вопринимать содержание всех вобранных народов и их культур. В исследованиях идентичности существует то, что называется накопление идентичностей и конфликт идентичностей. Накопление идентичностей — это перевод английского термина identity overlapping. Оно связано с временным показателем. Например, это народ, который был арабским, затем пришел ислам, и он стал мусульманским народом — новая идентичность, которая, конечно, не отрицает предыдущую. Затем сформировались современные государства, и он стал народом саудовским, египетским или марокканским, турецким, пакистанским — это новая идентичность. Это называется накоплением идентичностей, identity overlapping, то есть идентичности накапливаются со временем. Есть арабы христиане ливанцы или арабы христиане сирийцы, есть берберы амазиги мусульмане алжирцы и есть берберы мусульмане марокканцы или мавританцы, есть крымские татары мусульмане из Украине и есть крымские татары мусульмане из Румынии и т.д. Конечно, не углубляясь слишком далеко, мы можем вспомнить и такие идентичности как идеологические, например коммунист, либерал и т.д. Существует также то, что называется конфликтом идентичностей или пересечением идентичностей (identity intersection). Это происходит, когда начинает возникать противоречие между идентичностями по политическим или идеологическим причинам, как это происходит в наших обществах сегодня. Когда есть те, кто хочет сосредоточиться на исламской стороне нашей идентичности и отрицает все остальные принадлежности — национальные, языковые или отечественные. Или те, кто сосредоточивается на национальной стороне и хочет отрицать, например, религиозную идентичность. Или отечественную и отрицает национальную идентичность, и так далее. Здесь возникает столкновение и пересечение идентичностей. Идентичности накапливаются во времени и сталкиваются в пространстве. Общества, которые мудро управляют своей множественной идентичностью, приносят плоды социальной гармонии, культурного богатства, этнического смешения и религиозной терпимости. Общества, которые не справляются с правильным управлением своей множественной идентичностью, порождают культурную и этническую предвзятость, отторгающие стереотипы в своем отношении к другим, слабость доверия между компонентами общества и узаконивание тирании и угнетения. Потому что тираны нуждаются в разделении общества на группировки, испытывающие антагонизм друг к другу: «разделяй и властвуй». Возможно, линии этнической или языковой идентичности или других помогут им в этой игре, игре возвышения и разделения общества на группировки. Это древняя фараоновская логика, о которой Всевышний Аллах говорит в начале суры «Аль-Касас» (Рассказ): «Поистине, Фараон возгордился на земле и разделил ее жителей на группировки», (Коран. 28:4). Узурпатор-тиран может возвыситься, только если он разделит людей на группы, возвышая одну группу над остальными. Неспособность управлять множественными идентичностями также ведет к распространению отвратительной ненависти и к политическим и военным взрывам. Сколько межнациональных и гражданских войн мы видели в XX и XXI веках, и до них в сколько войн в XIX веке, причиной которых была неспособность управлять множественными идентичностями. В исламском мировоззрении был заложен иммунитет от конфликта идентичности, когда Пророк, мир ему и благословение Аллаха, основал государство Медины и написал его конституцию, которая, как говорит доктор Мухаммад Хамидулла в его книге «Six Written Constitutions in the World», является первой написанной конституцией в истории, в современном смысле слова. В Конституции Медины мы находим инклюзивный подхода к идентичностям, к идентичности уммы, находим место для уммы в вероубежденческом, политическом, социальном и географическом смыслах. В Конституции Медины умма в вероубежденческом смысле начинается с текста, который гласит: «Поистине, верующие являются союзниками друг другу, исключая [других] людей». Это пятнадцатый пункт Конституции Медины согласно нумерации документа доктором Мухаммадом Хамидуллой. В Конституции Медины мы также находим умму в политическом смысле: «Поистине, иудеи Бану Ауф являются уммой вместе с верующими; иудеям их религия, а мусульманам их религия». Или в другой, более правильной версии: «Поистине, иудеи Бану Ауф являются уммой из верующих». Иудеям их религия, мусульманам их религия. Здесь умма в политическом смысле, а не в вероубежденческом. И мы находим в Конституции Медины умму в географическом смысле. Это важно, потому что современное государство основано на социальном договоре, базирующемся на географии. В первом и втором пунктах Конституции Медины говорится: «Поистине, верующие и мусульмане из Курайша и жителей Ясриба, и те, кто последовал за ними, присоединился к ним и сражался вместе с ними, являются одной уммой помимо [других] людей». «И те, кто последовал за ними, присоединился к ним и сражался вместе с ними». В эпоху Пророка, особенно до открытия Мекки, было недостаточно быть мусульманином, чтобы быть частью уммы в географическом смысле. Необходимо было совершить переселение (хиджру) в Медину. Была необходимость в географической принадлежности, чтобы иметь полные политические права граждан исламского государства в эпоху Пророка. Об этом свидетельствует Священный Коран в словах Всевышнего Аллаха: «Если же люди уверовали, но не совершили переселения, то вы не обязаны защищать их, пока они не совершат переселения. Если они попросят вас о помощи в делах религии, то вы должны помочь, если только эта помощь не направлена против народа, с которым вы заключили договор. Аллах видит то, что вы совершаете», (Коран. 8:72). Таким образом, договор с неверующим был приоритетнее, чем помощь мусульманину, который не совершил хиджру, потому что он не выполнил условий уммы в географическо-политическом смысле, которая является частью концепции уммы в Конституции Медины. Наконец, в Конституции Медины понятие умма пришло в социальном смысле. Конституция Медины одобрила некоторые племенные системы и обычаи, существовавшие до ислама, особенно в области круговой поруки (та'акуль). «Поистине, Бану Ауф отвечают по своим кровным круговым порукам, и Бану такой-то отвечают по своим круговым порукам». Эти обычаи были одобрены и стали частью исламского фикха впоследствии. Что мы хотим здесь сказать? Мы хотим сказать, что ислам с момента основания государства в Медине основал его не на крайнем, исключающем понятии уммы, а на сложном понятии уммы, которое включает умму в вероубежденческом, политическом, географическом и социальном смыслах. И это ключ к управлению множественными идентичностями в современную эпоху: признание легитимности всех идентичностей, в главе с исламской. Как мусульманин, эта связь объединяет вас со всеми мусульманами мира. Как араб, турок или курд, вас связывают некоторые родственные узы с ограниченной этнической группой. И как турок, египтянин, малазиец, катарец или гражданин любого другого государства, вас также связывают узы политических договоров с жителями определенного участка земли, — своего рода общая недвижимая собственность определенной человеческой группы. Требованием в управлении идентичностями является предоставление каждому, кто имеет право, его права. Вы должны дать право исламской связи, право социальной связи и право политической связи. На этом с самого начала была основана умма ислама, без ущемления одного за счет другого, с признанием главенствующей идентичности в рамках условий. Поэтому многие народы внесли огромный вклад в служение исламу. Некоторые сказали: арабы были «Мечом Ислама» в момент продвижения и ранних открытий. Затем пришли тюрки и стали «Щитом Ислама» на этапе защиты и противостояния империям. А персы были в первые четыре или пять столетий истории ислама «Пером Исламской цивилизации». Потому что большинство ученых, толкователей, хадисоведов, литераторов и даже грамматистов арабского языка имели персидское происхождение, как заметили Ибн Халдун и другие историки. Конечно, многие другие народы и нации внесли вклад — курды, амазиги, африканцы, индийцы, моголы — в строительство этой великой цивилизации, которую мы называем исламской цивилизацией. Исламская цивилизация имела гуманистический горизонт, которому мы не находим аналогов в других классических цивилизациях, где часто господствовала этническая предвзятость. Конечно, этническая предвзятость существует в нашей культуре, но не в той степени, в какой она достигла у многих народов, создавших империи. Но эти отклонения от исламского подхода были следствием человеческой предвзятости, пристрастий или невежества. При пророке Мухаммаде, почти не возникли конфликты на племенной гордости, но когда это происходило, как в случае, когда один из мекканцев пнул мединца, что чуть было не привело к столкновению племен. Но пророк, мир ему, пресекал такие случае на корню. Или, когда Абу Зарр обозвал Беляла «сыном чёрной», пророк Мухаммад сделал строгий выговор, упрекнув его: «в тебе еще есть доля джахилии». В исламе есть правило, а эти исключения всегда были и есть симптомами болезни. Поэтому, мы находим, что Аль-Джахиз, известный писатель, написал трактат «Гордость черных над белыми». И мы находим, что Ибн аль-Джаузи написал книгу «Просветление завесы о достоинствах черных и эфиопов». И Аль-Джахиз также написал трактат «Достоинства тюрков». Ни первый, ни второй не были черными, суданцами или тюрками. Существует книга «Гордости берберов» одного, к сожалению, неизвестного автора, но она опубликована и напечатана в Марокко. Тем не менее, в литературном наследии можно обнаружить некоторую этническую и культурную предвзятость, иногда негативное трение и некоторое высокомерие. Наиболее это выражено в нациях, которые долгое время возглавяли государства. Нации, которые берут на себя ведущую роль в человеческой истории, часто подвержены своего рода нарциссизму лидерства, чувству превосходства, своего рода эгоцентризму. В некоторых книгах и культуре мусульманских народов можно найти разные примеры. Возможно, Салах ад-Дин аль-Айюби (Саладин) — один из лучших, кто воплощает умму в одном человеке, с ее богатством и сложностью. Салах ад-Дин был курдом с национальной и этнической точки зрения, арабом с культурной точки зрения и тюрком с политической и военной точки зрения. Он был мусульманином, и это было основой его идентичности. Его курдское происхождение, конечно, задокументировано в книгах по истории, и он сам об этом говорил, даже если некоторые историки пытались сфабриковать для него арабское или турецкое происхождение. Что касается его арабской культуры, о ней говорил Ибн Шаддад, судья Салах ад-Дина и автор его биографии в своей книге «Ан-Навадир ас-Султания». Он сказал о Салах ад-Дине: «Он был добр в общении, имел мягкий характер, приятное чувство юмора, знал генеалогии арабов и их битвы, был осведомлен об их образе жизни и состояниях, знал родословные даже арабских коней». Основой его образования было исламское, и конечно арабоязычное образование. То есть он был глубоко погружен в арабскую культуру в той степени, которая едва ли имелась у кого-либо из его современников. Некоторые историки, такие как Ибн Халликан, упоминали о нем, что он помнил стихотворения Диван аль-Хамаса, который представляет всю арабскую рыцарскую этику, арабскую доблесть и тому подобное. Что касается его третьего измерения идентичности — тюркского, то мы находим, что он, во-первых, был частью турецкой военной и политической элиты. Он был соратником Нур ад-Дина Занги, а Нур ад-Дин, конечно, был тюрком. Политическая и военная элита, окружавшая Салах ад-Дина, почти вся состояла из тюрков, за исключением немногих. Тюркские династии к тому моменту уже несколько поколений составляли основу военной и политической элиты халифата и региональных государств Шама, Египта и Ирака. Ибн аль-Имад аль-Ханбали в книге «Шазарат аз-Захаб» рассказывает забавную историю о Салах ад-Дине в его отношениях с тюрками. Он говорит, когда султан Салах ад-Дин прибыл в Химс — он здесь цитирует Имада аль-Исфахани, писца Салах ад-Дина — он говорит: «Когда султан Салах ад-Дин прибыл в Химс, к нам вышел Ибн ад-Даххан». Ибн ад-Даххан — известный поэт из Мосула. «Я представил его султану и сказал: 'Это тот, кто говорит: "Ты хвалишь тюрков, желая их благосклонности, но поэзия всегда была заброшена среди тюрков"'». То есть Ибн ад-Даххан критиковал тюрков в своих хвалебных одах некоторым арабским эмирам, говоря, что они не заботятся о поэзии и поэтах. «Тогда султан Салах ад-Дин дал ему 100 динаров и сказал: 'Чтобы ты не говорил, что поэзия заброшена среди тюрков'». То есть Салах ад-Дин почувствовал, что этот стих оскорбляет его чувства, поскольку он критикует тюрков, и заплатил 100 динаров, чтобы защитить честь тюрков от языка поэта. Нам иногда нужно остерегаться языков поэтов. Поскольку Салах ад-Дин представляет собой фокус слияния уммы и воплощает человека, который объединил слово уммы и собрал ее народы под одним знаменем в решающий исторический момент, то мы видим соперничество за право обладать этой личностью между исламскими народами впоследствии. Конечно, курды не хотят делиться Салах ад-Дином с другими. Арабы придумывают ему арабскую родословную и говорят, что он потомок Абу Суфьяна ибн Харба. Салах ад-Дина спросили об этом, и он сказал: «У этого происхождения нет основы». То есть это не соответствует исторической действительности. И до сих пор, есть историки в Турции, которые пишут тома, чтобы доказать, что Салах ад-Дин был тюрком, а не курдом. Захид Гюль однажды в шутку рассказал мне: «Один турецкий историк написал книгу из 700 страниц и пришел к выводу, что Салах ад-Дин был турком-ханафитом, а не курдом» (он, конечно, шутил). Почему они соперничают за него? Современные арабские националисты, даже христиане среди них, представляют Салах ад-Дина как национального героя арабов, начиная с Джорджи Зейдана, который написал свой роман о Салах ад-Дине, вышедший в 1913 году, и до наших дней. Салафиты представляют его как салафита, несмотря на то, что он был ашаритом и суфием. Почему? Потому что он был сложной личностью, символизирующей единство уммы, а умму может объединить только сложная личность. В целом, для управления множественными идентичностями нам необходимо преодолеть стереотипы в нашем отношении к другим, в определенном смысле. Но, к сожалению, в нашем наследии и в нашей современной культуре есть некоторые аспекты предвзятости, исключительности и негативизма в отношении к другим. Аль-Джахиз в книге «Аль-Баян ва ат-Табйин» говорит: «Поистине, упомянутых людей из числа всех народов — четыре: арабы, персы, индийцы и римляне, а остальные — дикари и им подобные». То есть, по мнению Аль-Джахиза, люди — это всего четыре народа. Это не более чем отсутствие знаний, невежество и влияние стереотипов. Аль-Джахиз также написал книгу «Аль-Бухала» (Скряги), он выбрал своих лучших скряг из числа персов, а не арабов. В книге «Аль-Бухала» вы редко найдете араба. Он всегда выбирает скряг из Мерва или Хорасана, и не выбирает их, например, из Багдада или Дамаска. Конечно, есть некоторые из Басры, но их немного. Таким образом, существует некая предвзятость, которая присутствует в книгах по литературе. А литература — это зеркало народов, потому что это потоки чувств, приходящие спонтанно. Если вы хотите узнать образ одного народа в культуре другого народа, вы должны изучить это через книги по литературе. И в наших книгах по литературе, в известных книгах по литературе, найдено много таких стереотипов. Иногда это принимает форму анекдота, как передает Ибн Рашик или аль-Мубаррад, например, или другие. Что один курайшит в эпоху Аббасидов, когда видел похороны, спрашивал [о покойном], и если ему говорили, что он из Курайша, он говорил: «О, какое горе!». Если говорили, что он из арабов, он говорил: «О, какое испытание!». А если говорили, что он из неарабов (аль-'аджам), он говорил: «О, Аллах, это Твои рабы. Ты берешь, кого пожелаешь, и оставляешь, кого пожелаешь». На бытовом и народном уровне, предвзятость, в том числе негативная или враждебная, присутствует у многих мусульманских народов. Конечно, в нашей культуре были те, кто поднялся выше этого типа предвзятости. В нашем наследии были те, кто поднялся выше этого типа предвзятости против других народов. Абу Хайян ат-Таухиди, автор книги «Аль-Имта’ ва аль-Му'анаса», является одним из самых важных литераторов, которые представляют гуманистический дух, преодолевающий этнические и культурные предвзятости. Поэтому Абу Хайян говорит в книге «Аль-Имта’ ва аль-Му'анаса»: «У каждого народа есть достоинства и недостатки. У каждого племени есть прекрасные и дурные черты. И у каждой группы людей в их ремесле, в их развязывании и завязывании [дел] есть совершенство и упущения». Он говорит: «И это означает, что добродетели, достоинства, зло и недостатки распределены между всеми творениями, распределены между всеми ими». Он говорит: «У персов — политика, литература, законы и обычаи. У римлян — наука и мудрость. У индийцев — мышление, прозорливость, легкость, магия и мягкость. У тюрков — храбрость и отвага. У занджей — терпение, трудолюбие и радость. У арабов — помощь, гостеприимство, верность, испытания, щедрость, честь и красноречие». (Конечно, он немного преувеличил в отношении своих людей, назвав больше достоинств, чем у других). Но он признал за всеми народами некоторые достоинства. Затем Абу Хайян приходит к выводу: «Таким образом, стало ясно, что все народы разделили добродетели и недостатки по необходимости природы и выбору мысли». Абу Хайян представляет широкую душу, которая признает достоинства за каждым народом и признает, что у каждого народа есть некоторые проблемы. Я частично проследил образ других народов в арабской литературе, конечно, это не полное исследование. Я обнаружил, что отношение арабов к одним народам было лучше, чем к другим. Римляне в целом имели положительное отношение в арабской литературе. Индия имела как положительные, так и отрицательные стороны. Африканцы имели хороший образ в арабской литературе. Поэтому Аль-Джахиз написал трактат «Гордость черных над белыми». Он говорит, что «занджи никогда не увидишь, кроме как добродушным, улыбающимся, благонамеренным». Тюрки имели положительный образ в арабской литературе в трактате «Достоинства тюрков» и в словах даже ученых шариата и историков. Это было положительно до современной эпохи, когда началось национальное размежевание и национальная борьба. Курды имели смешанный образ в арабской литературе, некоторые из них были отрицательными, а некоторые положительными. Иногда, отдельные авторы доходили до очевидно неверных суждений о целом народе. Самое странное и самое смешное, что я нашел, было в книге «Тадж аль-Арус» аз-Зубайди в разделе «Курд». Он сказал, что в отношении происхождения курдов говорят, что они арабского происхождения и мигрировали в Персию, и так далее, и говорят [разное]. Но странно другое. Говорят, что они происходят от джиннов. Или говорят, что они не от джиннов, но их тети по материнской линии — джинны. Затем он приходит к смешному выводу: «Каждый курд на четверть джинн». Почему? Потому что их бабушка — Билкис, а нет разногласий в том, что мать Билкис была джинном». Так, в разных народах имеют место легенды, возносящие себя или унижающие других. Вспомним легенды, в недостоверности которых у меня нет сомнений, о том, что Адам имел образ татарина, как писал Эвлия Челеби, или нохчи пошли от Нуха, потому что названия созвучны. Разные мифы и легенды в культурах народов часто не имеют никаких подтверждений, но продолжают существовать в устной форме. Татары в целом имеют плохой образ, жестокость и воинственность, так как в истории известны своим нашествием на Багдад и резней, устроенной ими, а Ибн Касир, связывал их с йаджуджем и муджуджем. Берберы в арабской литературе также, конечно, имеют сложный образ, некоторые из них отрицательные. Даже аль-Хафиз аз-Захаби, при всей его значимости и авторитетности, когда говорит о Юсуфе ибн Ташфине, говорит, что в нем есть нечто от «берберской скупости». Но также найден положительный образ, особенно в книге «Достоинства берберов». Что касается франков (обобщенное название западных европейцев), то у них самый плохой образ в арабской литературе. Мы находим это в трактате Ибн Фадлана, например, которого аббасидский халиф аль-Муктадир послал в страны франков. Он встретил некоторых из них в Северной Европе, и они были дикарями в тот период. Он встретил их на территории современной России или за ее пределами и ужасно описал их в своей книге. Возможно, подразумевались скандинавы и славяне. В целом образ персов в арабской литературе и образ арабов в персидской литературе были худшими образами из всех, что можно объяснить историческим соперничеством. Между двумя народами было что-то вроде литературной войны. До ислама арабы говорят о неарабах (аль-'аджам) крайне обобщенно, и само слово аль-'аджам имеет негативный смысл. Потому что аль-'аджам либо означает немоту в языке. Все формы слова аль-'аджам использовались в арабской литературе негативно. За исключением одного примера, которое я нашел в поэзии Хумайда ибн Саура аль-Хиляли, да будет доволен им Аллах, когда он говорит о голубе. Он говорит, что она разбудила его печали, затем он говорит: «Я не видел никого, кого бы так взволновал голос, как меня ее голос, и нет араба, кого бы взволновал неарабский (а'джами) голос». Голубь — единственный неарабский голос, исключенный из слова аль-'аджма, на которое в арабском языке смотрят негативно. Но среди всех этих народов персы судили арабов по двойным стандартам и представляли их образ в самом худшем виде. Даже персидские поэты, которые писали на арабском языке, как мы знаем, поэты, известные как поэты шу'убии в эпоху Аббасидов — Башшар ибн Бурд, Абу Нувас, аль-Мутаваккил и другие — многие из их стихов являются издевательством над арабской культурой и пренебрежительным отношением к арабам. От этого не освободилась персидская культура до сегодняшнего дня, к сожалению. Башшар ибн Бурд высмеивает арабских поэтов, говоря: «Несчастный живет, спрашивая руины о его имени, а я живу, спрашивая о виноторговце в городе». Он высмеивает арабских поэтов, которые стоят у руин: «Плачет над руинами минувших Асадов. Скажи мне, кто такие Бану Асад? И кто такой Тамим? И кто такой Кайс? И пусть их соединят. Кочевники (аль-а'арииб) — ничто перед Аллахом». «Да не будет благословен тот, кто плачет над камнем, и да не смягчится сердце того, кто тоскует по столбу». Конечно, Башшар и Абу Нувас гордятся своим неарабским происхождением. «Есть ли посланник, который сообщит обо мне всем арабам, живым и тем, кто спит в земле? Мой дед, по имени которого я назван, — Хосров и Сасан — мой отец, а Цезарь — мой дядя, если я когда-либо посчитаю свое происхождение». Что касается аль-Мутаваккил, он более откровенен. Он один из поэтов Аббасидского государства. Он говорит: «Я сын благородных из потомков Джама, и носитель наследства царей аль-'аджам. И открыто требую их мести, кто спит не отстаивая свое право, я не сплю». «Вернитесь на свою землю в Хиджазе, чтобы есть ящериц и пасти овец». Т.е. араб в его стихах— это тот, кто ест ящерицу, пасет овец и доит верблюдиц. Этот образ укоренился в литературе. Он стал почти фиксированным образом даже в персидской поэзии, написанной на персидском языке. В Шахнаме Фирдоуси в ее английском переводе можно обнаружить те же образы, которые есть в поэзии аль-Мутаваккил, о том, что арабы едят ящериц и доят верблюдиц. Даже в современную эпоху американский исследователь Джойя Блонд в своей книге «Образ арабов в современной персидской литературе» прослеживает образ арабов в современной персидской поэзии и романах в XX веке. В ней есть чудеса негативного образа, негативного взгляда и пренебрежительного отношения ко всему, что связано с арабами. Конечно, это не означает, что эти образы вечны. Мы упоминаем это не для того, чтобы подражать, а чтобы разоблачить этот вид стереотипов. Некоторые мусульмане, к сожалению, очень озабочены образом ислама на Западе, образом мусульман в американских СМИ и образом мусульман в западной культуре. Но они не смотрят на образ мусульман в культуре самих мусульман. Они не обращают внимания на то, как в стереотипах одних мусульманских народов, существуют отрицательные образы на другие мусульманские народы. Образ араба в персидской культуре и перса в арабской культуре, или тюрка в арабской и персидской культурах, и так далее. Мало кто уделял серьезное внимание этому вопросу. А это очень важно для нас, важнее, чем зацикливаться на взгляде Запада или России на нас. Я не нашел никого, кто бы серьезно занимался этим, кроме немногих, и среди них египетский исследователь доктор Хусейн Муджиб аль-Мысри, автор ценной книги «Связь между арабами, персами и тюрками». Ее автор специализировался на турецкой и персидской литературе. Конечно, стереотип появляется и исчезает со временем, например, часть арабов 20 века имели плохой образ турков, что сложилось в эпоху расцвета арабского национализма, когда политики пытались оправдать свое восстание против османской власти тем, что это турецкая оккупация и колониализм. В ответ, у турецких националистов появился плохой собирательный образ арабов, которые предали Турции в первой мировой войне и помогали британцам. Суть, дорогие мои, в том, что для управления множественными идентичностями нам необходимо сочетать гордость за себя и уважение к другим. К другим, будь то внутри круга нашей уммы или за его пределами. Нам нужно сочетать приверженность идентичности с объятием человечности. Ибо человеческая идентичность в конечном счете является самой большой и самой широкой из идентичностей. Нам нужно, как сказал один писатель, любить себя, не ненавидя других. Не обязательно ненавидеть или презирать других. В области множественных религиозных идентичностей нам необходимо преодолеть идею терпимости. Некоторые люди говорят о религиозной терпимости. Но в современных обществах терпимости недостаточно. Идея терпимости несет в себе смысл одолжения и обременения. Как будто вы терпите что-то, что вам тяжело. Что касается расовых и этнических идентичностей, нам нужно искать общий человеческий корень между народами и нациями. И достигать взаимного знакомства, которое Аллах Всевышний сделал причиной разнообразия творений среди этих людей. Затем нам нужно открыть и принять общее начало различных человеческих групп и не сводить их к стереотипному образу, будь то негативному или позитивному. Справедливость — основа человеческого сосуществования. В Коране сказано: «Мы ниспослали Писание и Весы, чтобы люди соблюдали справедливость». Ибн Таймия писал: «Справедливость обязательна для каждого по отношению к каждому в любой ситуации. Несправедливость никогда не дозволена кому либо в отношении кого либо». Завершает доктор лекцию стихами Илии Абу Мади из поэмы «Маленький камень». В ней описывается город, защищённый плотиной. Один маленький камень, считая себя ненужным, выпадает из плотины; та рушится, и город уходит под воду. Это глубокая метафора: если хоть один компонент общества чувствует несправедливость и отвержение — следует ждать «наводнения». Многие общества действительно рушились из-за несправедливости к части своих членов. И ключ ко всему этому — свобода для всех и справедливость для всех. Ничто не дает людям сосуществовать лучше и сильнее, чем свобода — гарантирование свободы для всех и справедливости для всех. И освобождение от нравственного обмериванияв нашем обращении с другими, будь то отличающиеся от нас в этническом, национальном или религиозном плане. Обмеривание — одно из худших нравственных заболеваний, от которого предостерег Аллах Всевышний в Коране: «Горе обвешивающим, которые требуют дать им сполна, когда люди отмеривают им, а когда сами мерят или взвешивают для других, то наносят им урон», (Коран. 83:1-3). Они берут свое право полностью, но не дают людям их право полностью. И это касается не только материального, но и морального и культурного. Аллах Всевышний говорит: «И не убавляйте у людей их вещей». Нам нужен гуманистический дух, который ценит то добро, что есть у других, и признает недостатки, которые есть у нас самих. Нам нужно освободиться от самоутверждения через отрицание других. Некоторые люди не видят возможности утвердить себя иначе, как отрицая других. Как сказал один арабский писатель: «Некоторые люди не видят восхода Востока, кроме как при заходе Запада». Нет, не обязательно, чтобы Запад заходил, чтобы Восток восходил. Можно построить человеческую цивилизацию, в которой есть и Восток, и Запад, и которая вмещает всех людей. Особенно современная цивилизация, которая действительно является вселенской цивилизацией. Суть всего этого — соблюдение справедливости (аль-кыст), которую Аллах Всевышний сделал целью Посланников и Посланий: «Мы послали Наших посланников с ясными знамениями и ниспослали с ними Писание и Весы, чтобы люди соблюдали справедливость». Несправедливо смотреть на других с негативным или пренебрежительным взглядом. Несправедливо обобщать в плохом и презирать их в нашей литературе и риторике. И несправедливо обращаться с ними, не позволяя им пользоваться своим языком или соблюдать свои добрые обычаи. Все это не является справедливостью. Ибн Таймийя, да помилует его Аллах, выразил идею справедливости в исламе и ее абсолютность, не допуская относительности. Он сказал в книге «Минхадж ас-Сунна»: «Справедливость обязательна для каждого в отношении каждого, в любой ситуации. И несправедливость абсолютно запрещена, она не дозволяется никогда. Справедливость обязательна для каждого в отношении каждого, в любой ситуации. Нет ничего, что ограничивало бы справедливость, потому что она сама является целью Посланников и целью Посланий. Ради нее и на ней Аллах Всевышний создал Землю и Небеса. Наконец, я закончу красивыми стихами поэта Илия Абу Мади, которые выражают идею множественной идентичности и необходимость того, чтобы общество заботилось о каждом своем компоненте. Пренебрежение любым компонентом общества или несправедливое обращение с ним может привести к краху всего общества. Действительно, мы видели, как некоторые наши общества рухнули, потому что они несправедливо обращались с одним из своих компонентов. Гениальный поэт Илия Абу Мади говорит в поэме «Маленький камень»: «Услышала ночь со звездами стон, когда она накрыла белый город. Она склонилась над ним, как подслушивающий, продлевая молчание и прислушиваясь. И увидела она его жителей спящими, как обитатели Пещеры, без шума и гама. И увидела она плотину за ним, прочно построенную, а вода похожа на пустыню». Он описывает красивый, спокойный город, за ним плотина, а за плотиной море воды. И все, все в порядке и спокойно. Но раздался стон. Откуда пришел стон? Он говорит: «Этот стон был от камня в плотине, который жаловался на слепую судьбу». «Какое, — говорит он, — какое значение имею я в бытии? Я не нечто в нем и не прах? Я не мрамор, чтобы из меня высекли статую, и не скала, чтобы стать зданием. Я не земля, чтобы удерживать воду, и не вода, чтобы орошать цветущие сады». «Я серый, жалкий камень, без красоты, без силы, без блеска. Пусть же я покину это бытие и уйду с миром. Я возненавидел пребывание в этом мире». И он упал со своего места, жалуясь на землю, звезды, ночь и небо. Наступил рассвет, и наводнение накрыло белый город. Камень — то есть маленький камень — почувствовал, что ему нет места и значения. Он покинул плотину, плотина рухнула, и город утонул. Это одна из самых прекрасных метафор, выражающих сложную множественную идентичность. Если какая-либо группа из компонентов вашего общества — религиозная, национальная, этническая или культурная — начинает говорить в этой логике: «Я серый, жалкий камень», тогда ожидайте наводнения. И на самом деле, многие наши общества постигло наводнение, потому что они не обращались со своими компонентами справедливо, основываясь на том, что повелел Аллах Всевышний, — на справедливости. И Аллах лучше знает. Мир вам, милость Аллаха и Его благословение Статья: Д. Мухаммад Мухтар аш-Шанкити Перевод, дополнения и комментарии: Сейран Арифов

Сегодня в исламской культуре ведётся дискуссия о взаимосвязи политики и религии, и существует ряд теорий по этому поводу. Большинство исследователей исламской культуры и исламского политического опыта, особенно среди светских мыслителей, склонны считать, что в исламском тексте существует пробел относительно политики. Они утверждают, что сама проблема в основе своей восходит именно к этому пробелу в тексте, и что необходимо признать существование этой пустоты и заполнить её тем, что мы пожелаем и захотим. Существует также другой подход, ориентированный на «салафитское восприятие», или консервативное, которое тесно связывает исламский исторический идеал, в особенности опыт праведного халифата, а возможно, и некоторые последующие исторические модели, и в большей мере склонен говорить о халифате в его историческом значении, нежели как о системе чётко определённых ценностей и основных принципов. Я же считаю, что по-прежнему существует необходимость в таком взгляде, который бы не соглашался с утверждением светских мыслителей о «пробеле текста». На самом деле в исламском откровении не существует пробела в столь важном вопросе, касающемся жизни людей, их имущества и самого ислама. Но вместе с тем данный подход, за который мы выступаем, не должен ограничиваться узкоисторическим видением и зацикливаться на образах прошлого, а напротив, обязан удерживать внимание на ценностях откровения, способных выходить за пределы времени и пространства. Не отрицания простора маневров в выборе методов и инструментов необходимых для исполнения ценностей откровения на земле. Прежде всего, давайте признаем то, что признал аш-Шахрастани в начале своей книги «Китаб аль-милаль ва-н-нихаль» («Книга о религиозных течениях и сектах»). Он сказал, что кризис исламской цивилизации в своей глубине является кризисом политическим. В начале этой книги аш-Шахрастани пишет: «Первый раздор в умме — это раздор об имамате, и ни один меч в исламе не был обнажён на религиозной основе так, как на основе вопроса об имамате во все времена». Это точные слова аш-Шахрастани. Он уже в VI веке хиджры осознал, что кризис исламской цивилизации по сути есть кризис политической легитимности и власти, и это кризис, в котором непрерывно проливается и чернила, и кровь — начиная с I века хиджры и до сегодняшнего дня. И мусульмане до сих пор не смогли его преодолеть, и это не упрек но констатация факта, что было неизбежным ввиду самой природы человеческого вида. Кризисы неизбежны ввиду самой природы человеческой души и несовершенства интеллекта. Первое приводит к злым помыслам и вредным действиям, второе к ошибочным решениям даже при благих намерениях. У каждой цивилизации есть свой кризис: одни рушатся из-за морального упадка, другие — из-за военной слабости и вторжения захватчиков, третьи — по иным причинам. Одни цивилизации погибли в своем кризисе, другие смогли его преодолеть. Если же мы хотим исследовать кризис исламской цивилизации, то, думаю, аш-Шахрастани очень точно указал на его суть. Возможно, и Ибн Халдун в своём «Введении» (аль-Мукъаддима) частично склонялся к тому же, выражаясь иными словами. Той же точки зрения придерживались и некоторые современные исламские мыслители, например аль-Кавакиби. Я же отношу Ибн Халдуна и аль-Кавакиби к величайшим политическим мыслителям в истории ислама: Ибн Халдун — в древности, аль-Кавакиби — в новейшее время. Оба они выражали ту же мысль, что и аш-Шахрастани, хотя и в разных формулировках. Можно вспомнить лекцию шейха Мухаммад Хасан ад-Дедду, в которой он говорит шести величайших кризисах в истории мусульман, первым из которых начался с смертью пророка Мухаммада, мир ему и благословение. Многие племена отошли от ислама, и это был первый случай, когда у верующих нет определенного правителя. Сподвижники собрались в Бану Саыда и избрали Абу Бакра халифом. Дальше, в истории мусульман происходили другие кризисы, например идеологический радикализм хариджизма, смута такфира и политический раскол, который привел к убийству двух праведных халифов. Третий кризис демографический, количественное расширение ислама с падением качества мусульман, ослабление роли и влияния арабов, усиление роли персов, позже тюрков, внешнее культурное и интеллектуальное влияние, смена омейядского государства на аббасидское, четвертый кризис, по его словам это внешнее военное вторжение, как крестовые походы и монгольское вторжение, пятый кризис – аннулирование османского государства, секуляризация и отказ от шариата как закона, все эти кризисы шейх в целом характеризовал как политические. Последний кризис он назвал религиозным, направленным на аннулирование ислама как религии, представляет из себя попытку разрушить основы самой религии, и как пример он привел проект «авраамической веры» запущенный в некоторых монархиях Залива. Прошлые кризисы в большей мере были направлены на политическую, государственную, военную и законодательную сферу, последний происходит сейчас и направлен против основ переубеждение, религиозных обрядов и ритуальную часть. Возвращаясь к аш-Шахрастани и его словам о том, что первая смута была по причине имамата (власти), и современным секуляристам, которые утверждают, что причина этого кризиса была в «религиозном тексте». Почему же возник этот кризис? В чём его причины — в тексте или в контексте? Вспомним, что именно тогда, с убийства халифов Османа бин Аффана и Али бин аби Талиба, появились хариджитские и шиитские течения, которые в начале были ничем иным как политические оппозиции, что не отменяет влияния таких фактов, как джахилийское племенное соперничество и социальное недовольство и т.д. Различия в религиозных догмах, связанных с вопросом власти были скорее следствием а не первопричиной. Как я уже сказал, светские (секуляристы) мыслители исходят из предположения, что кризис кроется в тексте откровения: мол, там есть пробел, поэтому сподвижники с самого начала и вплоть до конца разошлись во мнениях относительно правителя, механизма его избрания, протоколов. В то время как исламские мыслители склонны к противоположному: проблема не в тексте, а в чём-то ином — в понимании текста, его толковании или в историческом контексте. Необходимо сказать, что секуляристы, или как их еще называют, светские мыслители, изначально не были объективными и беспристрастными. Как люди неверующие в божественность текста, они изначально стремились к дискредитации текста и «разоблачению» убеждений верующих мусульман. По сути, они были и есть частью всего ориенталисткого «востоковедческого» направления, которое поставило своей целью опровержения ислама. Конечно, важнейшим для достижения таких целей было попытка найти ошибки и противоречия в Коране, как фундамента всей исламской религии. Я напоминаю об этом для того, чтобы понимать, что за научным интересом «ученых исследователей» не всегда стоит стремление к познанию истины, но могут быть колониалистические и захватнические задачи, поставленные правителями империй. Мы не против критического мышления, ислам не боится объективной критики, и когда верующий знает что Коран это книги Аллаха, он не сомневается что никто не найдет в ней ошибки или противоречий. Возвращаясь к основному вопросу, я склоняюсь к тому, что исторический контекст сыграл наибольшую роль в политическом кризисе. Тот контекст, в котором появились исламские политические ценности, был особым: 1. политический и юридический вакуум на Аравийском полуострове, где зародился первый исламский политический опыт; Другими словами, ислам в его аутентичных источниках пришел на территорию и к народам, у которых до этого не было развитых и сложных государственных систем, развитых структур административного управления, обычаев и законов регулирующих деятельность власти и взаимоотношения власти и исполнителей. Все это должно было сформироваться на основе исламских первоисточников. 2. окружение полуострова имперскими моделями, оказывающими давление, которые были готовыми к заимствованию. Существование вокруг молодого исламского государства многовековых и больших империй, представлявших существующие государственные образцы, в той или иной мере оказывало влияние на взгляды и представления в сфере государственного развития. Поэтому исламские политические ценности страдали как от внутреннего вакуума, так и от давления соседних имперских моделей, особенно сасанидской и римской. Вследствие этого с самого начала в исламе возникли многочисленные смуты, а позже — новые проблемы. Но прежде чем подробно говорить об этом историческом контексте, сделаю несколько замечаний о самой природе ислама и его политической специфике в сравнении с другими религиями. Исламское послание — это завершающее божественное послание. Всевышний Аллах сделал его завершением своей мудрости. А одна из особенностей этого «завершающего» заключается в том, что оно является всеобъемлющим. Все предыдущие небесные послания были частичными и временными: они не охватывали все стороны жизни и не имели вечной продолжительности, как и не были всемирными. В этом была божественная мудрость: Аллах постепенно воспитывал человечество, шаг за шагом решая его частные проблемы частичными откровениями, пока человечество не созрело для всеобъемлющего и окончательного послания. Философ и мыслитель Мухаммад Икбал указывал на важность завершения пророчества как на знак зрелости человечества. Люди достигли уровня, когда они способны нести полную ответственность. Теперь послание больше не нуждается в живом непогрешимом пророке как в образце, ибо ответственность перешла к умме и обществу. В этом есть отголосок слов Ибн Таймийи в его споре с шиитами о непогрешимости имамов: он утверждал, что «непогрешимость уммы заменяет непогрешимость имамов». Мы не нуждаемся в непогрешимом имаме, поскольку сама умма защищена от ошибки. Точно так же, как говорил Мухаммад Икбал, мы больше не нуждаемся в новом пророке, потому что человечество стало способным взять на себя ответственность; ему лишь необходимо руководствоваться Божественным руководством. По мудрости Аллаха, Пророк ﷺ был послан именно в условиях вакуума, как будто писал на чистом листе. Он не пришел к римлянам или персам. Если бы послание пришло к народу с глубокой культурной и государственной традицией и историческому опыту, то его восприятие было бы затруднено из-за привязанности к прежнему наследию или искажено толкованием через эти традиции. Это и случилось с христианством. Поэтому Аллах послал завершающее послание арабам — народу естественному, без глубоких цивилизационных и культурных традиций, народу воинов, коечников и пастухов, государственные и юридические порядки которых были максимально упрощенными. А в эпоху агрессивных империй невозможно было утвердить послание без силы, которая защищала бы его и служила бы надёжным щитом. Именно поэтому по мудрости Аллаха Мухаммад ﷺ был послан в Аравию — в условиях политического вакуума — и основал государство, а также в условиях юриического вакуума — и установил закон. Те, кто изучают историю религий, понимают различие между этим опытом и опытом других пророков или основателей религий. Например, если взять буддизм (и существует спор, был ли его основатель пророком или философом-мудрецом), то это религия, в которой нет законов и политического видения, а лишь наставления и моральные увещания, без чёткой догматики о Творце и сотворённом. Христианство же: Иса (мир ему) был послан в уже существующее государство — Римскую империю, которая контролировала всё Средиземноморье, включая Палестину и Сирию. Он не основал государства, и проповедовал на земле которой управляло римское право. Иса (мир ему) не принёс законодательство, но подтвердил закон Мусы (мир ему), посланный исключительно израильскому народу. Ислам же явился в условиях политического и законодательного вакуума по мудрости Аллаха, чтобы быть религией всеобъемлющей. Учёные философии религии считают, что минимальные составляющие любой религии — то есть минимальный набор для того, чтобы культурное явление называлось религией — это: 1. вера ( العقيدة ), 2. культ, обрядовая практика ( العبادة ), 3. космологический нарратив, рассказывающий об истоке и о предназначении ( القصة الكونية ). Некоторые религии ограничиваются только этим минимумом — в них нет ни системы морали, ни законодательства, ни основ экономики, ни основ государственности. Ислам же не относится к «религиям минимума», он является религией максимума: в нём есть вера, обрядовая практика, космологический нарратив, а также социальная система, политическая система, воспитательные ценности и многое другое. Если посмотреть на практический опыт Пророка ﷺ, мы увидим, что он основал государство, возглавил армию, установил межгосударственные отношения, направлял послов, назначал судей и наместников. Мы не находим подобного у некоторых предыдущих пророков. Хотя верно и то, что часть пророков, особенно пророки семитских народов, и в особенности пророки сынов Израиля, несли послание с ярко выраженным политическим содержанием. Таким образом, политический компонент в небесных посланиях не является чем-то новым. Муса ( мир ему) имел послание явного политического характера. Дауд и Сулайман (мир им обоим), были царями. Всевышний сказал: «Мы даровали дому Ибрахима Писание и мудрость, и даровали им великую власть» (Коран, 4:54). Секулярные мыслители сегодня требуют от мусульман двигаться по пути, более близкому к христианскому духу и модели, чем к любой иной религиозной модели. Даже если им напомнить, что и в Ветхом Завете упоминались пророки, которые были государственными деятелями, правителями и военачальниками. Так почему в пример берётся исключительно христианская модель? Ответ прост: секулярные мыслители арабского, турецкого, татарского или любого иного «мусульманского» происхождения, учились у европейцев и всех их мысли рождены из европейского опыта, из истории христианской церкви. Истина заключается в том, что ислам является наследником традиции пвсех ророков, чьи послания имели политическое измерение. Во-вторых, пророки, которые не прошли путь государства и власти, не прошли его исключительно по причине неверия большей и наиболее влиятельной части их народов, элит. Другими словами, если бы народ Нуха или Салиха, (мир им) приняли их веру, а вожди и элиты последовали бы за ними, они неизбежно пришли бы к власти и государственности ислама. Даже пророк Юсуф, (мир ему) был министром в Египте, при неверующих властителях и народе. Таким образом, секулярные мыслители, получившие образования в западной или восточной Европе, просто переняли взгляд в прошлом «христианского мира», который сверг с престола церковь, отменил теократическое государство и религиозный закон, наиболее очевидно мы это видим на примерах французской и большевистской революций. Но, как говорится, нельзя перекладывать с больной головы на здоровую. Сегодняшний вызов заключается в том, что исламские проповедники и мыслители не приложили достаточно усилий для извлечения исламских политических ценностей из текстов (Корана и Сунны), чтобы затем перевести их в практические конституционные нормы или конституционные основы для современного государства. Последний опыт мы находим в османском государстве, где законы разрабатывались, как правило, на основе ханифитского мазхаба. Однако, необходимо признать, что несколько веков исламская юриспруденция характеризовалась застоем и такълидом, и двери иджтихада были практически закрыты. Это один из больших вызовов перед исламскими факихами-муджтахидами. Это означает, что жизненно необходимо целенаправленно готовить не просто факихов, но муджтахидов способных объединить знания шариата с знаниями текущей реальности. Я считаю, что все те, кто критикуют саму идею исламского государства или исламской политической системы, просто эксплуатируют этот пробел — то есть недостаток разработок в исламской юриспруденции и упущения исламских юристов в том, чтобы выявить, систематизировать и перевести в практическую плоскость эти ценности. Другими словами, пробел не в священном тексте, а в людях, которые им обладали. Если кратко, то цель данной статьи заключается в том, чтобы рассмотреть некоторые исламские политические ценности, извлечённые из Корана и Сунны, а затем подумать, как их можно перевести на язык современного конституционного права. Эти ценности, по моему мнению, должны стать исламскими критериями для современного государства. Исламские политические ценности можно разделить на два типа: 1. Ценности политического строя — они касаются основания власти, то есть того, что требуется от мусульманской уммы и общества до появления самой власти. 2. Ценности политического функционирования — то, что требуется от власти после её установления. Что касается ценностей политического строя, то первой из них является: 1. Почитание человека и его халифат (наместничество) на земле Это важно, потому что мыслители политической философии, начиная с Аристотеля и «Государства» Платона и вплоть до современных теоретиков вроде Жан-Жака Руссо и Джона Локка, всегда исходили в своих теориях из представлений о начале социальной жизни. Они пытались вообразить, как человек жил до образования организованного общества в форме государства, и строили всевозможные гипотезы — как это можно прочитать в многочисленных книгах о «общественном договоре» у Т. Гоббса, Д. Локка, Ж. Руссо и других. Нельзя забыть Никколо Маккиавели и его «Государь». Когда вспоминают теории социального государственного строя, упоминаются Лоренц фон Штейн и его "социальное государство" с "абсолютным равенством в правах". Или Эмиль Дюркгейм, Леон Гумплович, Карл Каутский, Франц Оппенгеймер, который считается одним из теоретиков социального и государственного строя. Или Мансур Олсон, чьи работы рассматривают вопросы групповой деятельности и её влияния на формирование государства. В исламе же основа общественного договора — это именно почтение, возвышение и назначение человека Аллахом наместником на земле. Человек послан Аллахом на эту землю, чтобы её обустраивать, облагораживать, то есть Творец возложил на него задачу созидания, и сделал его халифом на земле. Это не господство по праву победы в эволюционной гонке или других формах борьбы за власть, как принято считать в материалистических идеологиях. Достаточно прочитать книги современных «мыслителей», как Юваль Ной Харари, которые в своей мировоззренческой шизофрении пытаются представить человека животным, претендующим на божественность. Ислам возвысил человек: «Вот твой Господь сказал ангелам: «Я установлю на земле наместника». (Коран. 2: 30) «Мы почтили сынов Адама и позволяем им передвигаться по суше и морю. Мы наделили их благами и даровали им явное превосходство над многими другими тварями», (Коран. 17: 70). «Аллах — Тот, Кто подчинил вам море, чтобы корабли плыли по нему по Его воле и чтобы вы искали Его милость. Быть может, вы будете благодарны. Он подчинил вам то, что на небесах, и то, что на земле. Воистину, в этом — знамения для людей размышляющих» (Коран. 45: 12-13). 2. Отвержение политического идолопоклонства Тавхид (единобожие) — это не только отрицание идолов в ритуальных обрядах и духовной вере, но и отрицание политического многобожия. Ислам не разделяет жизнь человека на два измерения, в одном из которых он считает богом одного и ему молится и просит, а в другом, что является абсурдом, он преклоняется и покорно подчиняется другому богу. Можно сказать, что исламская политическая система основана на перевёрнутой иерархии, в отличие от деспотической системы, которая строится на обычной иерархии — подобной фараоновой, символизированной египетскими пирамидами. Фараонова иерархия построена на остроконечной пирамиде, на вершине которой стоит фараон, человек узурпировавший власть над другими людьми, заявляющий: «Я — ваш наивысший господь». Под ним находится политическая элита, сросшаяся с ним, — её олицетворяет Хаман в истории Мусы, (мир ему). Ещё ниже — финансовая элита, «финансовая мафия», питающаяся от деспотии и финансирующий её, — её представляет Карун. Далее — пропагандистская сила, необходимая любому деспотическому режиму для продвижения и легитимации власти; в Коране это «колдуны» и «собиратели». В суре «аль-Аараф» сказано: «В городах собирающие», (Коран. 7: 111) — те, кто занимались пропагандой и продвижением деспотической власти. Сегодня их аналогами можно назвать «учёных-легитиматоров» и продажных журналистов. А затем идёт силовой аппарат — войско, стражи, надзиратели с кнутами или дубинками. Всевышний сказал: «Воистину, Фараон, Хаман и их войска были грешниками». (Коран. 28: 84). На самом же дне находится народ. Народ — угнетённый, но вместе с тем и одураченный. Всевышний сказал: «Он обманул свой народ (одурачил, использовал легкомыслие и глупость народа), и они подчинились ему. Воистину, они были людьми нечестивыми», (Коран. 43: 54). Народ — угнетённый и обманутый, но довольствующийся угнетением и рабством. Поэтому Коран возлагает ответственность на всех, включая народ. Народ несет полную ответственность за власть, которою принял. «Воистину, они были людьми нечестивыми». Таким образом, Коран никого не оправдывает в ситуации угнетения — даже сам народ, если он покорно принимает несправедливость. Несогласные из окружения фараона? Коран рассказал о них: «Верующий муж из рода Фараона, скрывавший свою веру, сказал: «Неужели вы убьете человека за то, что он говорит: «Мой Господь — Аллах»? Ведь он явился к вам с ясными знамениями от вашего Господа. Если он лжет, то его ложь навредит только ему самому. Если же он говорит правду, то вас поразит некоторое из того, что он вам обещает. Воистину, Аллах не ведет прямым путем того, кто излишествует и лжет. О мой народ! Сегодня у вас есть власть, и вы господствуете на земле. Но кто поможет нам, если наказание Аллаха явится к нам?». Фараон сказал: «Я указываю вам только на то, что сам считаю нужным. Я веду вас только правильным путем». Тогда тот, кто уверовал, сказал: «О мой народ! Я боюсь, что вас постигнет нечто подобное дню соумышленников», (Коран. 40: 28-30) Вот это и есть фараонова иерархия, которая представлена в истории Мусы, (мир ему). И нет другой истории, которая бы повторялась в Коране столь часто, как эта — и это важный знак, указывающий на политический смысл коранических повествований. 3. Исламская политическая система — это система, основанная на полностью перевёрнутой иерархии: умма стоит выше, а правитель находится под уммой, а не над ней. Но это не «власть народа», как в западной демократии или коммунизме, обе системы претендовали на то, что через определенные механизмы они реализуют волю общества, нации. В исламе, над общиной Всевышний Аллах. И это не теократия, потому что люди лишь исполнители закона Всевышнего Аллаха, а не те, кто от имени Бога придумывает законы, приказывают и запрещают. Отсюда вытекает принцип, который я называю — извлекая его из хадиса в «Сахих аль-Бухари» — «принцип контроля над правителем» (التآمر في الأمير), то есть управление правителем. Исламские юристы должны разрабатывать и развивать системы и механизмы контроля уммы над правителем, и в этом отношении, священный текст ставить задачу, оставив разработку механизма людям, разуму. Этот принцип подтверждается в Сунне, в хадисе о смерти Пророка ﷺ, в известной истории, приводимой в «Сахих аль-Бухари», от Джабира ибн Абдуллаха (да будет доволен им Аллах). Он рассказывает: «К ним в Медине прибыла группа всадников и сказала: “Посланник Аллаха ﷺ сконался, и преемником (халифом) стал Абу Бакр, а люди пребывают в согласии”. Тогда один из мудрецов Йемена, по имени Зу Амр, сказал Джариру: “О Джарир! У тебя есть уважение и почётное положение. И знайте, о арабы, что вы будете в благополучии, если после смерти одного из ваших правителей, вы будите выбирать другого”». То есть: «если после смерти одного из ваших правителей, вы будите выбирать другого, ваше положение будет благополучным». Таким образом, тáаммур (контроль) над правителем означает именно управление и подчинение правителя обществу. Это ясно видно на примере избрания Абу Бакра ас-Сиддика: ведь его не назначил Пророк ﷺ как сына или родственника, он не пришёл к власти в результате военного переворота, не был избран по протекции или родству. Его свободно и сознательно избрала община, после обсуждения и обговаривания аргументов — за его справедливость, честность и благонадёжность, доверие. Вот что означает «контроль над правителем». Йеменский мудрец сказал: «Вы будете в благополучии, пока будете следовать этому пути». Это — полная противоположность «фараоновой иерархии». Исламская политическая система и исламские ценности переворачивают иерархию: умма — наверху, а правители — внизу, подчиняясь умме. Именно поэтому отвержение политического идолопоклонства — крайне важно. Пророк ﷺ, в своём отрицании культа личности, отказался от титула «царь». Он настаивал на этом и негодовал, если его называли царём. В хадисе, приведённом в двух «Сахихах» (аль-Бухари и Муслим), сказано: «Худшие из людей — те, кто называет себя “царь царей”, ибо нет царя, кроме Аллаха». В толковании этого выражения «царь царей» (شاه شاه) поясняется, что так называли себя персидские цари — Сасанидские шахиншахи, т.е. «шах шахов». Пророк ﷺ отказался от титула «царь». А когда к нему пришёл бедуин, охваченный страхом перед ним, думая, что он — монарх, и его тело задрожало, Пророк ﷺ сказал ему: «Спокойнее, о человек! Я не царь, я всего лишь сын женщины из курайшитов, которая ела сушеное мясо». Некоторые арабы с прозорливостью, когда им впервые был представлен ислам, ещё до того, как они его приняли, поняли, что это послание несёт политический смысл, далёкий от монархической модели. Никаких династий, никакой касты избранных, никакой передачи народа и государства по наследству, подобно земле или стаду овец. Так, Мусна бин Хариса аш-Шайбани, вождь племени Бану Шайбан, когда прибыл из Ирака в Мекку на языческий хадж и Пророк ﷺ предложил ему ислам, сказал: «О человек, я вижу, что то, к чему ты призываешь, — ненавидят цари». То есть с самого начала было ясно, что это послание — не только моральных абстракций, не только вера и ритуалы, но также отвержение несправедливости, отказ от порабощения людей и возвышения одних над другими. Это — часть отвержения политического идолопоклонства. В исламской истории был случай, когда один из правителей бувайхи́дской династии (шиитская династия, правившая в Ираке с 945 по 1055 г.) попытался присвоить себе титул «царь царей». Это вызвало волну возмущения среди мусульманских учёных. Нашлись факихи, которых он смог склонить к себе, и они сказали: «Ничего страшного, пусть будет». Всегда найдутся такие «богословы». Но самым решительным противником был имам аль-Маварди (364-450 хиджры/974-1058), автор книги «аль-Ахкам ас-султания» («Политико-правовые постановления»). Он встал категорически против и заявил: «Это запрещено шариатом». Он решительно отверг этот титул и привёл в довод хадис из двух «Сахихов». В итоге бувайхидский царь вынужден был отказаться от этого звания, чтобы не установить дурное новшество, противоречащую хадису Пророка ﷺ. Таким образом, среди важнейших ценностей политического строительства в исламе можно выделить: • отвержение политического идолопоклонства и • переворачивание фараоновой иерархии, превращая её в противоположную, как ясно в истории Мусы, мир ему. 4. Еще одна политическая ценность — соединение милости (فضل) и справедливости (عدل). Справедливость является обязательным минимумом, но ислам призывает к милости. Всевышний Аллах сказал: «По милости Аллаха ты был мягок по отношению к ним. А ведь если бы ты был грубым и жестокосердным, то они непременно покинули бы тебя. Прости же их, попроси для них прощения и советуйся с ними о делах». (Коран. 3: 159). Также «которые делают пожертвования в радости и в горе, сдерживают гнев и прощают людей. Воистину, Аллах любит творящих добро», (Коран. 3: 134). Ибн Таймийе (رحمه الله) в его книге «аль-Джауаб ас-сахих лиман баддала дина аль-Масих» («Правильный ответ тем, кто исказил религию Мессии») писал: «Муса, (мир ему) пришёл с посланием справедливости. Иса, (мир ему) пришёл с посланием милости. А Пророк ﷺ пришёл с шариатом, который объединяет и справедливость, и милость одновременно». Муса (мир ему) пришёл с шариатом, в основе которого лежал закон и политика; в его послании преобладала правовая и управленческая сторона, возможно, в силу особенностей обстоятельств и того вида отклонений и испорченностей, с которыми он пришёл бороться — фараонское идолопоклонство, тирания и угнетение. Иса (мир ему) не принёс ничего, связанного с политикой или законодательством. Его послание было чисто нравственным и моральным, так как он был послан к сынам Израиля, сердца которых ожесточились, душа очерствела, а в религиозной жизни и обрядах возобладала формалистическая законничность — одна из болезней религиозности в некоторых культурах. А Посланник Аллаха ﷺ объединил справедливость и милость (فضل), закон и духовность. Его послание объединило и то, и другое. Поэтому Всевышний сказал: «Воистину, Аллах повелевает справедливость (عدل) и добродетель (إحسان)» (Коран, 16:90). Справедливость — это основа: все права людей должны быть восстановлены и защищены. А уже затем, если человек захочет проявить милость и благодеяние — это другое дело. Таким образом, соединение милости и справедливости — это особенность исламского послания и исламского шариата, которая выделяет его среди других религий. В этом есть важный политический смысл: ислам — это не только увещевания, но и реальные позиции и сопротивление злу. Увещеваний и назиданий обращенных к совести недостаточно. Недостаточно надеяться, что совесть угнетателей заставит их отказаться от зла и вернуть чужое. Необходимо останавливать руку угнетателя и противостоять ему. 5. Среди исламских политических ценностей есть также обязательность организации политической власти. Мусульманская община обязана установить политическую власть, которая будет заботится об организации мирской и религиозной жизни общины. Факихи политической юриспруденции выражали это через формулу «обязательность назначения имама». У ранних мусульманских учёных нет разногласия относительно того, что у мусульман должно быть государство и власть. Первое что сделали сподвижники, да будет доволен ими Аллах, после смерти пророка, мир ему, это избрание правителя. Мусульманские факихи сделали этот вывод из текстов (Коран и хадисы), другие — через разум и рациональное мышление, третьи — из того и другого вместе. Но принципиальных разногласий в этом не было. В многих исследованиях беспорно доказано, что существует множество прямых текстов в Коране и Сунне, подтверждающих обязательность установления исламской политичечской системы. В сунне это десятки хадисов — как в словах, так и в делах Пророка ﷺ. Их почти невозможно сосчитать, потому что сама модель жизни Пророка ﷺ в Медине была основана на государственности: организация власти, армии, сбор закята, судопроизводство и так далее. 6. Из ценностей политического строя также: равенство в политической дееспособности. Ислам уравнял людей в их способности занимать политические должности. Поэтому Пророк ﷺ сказал: «Слушайтесь и подчиняйтесь, даже если над вами будет поставлен абиссинский раб с головой, похожей на изюм». Здесь указание на то, что даже в арабском обществе времён Пророка ﷺ существовали этнические и социальные предрассудки: против одного — за то, что он чёрный, против другого — за то, что он абиссинец или не имеет родовитого происхождения. Но всё это не умаляет политической компетентности человека. В другой версии хадиса сказано: «Даже если над вами будет поставлен абиссинский раб с отрезанными конечностями». И все эти хадисы достоверны. Когда некоторые люди стали критиковать назначение Усамы ибн Зейда военачальником, Пророк ﷺ разгневался и сказал: «Если вы подвергаете сомнению его командование, то ведь ранее уже подвергали сомнению командование его отца. Клянусь Аллахом, он был достойным командования, и этот — один из самых любимых мне людей». Естественно, равенство возможности подразумевает, что компетентный и способный человек может занять любую должность, не взирая на его родословную, бедность, цвет кожи, происхождение. Единственное требование — это наличие необходимых качеств, знаний и характеристик. В коранической истории Талута яркий пример: «Их пророк сказал им: «Аллах назначил вам царем Талута (Саула)». Они сказали: «Как он может стать нашим царем, если мы более достойны править, чем он, и он лишен достатка в имуществе?». Он сказал: «Аллах предпочел его вам и щедро одарил его знаниями и статью», (Коран. 2:247). 7. Здесь мы подходим к старой проблеме в исламском политическом наследии — вопросу курейшитского происхождения (القرشية). Согласно большинству классических суннитских факихов, условием для халифа было принадлежать к Курейшу. Для шиитов это было ещё строже, поскольку они вообще ограничивали имамат определённой семьёй - потомками Али и Фатимы, да будет доволен ими Аллах. Шиитскую догмы я не буду рассматривать, так как она основана на домыслах. Что касается курайшизма, то у этого требования есть основание в хадисе. Однако, встает вопрос, как правильно понимать этот хадис, идет речь о всех временах, или это требование ограничено временем силы, влияния и особого положения курайшитского племени среди мусульман. Поэтому, некоторые ученые поставили вопрос: может ли быть так, что шариатские тексты с одной стороны призывают к политическому равенству, а с другой ограничивают должность халифа одним племенем или родом? Я думаю, что нет. Хадис достоверный, более того, муттаватир (многократно переданный в разных версиях). Тут нет сомнений в его подлинности. Даже Ибн Хаджар собрал различные версии и пути передачи этого хадиса в отдельной книге, в трактате под названием «Лаззат аль-‘айш фи хадис аль-аимма мин Курейш». Таким образом, проблема не в достоверности хадиса, а в его толковании. Все версии хадиса «аль-аимма мин Курейш» («имамы из Курейша») — это хадисы-сообщения (خبرية), а не хадисы-приказы. Другими словами, сама формулировка на арабском языке несет сообщение, а не приказ. Ни в одном из версий нет формы повеления. Ошибка возникла тогда, когда этот хадис начали воспринимать как повеление без доказательства. А причиной этому стали определённые культурные и социальные предвзятости в обществе. В конечном итоге понимание шариатских текстов в любую эпоху не может быть отделено от культурного контекста. И нельзя исключить того, что племенная культура Аравии оказала влияние на понимание этих текстов. Ибн Кутайба в своей книге «Гариб аль-хадис» был одним из немногих учёных, которые уже давно заметили это. Он сказал, что слова Пророка ﷺ «имамы из Курейша» — это информация, а не постановление. То есть это своего рода сообщение о будущем, что власть действительно останется у Курейша на долгое время. Некоторые хадисы о «Руководители из курайшитов» невозможно воспринимать буквально. Например, в «Сахих Муслим» говорится: «Руководители из курайшитов», а в другой версии: «Люди следуют за курайшитами в добре и зле». Но возможно ли по Шариату, чтобы от людей требовали следовать за курайшитами в добре и зле? Конечно, это невозможно с точки зрения Шариата по многим причинам, и, естественно, многие другие достоверные хадисы противоречат этому. Поэтому принцип равенства в политических правах остаётся одной из важнейших ценностей политического строительства в исламе. 8. Среди политических ценностей исламского политического строя — легитимность политического представительства. Это старая проблема, известная политическим философам со времён древнегреческой демократии. Древнегреческая демократия в городах-государствах была прямой демократией, и Римская республика, прежде чем стать империей, также была прямой демократией. Этот тип прямого правления привёл к большому хаосу, который в конечном счёте завершился крахом политической системы, поскольку он был основан не столько на политическом представительстве, сколько на прямом участии. Ислам же, по сути, основан на принципе политического представительства. Община является политическим авторитетом, и легитимность власти исходит от общины, но община не занимается политикой напрямую, а делает это через представительство, выбирая тех, кто будет её представлять. Прямое управление народа скорее утопия, реализовать которую невозможно. В «Сахих аль-Бухари» есть глава «Назначение ‘уарафаа’ (представителей) для людей», и «‘уарафаа’» — это представители общины, такие как вожди племён или авторитетные люди. Пророк (мир ему и благословение Аллаха) применял этот принцип с самого раннего времени, в первом политическом акте в своей жизни — присяге при Акабе, когда представители ансаров, которые представляли свой народ, принесли ему присягу. Подобным образом, существовало представительство через «нукъабаа» (главы), которых Пророк (мир ему и благословение Аллаха) назвал и назначил над ними старшего, «накъиб ан-нукъабаа», — Саада ибн Зурара. Таким образом, вопрос представительства является одним из основополагающих принципов в исламской политической системе, чтобы не допустить хаоса. 9. Среди основополагающих или структурных политических ценностей в исламе — шура́ (совет) в построении власти. Шура́ — это ценность, о которой многие говорили, и она хорошо известна, но я хочу обратить внимание на формулировку, которая приведена в Коране, поскольку нет более красноречивого выражения, чем кораническое. Споры велись вокруг того, кого включает шура́ и кто имеет право быть членом совета и т. д. Я считаю, что лучшее правило здесь — это кораническое выражение, как сказал Всевышний Аллах: «Их дело — шура́ (совет) между ними» (Коран. 42/38). Таким образом, каждый, чьё дело обсуждается, имеет право на участие в совете по этому делу. Это и есть настоящее правило для шуры́. Тот, кто имеет отношение к делу, обладает знанием и пониманием дела, принимает в нём участие и несет долю ответственности за это дело. Например, если мы хотим выбрать главу государства, это касается жизни всех нас, и предполагается, что весь народ имеет право на выборы, но исключаются маленькие дети или умалишенные и т.д. Но если мы хотим выбрать главу профсоюза, нельзя сказать, что весь народ должен выбирать. Совет должны проводить те, кого это касается: военные, учителя, врачи, фармацевты и другие, потому что это их дело. В конечном счёте, шура́ касается того, чьё это дело, то есть того, кто затронут этим и имеет право на участие в принятии решения. Конечно, не всегда это возможно физически, поэтому должны быть уполномоченные представители и делегаты, и эту практику начал сам Пророк, мир ему и благословение. Из аята следует, что сама власть одних людей над другими изначально получает свою легитимность исключительно из исполнения принципа шура́. Совещание общины основа её власти. Муша́вара (совещание) — это также ценность политического процесса, и она связана с построением власти и принятием решений. Необходимо различать между шура́ и мушавару́. Первое установлено для мусульман, второе было приказано Пророку, мир ему. Доказательством того, что они различны, является то, что Пророку (мир ему и благословение Аллаха) не было приказано проводить шуру́, но было приказано проводить мушавару́, как сказал Всевышний Аллах: «И совещайся с ними в делах» (Коран 3:159). «Ша́вара» — это глагол по форме «муфаа’ала», и его корень в арабском языке — «муша́вара» или «шу́ра», как сказал Ибн Малик в «Альфии»: «для ‘фаа’иль’ – ‘фи’ааль’ и ‘муфаа’ала’», что означает, что любой глагол на форме «фаа’иль» имеет источник «фи’ааль» или «муфаа’ала», как, например, «къатала» (сражался) имеет источник «къитааль» (сражение) и «мукатала» (двухстороннее сражение). Таким образом, «ша́вара» (совещался) имеет источник «муша́вара» (совещание). Итак, Пророку (мир ему и благословение Аллаха) было приказано проводить мушавару́, а не просто шуру́. А остальным мусульманам было приказано проводить шуру́. Шура́ касается построения власти, а пророкам шура́ не приказывается, потому что их политическая легитимность исходит не от людей, а от Аллаха. В этом разница. Разница между пророками и другими людьми в том, что политическая легитимность пророков исходит от Всемогущего и Великого Аллаха, а не от людей. Поэтому Он, Всемогущий и Великий, сказал: «Кто повинуется Посланнику, тот повинуется Аллаху», (Коран. 4/80) и сказал: «Воистину, те, которые присягают тебе, присягают Аллаху». Таким образом, у них нет выборов или добровольной присяги в человеческом понимании, потому что подчинение их власти является частью повиновения Господу и вероучения религии. Пророк (мир ему и благословение Аллаха) сказал в хадисе от Ибн аль-Лутбии: «Что это за человек, которого мы отправили по делу, которое вверил нам Аллах (сбор закята), и он говорит: «Это для вас, а это подарили мне». Если бы ты сидел в доме твоего отца и матери, получил бы этот подарок?!». (Бухари и Муслим) Пророк (мир ему и благословение Аллаха) получает свою легитимность не от людей, а от Аллаха, и так же все пророки. Любой другой, кроме пророков, получает свою политическую легитимность от людей, и это то, что сегодня в западной политической мысли называется народной легитимностью или представительной легитимностью. Различие в том, что в исламской системе, исполнительную власть люди передают человеку в соответствии с условиями и принципами, установленными Аллахом. Исламская система отличается о теократии. Теория божественного права, которую исповедовали некоторые монархи Европы, как и другие древние правители Египта, Ирана, Индии и других империй, заявляя: «Мы получаем нашу легитимность не от вас, о народ, а от Бога» фундаментально отличается от исламской концепции. Во-первых, это подлог в отношении Всевышнего Аллаха. Только пророки (мир им) получают свою легитимность от Творца через божественное откровение. И здесь принципиальным будет отличие истинных пророков от лжепророков. Важно то, что шу́ра (совет) касается построения власти, и среди важных ценностей политического строительства — необходимость быть с общиной и её имамом (лидером). Через шу́ра мусульмане передают исполнительную власть одобренному ими человеку, лишь так он получает право на подчинения остальных членов общины, в рамках соблюдения им покорности Всевышнему Аллаху. Всевышний Аллах сказал: «Повинуйтесь Аллаху, повинуйтесь Посланнику и обладающим влиянием среди вас», (Коран. 4: 59). Этот аят ясно говорит, что повиновение Аллаху и Его посланнику самостоятельная и безоговорочная, но повиновение обладателям власти зависит от повиновения обладателей власти Аллаху и Его посланнику. 10. Необходимость быть с общиной и её имамом (руководителем, лидером) Конечно, это упоминается во многих хадисах, и у нас нет времени перечислять все тексты, все это задокументировано. Что означает «быть с общиной и её имамом»? Это означает, что мусульманин должен жить в рамках политической системы, в которой есть порядок, закон, дисциплина и возможность обязать преступника соблюдать границы. Вера и ислам человека не будут полными, если он живёт отдельно от общины, подобно отшельнику. Также, если его личное мнение отличается от мнения общины, он должен принять мнение общины, подчиниться ему. Он может стремиться изменить её мнение через убеждение и аргументы, но когда решение становится решением общины, каждый должен ему следовать. Чтобы не было искаженного толкования этих слов, укажем, что речь идет о мнении в рамках иджтихада и спорных вопросов. Всевышний Аллах сказал в Коране: «О те, которые уверовали! Повинуйтесь Аллаху, повинуйтесь Посланнику и обладающим влиянием среди вас», (Коран. 4:59). Также в хадисе пришло: «Держись общины мусульман и их предводителем», (Бухари 3606, Муслим 1847, Абу Дауд 4244). 11. Единство исламской уммы (общины) Среди ценностей политического строя — единство и солидарность исламской уммы. Её единство вечное: «И воистину, эта ваша умма — умма единая», (Коран. 23/52). Это говорится после упоминания нескольких пророков (мир им), это единство уммы во времени. И её единство в пространстве также утверждено Кораном. Единство уммы является проявлением религиозного братства: «Воистину, верующие — братья», (Коран. 49/10). Конечно, единство общины и единство уммы — это важные принципы, которые тщательно соблюдали мусульманские факихи (правоведы), до такой степени, что они говорили: «Не дозволено существование двух имамов на земле», то есть, в первые века ислама у мусульман должен быть только один политический лидер. Но здесь идет речь о идеальном положении вещей, к которому необходимо стремиться по возможности. Когда Аббасидское государство начало распадаться и исламский мир стал обширным, факихи начали пересматривать свою позицию и сделали оговорки: «Если это в очень далёких странах, и между ними и Халифатом есть море или горы, то нет проблем существования у них своего правителя». То есть, они начали приспосабливаться к реальности политического распада или дальних расстояний. Но истина остаётся: единство уммы — это обязанность, не ограниченная политическими границами различных политических систем. Единство уммы может проявляться во многих аспектах, даже если она поделена на несколько государств. Поэтому, не следует путать единство уммы с единством государства. Может показаться, что политические факихи попали в тупик, потому что они смешали единство уммы в целом с единством государства и власти. В идеале это необходимо, но в реальности этого не было большую часть истории мусульман. Часто, правители отдельных образований, формально признавали власть халифа в столице и молились за него в пятничных проповедях. Единство нельзя привязывать к единству общины верующих так, как будто без единой политической структуры верующие не способны быть в единстве в очень многих его формах и проявлениях. Умма может быть единой, даже если мусульмане не являются одним государством. Конечно, мусульмане распались на государства ещё в ранний период, по крайней мере, с третьего века по хиджре, когда начался Омейядский халифат в Андалусии, затем пришли Фатимиды в Египте, и возникло много государств на окраинах Аббасидского государства, которые номинально подчинялись ему, но были независимы. Не следует рассматривать единство уммы здесь как единство государства, особенно в современном контексте. Многие предложили решения для вопроса единства, которые соответствуют современным реалиям. Аль-Кавакиби в книге «Умм аль-Къура» представил своё видение, Малик ибн Набий в книге «Идея исламского содружества» также представил другое видение, и Абдурраззак ас-Санхури в книге «Халифат», имам Юсуф аль-Карадави упоминал свое видение, проводя аналогии с ЕС — все они разработали теорию исламского единства в различных реалиях. 12. Подчинение легитимной власти и границы лояльности. Теория гибкого единства, основанная на гибкой координации, а не на принудительной структурной интеграции, потому что принудительная интеграция часто неразумна и иногда невозможна. Среди исламских политических ценностей: подчинение законной власти. Конечно, есть очень много хадисов о подчинении, и, как заметил Ибн Хаджар, а до него имам аш-Шафии, причина настойчивости приказа подчинятся в пророческой Сунне в том, что арабы привыкли не подчиняться друг другу. Они были слишком свободными, поэтому им было сложно принимать централизованную власть для всех. Их поэт сказал: «Со времён Адитов мы пленяли царей, убивали их и сражались с ними. И когда другие народы падали ниц перед своими королями, наши сподвижники говорили: «Если у нас младенец перестанет кормиться грудью, тираны падут ниц перед ним». Они были непокорными и слишком свободолюбивы, поэтому шариатские тексты были настойчивыми в призыве к подчинению амиру— хотя впоследствии эти тексты были использованы тиранами для оправдания покорности деспотизму и тирании — их истинная шариатская мудрость заключается в том, чтобы приучить самовольный, непокорный арабский менталитет, который избегает любого закона и порядка, к духу организованной общины, государства, общего закона и порядка. Вот в чём заключается шариатская мудрость. Вспомним хадис, который некоторые современники толкую превратно: «Повинуйся правителю, даже если будет бить и отбирать имущество». В этом хадисе говорится о справедливом наказании и законном взимании из имущества. Например, наказание за преступление или взимание закята, штрафа и т.д. 13. Запрет на стремление к власти и осуждение страсти господства Среди ценностей политического строя — запрет на страстное стремление к власти. Об этом говорится во многих хадисах, из которых следует что нельзя назначать того, кто стремится к власти, как сказал Пророк (мир ему и благословение Аллаха): «Мы не назначаем на это дело того, кто его просит». Исключением является случай политического вакуума и крайней необходимости. Если есть вакуум, каждый уверенный в своих способностях может предложить свою кандидатуру. Поэтому аль-Маварди сказал, что некоторые сподвижники добивались власти, и ни один требующий не был отстранён или осужден. Это означает, что никто из них не осуждал того, кто стремился занять пост халифа, потому что это была ситуация политического вакуума и необходимости. Если ты искренне веришь, что ты самый достойный для этой задачи и что она будет утрачена, если её возьмёт кто-то другой, то ты имеешь право просить её и предлагать себя. В качестве доказательства этому они приводят слова Юсуфа (мир ему) царю Египта: «Назначь меня ответственным за земледельческие хранилища, ведь я знающий и достойный доверия», (Коран. 12: 55). 14. Заключение политической присяги (бай’а) Среди ценностей политического строя — заключение политической присяги (бай’а). Конечно, первая политическая присяга в исламе — это присяга при Акабе. Это была политическая присяга, основанная на том, что Пророк (мир ему и благословение Аллаха) перейдёт в Медину, и ансары будут защищать его, как они защищают своих жён и детей. Конечно, это подразумевало их согласие принять его как политического лидера Медины. Затем присяга продолжалась, и её смысл в том, что общественный договор в исламе основан на взаимном согласии, а не на принуждении или наследовании. Поэтому она не заключается под принуждением. Именно поэтому аль-Маварди в своей книге «Аль-Ахкам ас-Султания» сказал, что «присяга — это договор добровольный и основанный на выборе, в который не входят принуждением или насилием». Вот четырнадцать ценностей политического строя. Затем идут ценности политического функционирования, которые можно вывести из шариатского текста. 15. Обращение к Аллаху и Его Посланнику Первая из ценностей политического функционирования — обращение к Аллаху и Посланнику. На нашем современном языке это означает, что у государства должна быть исламская основа. У любого государства есть религиозная или идеологическая основа. Даже те государства, которые претендуют на "демократичность", "либерализм" и "плюрализм", на самом деле не являются такими в абсолютном смысле слова. Мы же говорим о реальном положении вещей, а не писанине на бумажке. В США, в Германии, в Франции, людей преследуют, увольняются, обыскивают, арестовывают, сажают в тюрьма за справедливые мнения и позиции совести, которые соответствуют и морали и закону, но расходятся с идеологическими предпочтениями правящих кругов. В любом государстве обязательно существует идеология правящей группы. Государство мусульман не будет считаться исламским, даже если оно достигнет материальной справедливости и уважения общих прав, если у него нет исламской основы, исламской моральной и законодательной основы. Всевышний Аллах приказал возвращаться к Аллаху и Посланнику в контексте разногласий между правителями и гражданами: «О те, которые уверовали! Повинуйтесь Аллаху и повинуйтесь Посланнику и обладателям власти среди вас. Если же вы препираетесь в чём-либо, то обратитесь к Аллаху и Посланнику». Здесь контекст указывает на то, что под «препирательством» подразумевается, как пояснил Ибн Таймия, разногласие между правителями и подчиненными. Если правители и подчиненные расходятся во мнениях — например, является ли этот правитель законным или нет, должен ли он вести нас или кто-то другой, или любой другой вид разногласий — то возвращение должно быть к Аллаху и Посланнику, то есть к текстам Корана и Сунны. Конечно, «возвращение к Аллаху и Посланнику» на нашем современном языке означает равенство перед законом, то есть нет разницы между правителем и подчиненными, между господином и слугой в вопросе подчинения единому закону. Обладатели власти лишь исполнители закона Аллаха. 16. Следование за большинством Среди ценностей политической деятельности — следование за большинством в спорных вопросах. На нашем современном языке это означает, что большинство является предпочтительным. С шариатской точки зрения, это один из решающих факторов в политических разногласиях. Даже Омар ибн аль-Хаттаб (да будет доволен им Аллах) наставлял комитет, который занимался выбором халифа после него, и сказал: «Пусть меньшинство следует за большинством». «Следование меньшинства большинству» означает, что если люди разошлись во мнениях, и большинство людей с этим кандидатом, а меньшинство — с тем, то с шариатской точки зрения, меньшинство должно принять мнение большинства. И в шариатских текстах это выражается как «следование за наибольшей группой» или «приверженность к большинству» в хадисе: «Держись превосходящего большинства». И сподвижники придерживались этого, конечно, не всегда был консенсус в выборе некоторых из праведных халифов, но это не оспаривает их политическую легитимность, так как большинство выбрало их. 17. Сдерживание несправедливого Среди важных ценностей политической деятельности — сдерживание несправедливости. Об этом говорится во многих хадисах, что если люди не будут сдерживать несправедливого, Аллах может наказать их всех вместе. От Абу Бакра аль-Сиддика, да будет доволен им Аллах, который сказал: «О люди! Вы читаете этот аят: {О те, кто уверовал! Вы должны заботиться о себе. Те, кто заблудились, не причинят вам вреда, если вы будете праведны}(Коран. 5:105). И я слышал, как Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Если люди увидят несправедливость и не остановят ее, то Аллах охватит их всех наказанием». (Абу Дауд. Ат-Тирмизи. Ибн Маджа) Когда общество не сдерживает несправедливого, оно попадает в большую беду, распространяется угнетение и тирания как снежный ком, и это приводит к разрушению всего общества, государства, цивилизации, как писал еще Ибн Халдун. Затем общество заслуживает общего наказания. Слова «Аллах может наказать их всех вместе» означает, что молчание перед несправедливостью делает нас заслуживающими общего наказания. Поэтому некоторые общества страдают от гражданских войн и бедствий, голода и коррупции, потому что изначально молчали перед несправедливостью и деспотизмом. Ибн Таймийя в «Минхадж ас-Сунна» говорит, что если бы люди с самого начала сдерживали несправедливого, это предотвратило бы причину смуты. Проблема — это изначальная несправедливость, а потом люди начинают оплакивать общую смуту, когда уже поздно. Но смута началась не сегодня, когда начались междоусобное кровопролитие или беззаконие негодяев, а тогда, когда случилась первая несправедливость, и мы молчали. Смута началась, когда людей пытали и убивали в асадовской тюрьме Тадмор, когда людей пытали в других тюрьмах, таких как Военная тюрьма или тюрьма Тора в Египте. Смута усиливалась несправедливым тюремным заключением таких людей как Мухаммад Мурси и Рашид Ганнуши. Смута углубляется в Саудовской Аравии и ОАЭ, и с каждым новым несправедливо заключенным совести и подвергавшимся пыткам эти страны приближаются к всеобщей беде. Все народы вкусят плоды своего согласия на несправедливость в равной мере и в свое время. Народы и страны, поддерживающие несправедливость сионисткой оккупации и злодеяния против палестинцев, обязательно получат смуты и горе у себя дома. Россияне испытывают внутренние беды, смуты и будут испытывать много горя, потому что молчат и поддерживают несправедливость своей власти. Это закон Творца вселенной, который не делает исключений. Один сирийско-канадский друг, которого страшно пытали в Сирии, рассказал мне свою историю. Американцы несправедливо и преступно передали его режиму Хафеза Асада после событий 11 сентября, и там его ужасно пытали. Мухаммад Мухтар аш-Шанкити встретился с ним в Оттаве после этого. Его зовут Махер Арар, и его история получила широкую огласку, так что даже глава канадской разведки подал в отставку из-за этого, это вызвало большой скандал, и канадское правительство выплатило ему компенсацию в десять миллионов долларов за причинённую ему несправедливость. Но он сказал мне удивительную вещь: «Клянусь Аллахом, брат мой, эта тюрьма исправила мою веру». Я спросил его: «Как?» Он сказал: «У меня были проблемы с верой в ад, в наказание огнём. Я считал, что это невозможно, что несправедливо наказывать людей огнём, потому что это ужасное наказание, и что люди не могут совершить столько зла и несправедливости, чтобы заслужить ад. Но когда я жил среди этих адских мучителей и они подвергали меня этим пыткам, я понял, что Всевышний Аллах справедлив, и что действительно существуют среди людей те, кто заслуживает худшего, чем ад». Среди его забавных историй — то, что он вышел из тюрьмы с изменённым мировоззрением. И, конечно, сдерживание несправедливого является одной из великих задач, выполнение которой защищает все общества от несправедливости которое может охватить всех, и выполнение этой задачи оберегает весь народ от смут до того, как зло распространится. Вспомним мусульманских добровольцев, которых несправедливо и преступно выдали российским агрессорам, затем их пытали и мучали. Если общество не остановит несправедливость к одному, оно само станет жертвой общей несправедливости. И здесь нет различия между мусульманами и не мусульманами. Как писал Ибн Таймия: "Аллах поддержит справедливое государство, даже если оно неверующее. Аллах не поддержит несправедливое государство, даже если оно мусульманское". Поэтому, мы не сомневаемся, что Аллах наградит народы Ирландии, ЮАР, Испании и Колумбии, хотя они не мусульмане. Поэтому в исламе важное место занимает доктрина призыва к одобряемому и удержание от порицаемого. «Вот некоторые из них сказали: «Зачем вам увещевать людей, которых Аллах погубит или подвергнет тяжким мучениям?». Они сказали: «Чтобы оправдаться перед вашим Господом. Быть может, они устрашатся». Когда они забыли о том, что им напоминали, Мы спасли тех, которые запрещали творить злодеяния, и подвергли ужасным мучениям беззаконников за то, что они поступали нечестиво». (Коран. 7: 164-165). Сахих аль-Бухари передает от ан-Нумана ибн Башира, который сказал: «Я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Тот, кто стоит на страже границ Аллаха и соблюдает их, подобен людям, которые разделили между собой корабль: одни заняли верхнюю часть, а другие — нижнюю. Те, кто находился внизу, когда хотели набрать воды, проходили мимо тех, кто был выше них, и говорили: «Если бы мы пробили отверстие в нашей части и не причиняли вреда тем, кто выше нас». Пророк ﷺ сказал: «Если они позволили бы им сделать что хотели, то все погибли бы, а если бы они взяли их за руки, то спаслись бы сами и все остальные». 18. Государственные средства — это имущество Аллаха а не правителя «Имущество Аллаха» — это термин, который встречается в нескольких пророческих хадисах, и он означает государственные (общественные) средства. Это красивое выражение, потому что оно придаёт этому имуществу святость и неприкосновенность, показывая, что его неприкосновенность строже, чем неприкосновенность частного имущества. В хадисе сказано: «Что это за люди, которые небрежно распоряжаются деньгами Аллаха?» Омар ибн аль-Хаттаб (да будет доволен им Аллах) говорит: «Пророк (мир ему и благословение Аллаха) брал из военных трофеев средства на содержание своей семьи на год, а затем оставлял остальное в ‘имуществе Аллаха’, то есть делал это государственными средствами». В Священном Коране посягательство на государственные средства названо «гъулуль» (воровство). Всевышний сказал: « Пророку не подобает незаконно присваивать (гъулуль) трофеи. Тот, кто незаконно присваивает трофеи, придет в День воскресения с тем, что он присвоил». (Коран. 3: 161) В чтении Хафса от Асима «йагъулл», а в чтении Нафиа «югъалл», и оба значения прекрасны: правителю не дозволено брать из государственных средств, и подданному также не дозволено воровать из них. Это запрет с обеих сторон. Одна из самых известных историй об этом — история Ибн аль-Лутбии, человека, которого Пророк (мир ему и благословение Аллаха) отправил собирать закят. Когда он вернулся, он сказал: «Это ваше, а это подарено мне лично». Тогда Пророк (мир ему и благословение Аллаха) разгневался, обратился к людям с проповедью и сказал: «Что это за человек, которому мы вверяем дело из того, что вверил нам Аллах, и он говорит: «Это для вас, а это подарено мне?» Почему бы ему не посидеть в доме своего отца и матери и посмотреть, принесут ли ему что-нибудь в дар?». Т.е. речь шла о полученном подарке при исполнении должностных государственных обязанностей. Смысл здесь в том, что то, что произошло, мы сегодня называем «злоупотреблением властью». Политический пост заставляет людей дарить тебе подарки не ради тебя самого, а чтобы воспользоваться твоей властью или повлиять. Поэтому было сказано: «Подарки правителям — это воровство». В этом смысле слова передали от Пророка, мир ему, Ибн Аббас и Джабир бин Абдуллах. (ат-Табарани и Абу Наим) Государства, которые уважают себя сегодня, особенно демократические, запрещают подарки правителям и политическим деятелям. Например, в Конституции США говорится, что любой подарок президенту или американскому чиновнику, превышающий определённую сумму — возможно, две тысячи долларов — должен быть передан в государственную казну. Это сделано для того, чтобы не было злоупотребления властью. Но, как мы часто видим, прописанное в законе часто расходится с реальным положением вещей, и для этого придумывают самые разные «схемы». Политики под разным видом получают подарки, создается лобби, растет коррупция, появляется доля в прибыли, используются связи и т.д. 19. Сохранение вверенного (амана) — важнейшая ценность политической деятельности Амана имеет два значения: Первое — это то, что сам пост является доверием (амана). Поэтому Пророк (мир ему и благословение Аллаха) сказал Абу Зарру: «Ты слаб, а это амана (доверенное под ответственность)». И когда христиане Наджрана попросили его назначить для них честного (амин), он сказал: «Я назначу для вас самого честного человека: Абу Убайду ибн аль-Джарраха». Таким образом, честность на государственном посту обязательна. Амана – честность с тем, что тебе доверили, значить сделать все что в твоих силах для сохранения доверенного. Второе значение — тот, кто занимает государственный пост, должен быть честным и компетентным. В исламе недостаточно одной только честности и благочестия, к ним обязательно должны прилагаться компетентность, опыт и способность. Не каждый честный силён, и не каждый сильный честен. Поэтому Ибн Таймийя, да помилует его Аллах, в своей книге «Ас-Сияса аш-Шар’ия» сказал, что сочетание честности и силы в людях встречается редко. Затем он привёл два прекрасных примера среди сподвижников (да будет доволен ими Аллах). Он сказал, что Абу Зарр (да будет доволен им Аллах) был честным, конечно, он был известен своим аскетизмом и правдивостью, но он не был сильным для исполнения должностных обязанностей. Поэтому Пророк (мир ему и благословение Аллаха) сказал ему: «О Абу Зарр, ты слаб, а это амана (доверенное под ответственность)». В другой версии: «О Абу Зарр, ты слаб, и я люблю для тебя то, что люблю для себя. Не будь правителем даже над двумя и не будь опекуном имущества сироты, ты слаб». Слабый не может быть правителем, даже если он честен и правдивый. Ибн Таймийя сказал, что Халид ибн аль-Валид уступал Абу Зарру в поклонении, аскетизме, религиозном благочестии. Но Пророк (мир ему и благословение Аллаха) назначал Халида ибн аль-Валида командующим в войнах с тех пор, как тот принял ислам, хотя иногда он совершал то, что не нравилось Пророку (мир ему и благословение Аллаха). Дошло даже до того, что Пророк (мир ему и благословение Аллаха) поднял руки и сказал: «О Аллах, я отрекаюсь от того, что совершил Халид», когда при взятии Мекки была убита одна женщина, которая, кстати, сама напала на воинов. Он сказал это трижды, этот хадис приводится в «аль-Бухари». Ибн Таймийя сказал, что Абу Зарр был лучше Халида в части религиозной праведности и правдивости. И несмотря на это, Пророк (мир ему и благословение Аллаха) сказал ему: «О Абу Зарр, я вижу, что ты слаб». Смысл здесь в том, что одной честности недостаточно, но необходима сила, необходим опыт и умение. И поскольку сочетание честности и силы в людях встречается редко, лучше всего, чтобы руководство было коллективным. Вы не найдёте одного человека, в котором бы сочетались все эти качества. Если эти качества не сочетались даже в великих сподвижниках, то тем более они не будут сочетаться в нас. Мало кто из сподвижников сочетал в себе честность и силу, я не нашёл таких, кроме, возможно, двух человек. Передаётся о Омаре (да будет доволен им Аллах) в одном из хадисов, что Пророк (мир ему и благословение Аллаха) сказал... Среди сподвижников Пророка, кто сочетал в себе Амана (доверие, надёжность) и Кувва (сила, мощь), выделяются: Омар ибн аль-Хаттаб: Пророк описывал его, говоря, что если вы назначите Омара, то найдёте его сильным, надёжным, который не боится порицания ради Аллаха. Абу Бакр ас-Сыддык, Оман бин Аффан и Али бин аби Талиб собрали в себе лучшие качества руководителей, хотя конечно каждый обладал некоторыми характерными ему сторонами. Конечно, Ат̣тāб ибн Усайд: Наместник Пророка в Мекке, который был строг к сомневающимся (или неправедным) и милостив к верующим, сочетая эти два качества в исполнении политических (управленческих) обязанностей. 20. В заключении вспомним важные принципы политической деятельности, указания на которые пришли в аятах и хадисах: А. Мушавара (Совет) в принятии решений: участие в совете отличается от Шарака (участия) в построении власти и включает в себя тех, кого касается данное дело. Б. Нусх (Искренность, наставление): Принцип, согласно которому подчиненные должны быть правдивы с правителем (не обманывать, не льстить, не красть общественное имущество и т.д.), а правитель должен прилагать все усилия для достижения максимального блага для людей в двух мирах. Тамим ад-Дари (да будет доволен им Аллах) передаёт, что Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) сказал: «Религия есть насиха (искренности, правдивого совета)». Мы спросили: «По отношению к кому?» Он сказал: «(По отношению) к Аллаху, и к Его Книге, и к Его Посланнику, и к руководителям мусульман и ко всем мусульманам вообще» (Муслим). В. Рифк (Мягкость, великодушие) правителя к починенным. Мы уже вспоминаали аяты о мягкости и милости к подчиненным. Это пришло в многих хадисах: «О Аллах, кто станет управлять делами моей общины и будет жесток к ним, прояви же и Ты жестокость к нему, а кто станет управлять делами моей общины и будет мягок к ним, прояви же и Ты мягкость к нему». Г. Запрет на недоступность для подчиненных: Правитель не должен закрывать двери, иначе моральная и идейная связь прерывается. Пророк запретил это. Отмечается, что у Пророка не было привратников, он жил простой жизнью, и приезжие не отличали его от других. Анас бин Малик, да будет доволен им Аллах, сказал: «Однажды Пророк, мир ему, проходивший мимо какой-то женщины, которая стояла у могилы и плакала, (остановился) и сказал (ей): „Бойся Аллаха и храни терпение“. Женщина, не узнавшая его, воскликнула: „Оставь меня, ведь тебя не постигло такое горе!“ Потом ей сказали: „Это же был Пророк, мир ему!“ — и тогда она пришла к дверям (дома) Пророка, мир ему, однако не обнаружила там привратников. Она сказала ему: „Я не узнала тебя!“ — он же сказал ей: „Поистине, терпение (больше всего необходимо) проявлять при первом потрясении“». (аль-Бухари 1283. Муслим 926). Конечно, у всего есть крайности и чрезмерность, и в поздние времена появилась необходимость организации отношений между правителем и другими людьми, также появилась необходимость организовать безопасность. Мы говорим о действительно необходимых мерах, границы которых определяет реальная необходимость, а не гордыня и изолирование власти от людей. Чем больше несправедливости, тем больше отдалялись правители от людей. Чем более лживые льстецы окружали правителя, тем больше отдалялись правители от людей. 21. Также, из исламских политических ценностей: запрет на принуждение в религии иноверцев и справедливость в их отношении. Всевышний Аллах сказал: «Нет принуждения в религии. Прямой путь уже отличился от заблуждения», (Коран. 2: 256). Пророк, мир ему, сказал: «Посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Знайте, что если кто-то обидит не мусульманина, имеющего гарантии безопасности мусульман или умалит его право, или заставит его работать сверх его возможностей, или возьмет у него что-либо без его доброго согласия, я буду его противником в Судный день». В Медине, при создании первого исламского государства все иноверцы получили права и были под защитой. Это было государство с многоконфессиональным обществом из мусульман, иудеев и христиан. Иудеи были отдельными племенами с самыми широкими правами и автономным самоуправлением. Основные пункты договора записаны в «Мединском договоре», заключенном с тремя иудейскими племенами, и состоял из 50 статей. Статья 25: «Мусульмане и люди Писания составляют одну умму, несмотря на религиозные различия. Религия иудеев — своя, у мусульман - своя. Иудеи останутся при своей религии, а мусульмане при своей». К сожалению, вожди трех племен оказались вероломными, и нарушали его один за другим. Также вспомним договор с христианами Наджрана, подтверждение их прав и гарантии свобод и безопасности. Христиане соглашаются заключить договор, но при этом отказались принять Ислам. Христиане Наджрана отправили в Медину делегацию из 60 человек во главе с Абу Харит ибн Алкамой. Среди них были священнослужители. Они отказались принимать ислам, но приняли другие условия договора. Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) установил джизью (налог освобождающий от военной службы), гарантировал им защиту и защиту их имущества, их религиозные верования и сказал, что не будет никакого притеснения в отношении их храмов и духовенства. Абу Убайда ибн Джаррах (да будет доволен им Аллах) был назначен судьей для разрешения их споров. Это двадцать одна из политических ценностей в политической сфере, реализовать которые ислам возложи на мусульман. Некоторые спрашивают о неприменимости теории: если исламская политическая теория идеальна, почему практическая история мусульман часто наполнена негативом и конфликтов? Не означает ли это, что теория непрактична? Первое это человеческий фактор: Мусульмане — это люди, и их историю нужно рассматривать в контексте всемирной истории. Они пытаются примирить идеал с реальностью. Это было лучшее что было в реальности, но идеальность невозможна с силу человеческой натуры, природы человеческой души и интеллекта. Знать правильный и пройти по нему столько, сколько позволит твоя сила и слабость, не сравнится с тем, кто с самого начала идет по ложному пути. Даже при Пророке, мир ему, и первых халифах были проблемы, ошибки, отклонения, потому что человек не совершенен, и ислам никогда не обещал рай на земле. В Коране установлены наказания за преступления, потому что предполагается что некоторые люди их совершат. Второе, упадок качеств людей по сравнению с первым временем. Можно вспомнить теорию Мухаммада Икбала: Быстрые исламские открытия и распространение ислама привели к ослаблению не только моральных, но и политических ценностей в обществе и государстве. Общество слишком быстро расширилось, и центр (аль-Медина) потерял контроль над окраинами. То, что мусульмане обрели в пространстве, они потеряли в глубине. Сподвижники и табиин лучших поколений оказались в меньшинстве, количество поглотило качество, это и было главными причинами начала смут при халифах Османе и Али, появлению хариджитских и шиитских течений. Это был вызов, и на каждый вызов должны дать ответ мужественные! Вопросы интерпретации и терминологии Проблема интерпретации: Все человеческие толкования ограничены временем и местом. Только Откровение (Коран и Сунна) вечно. Это сокровище, из которого каждое поколение берёт по мере своих возможностей. Ранние мусульмане (саляфы) не являются окончательным аргументом для поздних (халяфов), и наоборот. Мы должны восстановить доверие к своему разуму и отличать правильную идею от уместной в конкретное время. Разум в свою очередь заблудится если не пойдет в свете откровения. Необходимо соединить свет откровения и свет разума, и чтобы это сделать правильно, необходимо различать вечные основы ислама и изменчивые «Светское» и «религиозное» государство: Эти термины — плоды европейской и христианской истории и не подходят Исламу и его историческому пути, где нет разделения между светским и религиозным. В Исламе нет истории борьбы мечети с светской властью за руководство. Они не разделимы и не противоречивы для того, кто познал учение ислама без крайностей, и понял задачи и границы рационального мышления. "Исламское Государство": его следует называть Исламским Государством и судить его по исламским критериям (единобожие, справедливость, доверие, шура). Эти ценности предшествовали современной демократии и многократно её превосходили. Исламское государство не соответствует определению теократического строя известного из европейкой или христианской истории. Муджтахиды не правят от имени Бога, но прилагают усилия для познания закона Бога по новым вопросам, методом иджтихада, применяемом в исследовании источников законов: Корана и сунны. Хадис Умм Саляма: «Посланник Аллаха, однажды услышал спор за своей дверью и вышел к этим людям. Он сказал им: «Воистину я лишь человек, и приходят ко мне с тяжбой и спором. И возможно, один из вас будет более красноречивым и убедительным в своих словах, чем второй, и я поверю ему и приму решение в его пользу. Так знайте, если я приму решение в пользу человека, отдав ему принадлежащее другому, это, воистину, лишь огонь Ада. Если хочет пусть берет, если хочет пусть оставит». (Бухари. 2458. Муслим. 1713). Современный вызов: Мусульмане должны перевести эти исламские ценности в чёткие, современные конституционные статьи и правила (например, Шура означает право людей выбирать лидеров; Амана означает, что должность не наследуется и не захватывается силой). Для реализации всех приведенных выше исламских политических ценностей требуется постоянная работа правоведов-муджтахидов и мусульманских государственных теоретиков. Необходимо представлять эти ценности с уверенностью, без излишних извинений или оправданий перед кем-либо из рабов Аллаха. За основу взята книга Мухаммада аль-Мухтара аш-Шанкити. Основные политические ценности в Священном Коране и пророческой Сунне. Перевод, обсуждения и дополнения: Сейран Арифов. Октябрь. 2025 г.

Как-то сказали: «Кто придумал слово, навязал его, тот и контролирует эту часть реальности» (Илья Кормильцев.) Представьте, что вашу страну захватили иностранные войска. И одну из своих бомб сбросили на ваш дом. Вы отлучились, но вся семья была в сборе, и погибла. И присоединяетесь к сопротивлению оккупантам и борьбе за свою свободу на твоей земле. Но ваши враги не собираются характеризовать ваши действия как «справедливую борьбу за свободу». Они характеризуют их как терроризм. И как только они завладеют этим словом – захватят умы миллионов. Аналогично работает со всеми словами, с помощью которых управляют умами: варвары и культурные, дикие и цивилизованные, радикальные и экстремистские, законное и преступное. Само слово терроризм стало популярным во время французской революции, относится к террору Якобинцев - «царство террора». Но понятие это, сама практика запугивания и убийства невинных людей для достижения политических или идеологических целей, насчитывает тысячелетия, что я подробно вспоминал и раскрывал в книге Джихад. Она в открытом доступе, кстати. Может показаться, что термин терроризм четкий и понятный. Самое популярное и современное определение терроризма – использование насилия или угрозы насилия для устрашения или шантажа как правительства, так и общества для политических целей. Но на практике, это неким образом размывается, становится не совсем ясным. Не просто не ясным, полностью спекулятивным и бессмысленным, потому что уже превращено в обвинительный ярлык, который вешают на врага. (Александр Гунин). Кем был пророк Моисей для фараона и его режима? Кем были пророки Иоан для еврейского правителя Ирода и его любовницы Иродиады, а кем был Иисус и его ученики для иудейского синедриона и Понтий Пилата? Кем был пророк Мухаммад для курайшитской элиты? Кем были восставшие рабы для римлян? Кем было все коренное население американского континента для «белых поселенцев»? Кем были черкесы или чеченцы для русских завоевателей? Зачем так далеко брать. Кем был Нельсон Манделла для всего коллективного Запада, а не только для режима апартеида ЮАР? Мальком Икс кем был для правящих кругов в США? Кем был Омар Мухтар для итальянских оккупантов, кем был Ахмад Ясин для сионистских захватчиков? Солженицын или Сахаров для советского режима? Весь крымскотатарский народ для СССР объявили предателями и врагами народа. Украинские борцы с большевистской и коммунистической властью, кем были для этой власти? Террористы, экстремисты, враги государства, враги нации, нарушители порядка и законности и т.д, все это слова, которые используют для управления умами. Самые выдающиеся герои и целые народы были и есть жертвами злодеяний и несправедливости, но именно они были заклеймены как дикари и варвары, террористы и нелюди. Взял под контроль слово, и уже монополизировал «моральное право» уничтожать, пытать, насиловать, грабить, обворовывать, издеваться и пытать. Почитайте правдивую историю «открытия и колонизации» Америки, Африки и Австралии. Убиты десятки миллионов краснокожих людей только из алчности и гордыни этих «колонистов». Десятки миллионов темнокожих были превращены в бесправных рабов, и это стало проклятьем их детям и внукам. Их вывозили в Америку, а дальше все известно, не смысла пересказывать. «Индейцы» – это ложное название – не хотели становится рабами, отдавать свои богатства или принимать чужую веру, поэтому были злыми дикарями. «Доктрина открытия» принятая верховным судом США, не слышали? На основании данной доктрины председатель Верховного суда Джон Маршалл объяснял претензии колониальных властей на «открытые» - захваченные - ими земли в эпоху великих географических открытий. Право собственности на вновь открытые земли находится в распоряжении правительства, чьи подданные открыли эту территорию. Доктрина использовалась с целью лишения коренного населения права собственности на землю, которая, согласно доктрине, считалась «ничейной». Сейчас аналогичное происходит в Палестине, куда завезли «поселенцев» на «ничейную землю», что было дальше мы всем видим сегодня воочию. Поэтому, я полностью согласен с одним сионистом, которые кричал в студии: «неужели вы думаете что США, Канада или Австралия пойдут против нас или осудят, когда они сами страны появились аналогичным образом, белые пришли и забрали силой страну и её жителей. Мы забрали страну и её жителей силой, и никому её не отдадим. Отдадут они теперь свои страны коренным народам? Они этого от нас не потребуют». Представьте только, что самая древняя заселенная земля мира, земля Шам, в которую входит Палестина, Сирия, Иордани и Ливан, является колыбелью человечества, три тысячи лет до рождества Иисуса, мир ему, её заселили ханаанцы (Бану Канаан происходящих от общих с арабами предков), в ней говорили на трех языка, ханаанском, арамейском и арабском, они основали двести городов, её называли землей Ханаанской, примерно до 1200 года до нашей эры, когда началось вторжение критских племен. Нынешнее население всего Шама, в том числе Палестины, это потомки всех народов, которые жили здесь за тысячелетия до рождения Моисея в Египте. Вдруг, после «обещания Бельфура», Палестина стала «землей без народа» для захватчиков с территории бывшей Российской империи или Европы, у большинства из которых нет даже капли семитской крови? Люди вы невежественные идиоты или лицемерные подлецы? Почитайте правдивую историю «освоения» Сибири, Алтая или Кавказа «русскими первооткрывателями». Гумилев писал: «русские первооткрыватели Сибири были вынуждены защищаться от нападения местного населения». А еще диссидентом считается, позорище. Вся их героизированная история «покорения Кавказа» написана лжецами и подлецами, выставлявшими покроенные народы дикарями и отсталыми. Вся их «история татарского ига» лживая пропаганда закомплексованных мстительных завистников. Когда русская империя захватила Крыма, коренной народ Крыма, который уходит корнями на тысячелетия и собрал в себе кровь тавров и скифов, гуннов и кипчаков, генуэзцев и готов, вдруг превращается «монгольских захватчиков» единственным делом которых были набеги на землю русскую и работорговля роксалланами. Белые «цивилизованные» колонисты (захватчики и воры) массово и системно занимались убийствами, грабежом, изнасилованиями и кражей земли. Англичане это или русские, нет никакой разницы. Они все пришли на чужую землю, что её украсть, для этого они устраивали постоянные набеги, сжигали посевы, истребляли стада бизонов, организовывали голодоморы, отравляли реки, и все это с спокойной совестью, потому что они «несут культуру дикарям», и «Бог хочет забрать эту землю у этих безбожников и отдать её нам», «Эту землю Бог пожелал отдать нам». Именно, это была официальная версия религиозных проповедей и политической риторики первопроходцев! Они трактовали колонизацию как продолжение библейской истории, в которой Бог призывает избранный народ расширять свою территорию и утверждать свою веру. Именно поэтому, я повторял и повторяю, что происходящее в Палестине в идеологическом отношении корнями уходит ветхозаветные доктрины Крестовых походов и колонизации Америки, Африки и Австралии. Игнорировать этот мотив и фактор, или считать, что все началось с «обещания Бельфура» это просто быть глупцом. Пуритане прямо говорили о создании «нового израиля». Отсюда, если читаете или слушаете эксперта, который что-то объясняет о событиях, причинах и следствиях, заказчиках и исполнителях в процессах на «Ближнем Востоке», запущенных аферой «11 сентября» или о «исламском радикализме» и «исламском терроризме», и он говорит исключительно о политическом, экономическом или военном элементе этих процессов, знайте что он ничего не понимает в этих процессах. Если эксперт не принимает во внимание и не озвучивает решающую роль религиозного лобби в США и ЕС, если он не знает какую роль играет евангелистская сионистская идеология как решающий фактор принятия решений американскими политическими элитами, если он умалчивает религиозный элемент американской стратегии и её конечных целей в Шаме (Ближний Восток), то он ничего не понимает, или делает вид что не понимает. То, что происходит сейчас в Шаме (Сирия, Палестина, Иордания, Ливан), а не только в оккупированной Палестине, являлось и является продолжением целенаправленной и спланированной империалистической захватнической и грабительской политики, начатой еще в 19 веке, даже раньше. Большинство сионистов просто атеисты и неверующие даже в Тору и Иудаизм, и никакого отношения к израильскому народу не имеют, у них просто нет корней, одного из двенадцати колен народа, выведенного Моисеем, мир ему, из Египта. Сионисты, не имея никаких прав, это если отбросить бредовые идеи о «избранности», перед тем как образовать государство, по определению считались террористами и создавали свое государство исключительно при помощи британских оккупантов и террористических методов. Члены группы «Штерн» и «Иргун» расстреливали безоружных людей, взрывали различные гражданские объекты, рынки, отель Царя Давида, железнодорожную станцию в Иерусалиме, убивали изощрённо британских солдат, вырезали целые поселения палестинцев, домогаясь таким образом создания своего государства в Леванте. Как только они добились своего, террористы получили новый статус: отцы основатели. Один из лидеров террористической группы, ответственный за фактические теракты, в 1983 году стал премьер-министром Израиля. Всеми любимая Голда Меир прямым текстом, говорит, что она была палестинкой, жила в Палестине и имела палестинский паспорт. Что же произошло затем? Она с остальными, и с помощью мировых сил, захватила эту землю, украла её и тех, кто жил здесь тысячелетия, через свое лобби и спекуляции трагедией Холокоста, продавили идею «своего государства», завезли миллионы тех, чьи предки никогда не жили в Палестине, и все. Теперь настало их время решать – кто является террористом, или даже животным и получеловеком, как выразились Эли Бен Дахан, заместитель израильского министра обороны, а сам министр Йоав Галлант, заявил «мы боремся с гуманоидными животными». Разве гитлеровцы их же так не называли? Конечно, навесить ярлыки на народы возможно только с помощью ведущих мировых СМИ. И ярлык, несомненно, приклеили к палестинцам и арабам, как в СССР и России его приклеивали к афганцам, чеченцам, крымским татарам, украинцам, которые стали жертвой агрессии, оккупации и вели освободительную борьбу. Нужны огромные средства, чтобы поддерживать контроль над дискурсом, который выставляет палестинцев в качестве злодеев, в то время как оккупанты героизируются и «имеют право на самооборону». Добавьте сюда лицемерное использование «антисемитизма», который узаконивают геноцид настоящих семитов, палестинских арабов. Точно также происходит в России, с её «героями СВО», героями войны в Афганистане или в Чечне. Все по одному шаблону. Не хотелось бы распылятся, но это все испытанные методы промывания мозгов, обмана и манипуляций. Британские «поселенцы» в Северной Америки защищались от диких индейцев? Величайшие национальные герои США — это «отцы основатели», но основатели чего и как они основывали страну мечты? Я не могу в статье расписывать в подробностях эту кровавую, подлую, беспощадную историю разбойников и пиратов, но с ней легко ознакомится на страницах сотен книг. Как создали Австралию? Эту страну основали бандиты, воры и насильники, отняв её у местных народов. Не верите? В начале XVIII века английские власти издали закон, во многих случаях позволявший заменить смертную казнь депортацией в английские колонии в Северной Америке. Вскоре туда, в основном в Виргинию и Мэриленд, на судах стали отправлять до тысячи заключенных в год. Но, объявив себя в 1776 году независимым государством, эти колонии больше не хотели принимать британских преступников. Где же выход? Он появился благодаря открытию новых земель капитаном Джеймсом Куком — мореплавателем, провозгласившим Новую Голландию (сейчас Австралия) британскими владениями. Вскоре, в 1786 году, было решено сделать восточное побережье Австралии местом ссылок. В следующем году от берегов Англии отплыл «Первый флот» для основания первой колонии под названием Новый Южный Уэльс. За ним отправились другие суда, и вскоре в Австралии образовалось множество каторжных поселений, в том числе на острове Норфолк, расположенном на 1 500 километров северо-восточнее Сиднея. «Дикарей и аборигенов» если не истребили, то остатки благополучно спились. Конечно, я утрирую и обобщаю, на самом деле с американскими индейцами и потомками африканских рабов все прекрасно, как и со всеми покоренными народами российской империи. Они прекрасно живут, сохраняют свою веру, культуры и языки. Некоторые даже становятся президентами и министрами обороны. Конечно, это сарказм, за ним стоит мерзкая политика геноцидов. Сейчас Россия целенаправленно уничтожает мужскую часть завоеванные народов в её войне против Украины, бурятов, татар и дагестанцев массовое и насильно отправляют на украинский фронт, чтобы своей смертью доказать, что они русские. Ранее, русские «первопроходцы» были вынуждены защищаться от нападений сибирских дикарей? Для россиян эти захватчики Сибири, Алтая, Крыма и Кавказа являются «национальные герои», мы все это знаем, все расписано еще с школьных учебников по истории «родины». Родина русских по большей части чужая украденная земля, жителей которой либо убили, либо сделали «русскими» тщательно споив водкой. Кто кем был на самом деле, во время алжирской освободительной борьбы с французскими захватчиками? Забавно, что Де Голь, национальный герой борьбы с германской гитлеровской оккупацией, был главой и командующим французских оккупантов а Алжире, и несет ответственность за убийство миллиона и трехсот тысяч алжирцев, они убили десятки тысяч женщин и детей. Он герой и чем он принципиально лучше Гитлера? Читая Жиля Кепеля, его книгу Джихад, но зная правду, читатель поймет всю степень двуличия и лживости исламофобской пропаганды. Не вникая в детали подобных «трудов», можно смело утверждать, что они являются каплей в море антиисламской пропаганды, которую пытаются преподнести как научное исследование и экспертное мнение высшего уровня. Кто кем был при американском вторжении в Вьетнам или Ирак? Ну конечно, нужно было остановить «красную чуму» и дать прийти к власти коммунистам. Но в голливудских фильмах как вам показали вьетнамцев? Этот же вопрос и к СССР, кем были советы в Афганистане? Вспомните образы басмачей Средней Азии в советских фильмах! Белое солнце пустыни прекрасный тому пример. А в Ираке что забыли американцы? Угроза ОМП? Позже американцы откровенно признались, что врали всему миру, у Саддама не было ОМП и он не угрожал США! Но миллион иракцев были убиты, страна разграблена, а перед этим они убивали старых и детей в Ираке через блокаду. Оккупировав Ирак, американцы в буквальном смысле отдали эту страны Ирану, с которым они уже десятилетия разыгрывают спектакль непримиримой вражды. Истина же заключается в том, что для всего коллективного Запада, во главе с США, главным источником угрозы был и остается ислам и мусульмане сунниты. В этом отношении, Израиль и Иран для них инструменты, которые активно использовались и используются, и это не мешает тому, чтобы один был любимей второго. И как любой инструмент, когда он станет бесполезен, или не рентабелен, или вреден, его выбросят. Каким нужно быть идиотом, чтобы поверить в то, что американцы реально хотели спасти иракский народ от тирании Саддама, каким нужно быть полным идиотом, чтобы верить, что сионисты, за два последних года убившие семьдесят тысяч палестинцев, вдруг прониклись сочувствуем к сирийским «друзам», но не к всем, а конкретно к членам вооруженных террористических банд Хикмата аль-Хиджари! Кстати, тема «угнетенных меньшинств» излюбленный козырь для внешнего вмешательства, его постоянно используют для шантажа и угнетения религиозного или этнического большинства, в мусульманском мире, совершенно «случайно», этим большинством всегда оказываются мусульмане сунниты. Вспомните асадовский режим, пока они убивали миллионы суннитов, всем было плевать, но как только Асада изгнали и к власти пришли сунниты, все европейцы вдруг «забеспокоились о меньшинствах». В Сирии после Асада, можно вспомнить один эпизод. Патриарх Иоанн X Язиги заявил, что сирийское правительство несет полную ответственность за взрыв в церкви Мар Элиас в Дуэйле, Дамаск. Серьезно? Вопрос к вам, уважаемый патриарх: есть у вас какие-либо предыдущие видео, где вы осуждаете режим Башара Асада за то, что произошло в церквях Сирии, когда танки, самолеты и бочковые бомбы Асада падали на церкви, разрушая их во многих районах Сирии? Или вы осудили уничтожение многих десятков мечетей и тысяч их прихожан? Есть ли у вас какие-либо заявления, обвиняющие асадовское правительство в разрушении и сожжении церквей Сирии в эпоху Башара Асада, который находится в бегах? И наоборот, когда мы ищем ваше имя, мы находим многочисленные фотографии, документирующие ваши встречи с Башаром Асадом, а не осуждающие его. Вы встречались с ним много раз, улыбались, смеялись и пожимали руку мяснику. А сегодня вы нападаете на правительство и возлагаете на него ответственность за то, что произошло!! Не хорошо, не хорошо! На фотографиях ниже показаны всего некоторые инцидентов, когда силы Башара Асада бомбили церкви в Сирии. Мы извлекли их из архивов, и их гораздо больше по всей Сирии, но их намного больше! Пословица гласит: «У собаки хвост кривой». Эта пословица уместна при определении политики в отношении людей Асада, которые воспользуются возможностью раскрыть свое внутреннее «я» и выразить сожаление по поводу падшего режима! Патриарх Язиги заявил, что недавнее нападение на церковь было первым с 1860 года нашей эры, но он лжет; бессовестно лжет, и его цель — разжечь конфессиональную смуту против нынешней власти. Согласно отчету Сирийской сети по правам человека (SNHR), мы стали свидетелями (в период с 2011 по 2019 год) 124 нападений на христианские объекты: 75 были совершены силами Хезболлы или сирийского режима (примерно 61%) 33 — вооруженными оппозиционными группировками (часто не намеренные, а в ходе боевых действий). 12 — такими организациями, как ИГИЛ и Джабхат ан-Нусра. В другом отчете указывается, что по меньшей мере 63 церкви были повреждены до такой степени, что в них не было возможности проводить молитвы. Некоторые веб-сайты описывают Язиги, греческого православного патриарха Антиохийского и всего Востока, как реформиста, отказывающегося занимать позицию по сирийской революции (или того, что они называют продолжающимся насилием) в течение 14 лет, несмотря на резню и систематические разрушения, в которых не пощадили даже христиан. Однако этот реформатор продолжал посещать Асада и появляться с ним, затем с Путиным, сохраняя неясную позицию по сирийской трагедии. Еще одно примечание: отец Романос появляется после бомбардировки церкви, высказывает упрек нынешнему правительственному чиновнику, который пришел выразить свои соболезнования жертвам преступного акта против церкви. Чиновник, выражая свое сочувствие утрате и скорби отца, говорит: «Мы все потеряли детей, и мы знаем вашу боль». Но отец Романос отвечает: «Но у меня двое детей, а у вас двадцать?!» Вообще, это омерзительный метод, использование меньшинств для шантажа, вмешательства и вторжения с целью угнетать большинство. Всегда среди каких ни будь друзов, курдов или алавитов найдется «угнетенный», готовый с помощью иностранных денег и оружия поучаствовать в убийстве мусульманского большинства. Никто не забыл кто вооружал и финансировал «курдских коммунистов», а позже «курдских демократов»? Подсказка: те, кто не прочь развалить Турцию, Ирак и Сирию. В 2025 году в Сирии «угнетенные друзы», которые ранее поддерживали асадовский режим и участвовали в резне суннитского большинства, вдруг переметнулись в «противоположный» лагерь и запросили принять их в израиль и защитить от исламских радикалов. На сколько вообще это был противоположный лагерь? Мир не черно-белый. Кто оккупант, убийца и грабитель, а кто герой, который ведет справедливую и законную борьбу? Кто мученик и жертва, а кто палач и преступник? Кто «свободный цивилизованный мир», а кто «дикий варвар»? Это риторический вопрос, ответы здесь очевидны, но не для всех. Многим удобно видеть все в бело-черных красках, где роли распределены, где все разделены четкой границей между царством зла и варваров и страной цивилизованных и добрых людей. А так ли это? В России создали миф татаро-монгольского ига и образ жестоких монголо-татар, которые веками попивали кровушку руси-матушки, убивали святых богатырей (тюркское слово) и продавали русских девочек туркам окаянным. Это все тиражировалось в учебниках по истории, в кино и мультфильмах. Временами их место занимали гитлеровцы или басмачи с душманами. Мы родились и прожили во всем этом, поэтому очень хорошо знакомы с всей прелестью системы. На Западе же главным героем дегуманизации и демонизации были мусульмане в целом, и арабы в частности. «Арабы — самая очернённая группа в истории Голливуда. Их изображают, по сути, как недочеловеков, унтерменшей, термин, используемый нацистами для очернения цыган и евреев. Эти образы существуют уже более века». — Джек Шахин. Банально: у всего и вся есть начало, источник. Тем более, у конечной стадии идеологической пропаганды есть военная пропаганда – когда объект, дегуманизированный в сознании масс, начинают массово уничтожать, чтобы ограбить и забрать землю. Очень сильным исследованием по механике пропагандисткой дегуманизации, является, вышедшая в 2001 году книга – Reel Bad Arabs, написанная Jack Shaheen (Джек Шахин, почётный профессор массовых коммуникаций в Университете Южного Иллинойса и бывший консультант CBS News по делам Ближнего Востока). В своей книге он изучал каким образом Голливуд создавал и продолжает создавать негативный образ арабов и ислама. Ниже текст рецензии книги, написанный: Michel Shehadeh ADC West Coast Director Stanton, California В исследовании, Шахин приводит доказательства того, что с тех пор, как «камеры начали работать, и вплоть до наших дней», Голливуд очерняет арабов, мусульман, что естественно в сознании европейских масс перекидывается и на палестинцев, или турков или иных бусурман. Голливуд изображает их, как «нецивилизованных религиозных фанатиков и помешанных на деньгах культурных чужаков». Автор доказывает, что кинематографистов нельзя прощать за искажение и принесение в жертву истины под ложным предлогом художественной вольности. Книга разделена на две основные части. Наиболее важной, пожалуй, является введение. Вторая часть содержит обзор фильмов от А до Я. Книга содержит примечания, приложения, глоссарий, указатель фильмов, а также список и обсуждение в алфавитном порядке более 900 художественных фильмов с арабскими персонажами. Подавляющее большинство из них, такие как «Заключённый на Ближнем Востоке», «Живым или мёртвым», «Отряд «Дельта»» и «Командование по чрезвычайным ситуациям», негативно стереотипизируют арабов. Лишь в нескольких сценариях, появившихся в 1980-х и 1990-х годах, арабские персонажи были героями. На ум приходят «Лев пустыни» и «Тринадцатый воин». Но это редкие исключения, к которым могу добавить образ Салахуддина в Царствие небесное, хотя сам фильм далек от исторической правды. В-основном это образ арабов и мусульман вызывающий страх, ненависть, презрение, насмешку, пренебрежение, жалость и т.д. Шахин описывает связь между созданием вымышленных нарративов и образов и формированием социальных установок, мыслей и убеждений, а также создавать призмы, через которые люди смотрят на мир, себя и другие народы. Со временем и благодаря повторению эти стереотипы становятся самовоспроизводящимися, устойчивыми и трудно искоренимыми. Первая часть состоит из 12 разделов, что позволяет читателю легко ориентироваться в том, что иначе могло бы быть сложными вопросами и концепциями. В первом разделе, «Зарождение», обсуждается негативная стереотипизация арабов (ислама и мусульман) в американской поп-культуре, которая стала мировой, спасибо культурной глобализации. В другой части, «Вход стереотипа», рассматривается, как стереотипные арабские образы вошли в американскую поп-культуру. Здесь автор утверждает, что американские имиджмейкеры не изобрели негативный арабский стереотип, а скорее «унаследовали и приукрасили уже существовавшие в Европе карикатуры на арабов». Он уточняет, не приводя конкретных примеров, что эти унаследованные истории были наполнены «обманщиками-торговцами и экзотическими наложницами, взятыми в заложники на невольничьих рынках». Он приходит к выводу, что принятие американской общественностью этих образов как достоверных оказало огромное влияние на американскую культуру в её отношениях с «восточными» арабами. Книга предлагает наглядное представление о том, как голливудские фильмы изображают пустыню и арабов: «Пустыня – это оазис, нефтяные скважины, пальмы, палатки, фантастически богато украшенные дворцы, элегантные лимузины и, конечно же, верблюды». Арабский мужчина на экране мгновенно становится «комплектом Али-Бабы», который живёт в пустыне со всеми его компонентами: «изогнутым кинжалом, ятаганами, волшебными лампами, гигантскими веерами из перьев и наргели». Арабская женщина следует за арабским мужчиной с «чадрами, хиджабами, (или) прозрачными панталонами танцовщиц живота, вуалями и драгоценностями для пупков». В этом контексте, я хотел бы отметить украинского исследователя религиоведа Романа Назаренко, и его книгу Несподiваний Iслам, в которой он разбирает проблему мусульманских стереотипов, и начинаем с истории сказочного Аладина. Своевременное и важное наблюдение – как современные имиджмейкеры несправедливо относятся к исламу. Они регулярно связывают ислам «с мужским превосходством», джихадом (ошибочно переведенным как «священная война») и актами террора. После трагедии 11 сентября дебаты об исламе и мусульманах на Западе приобрели новую остроту. Медийные эксперты и самопровозглашенные эксперты пытаются убедить ничего не подозревающую американскую общественность в том, что терроризм заложен в самой природе мусульманской и арабской культур. «Плохие арабы в кино» свидетельствует о том, что благодатная почва для ненависти была подготовлена негативными арабскими образами Голливуда. Кроме того, книга проницательно ставит под сомнение цель студий, эксплуатирующих известных афроамериканских актеров, чье собственное этническое меньшинство сильно пострадало от негативных и расистских стереотипов, чтобы легитимировать негативного «кинематографического» араба. Такие фильмы, как «Осада» (1998: Дензел Вашингтон), «Правила совместной жизни» (2000: Сэмюэл Л. Джексон) и диснеевские «Казам» (1996: Шакил О’Нил) идеально подходит под эту категорию. Важнейшим аспектом фильма «Reel Bad Arabs» является попытка ответить на вопрос: почему этот стереотип существует? В книге предлагается семь причин, хотя она и не ограничивается ими. Один из ответов — арабо-израильский конфликт. Сторонники Израиля признали кинопроизводство мощным инструментом и решили использовать его для распространения дискриминационных образов, отвечающих их политическим интересам. Эта практика будет существовать до тех пор, пока общество в целом будет мириться с дегуманизирующими и унижающими достоинство негативными образами других народов. Другой ответ можно найти в стремлении американского правительства отстаивать свои внешнеполитические интересы на Ближнем Востоке. Это объясняет, в какой степени Министерство обороны сотрудничает с созданием фильмов, критикующих арабов, изображая их как террористов, стремящихся убивать американцев и разрушать «западный образ жизни». После 11 сентября по инициативе президента Буша была проведена широко освещавшаяся встреча руководителей, высокопоставленных менеджеров и продюсеров Голливуда и Белого дома, чтобы обсудить, как Голливуд может способствовать «борьбе с терроризмом». Это показывает, как правительство может использовать Голливуд в качестве инструмента социальной обработки. Это не пустые слова, мы видим сотни фильмов которые эксплуатируют тему борьбы с «мировым исламским терроризмом», оправдывают и обеляют американское вторжение в Ирак, Афганистан или Сомали, и как логическое продолжение, участие в палестинском геноциде. Ещё одним фактором, способствующим этому, является тотальное молчание, характеризующее реакцию общественности, а также (что ещё важнее) реакцию интеллектуальной элиты, учёных и государственных чиновников. Даже те, кто баллотируется на государственные должности на антистереотипных платформах, не упоминают, что арабы являются – и уже давно являются – любимым мальчиком для битья в СМИ. (спасибо за обзор Александру Гунину) На самом деле это лишь эпизоды. Единственный реальный соперник их господству на арену мирового идейного и цивилизационного лидерства является ислам. Нынешнее плачевное положение мусульманского мира пусть никого не вводит в заблуждение. Конечно, только невежда будет отрицать древнюю китайскую историю или самобытную культуры, историю и культуру Японии, Индии и т.д. Речь здесь не об этом. Но я не вижу оснований считать Китай или Россию цивилизационной и культурной альтернативой Западу. Они могут быть экономическими или политическими соперника западному полюсу, или военными противником, но не идеологическим, цивилизационными или культурными. И Россия, и Китай не выходят за рамки коммунизма или капитализма, социализма или национализма, в любом их сочетании, как не крути, это не особый путь Китая, России или Индии или Японии. Они, как бы грубо это не звучало, просто ничем не могут стать цивилизационным соперником Запада. Мы же не говорим о русском кокошнике, китайском красном фонарике или символе дракона, или о японском бусидо с чайными традициями. Здесь разговор не о уважении к разным цивилизациям или признании самобытных культур разных народов. Речь о альтернативной самодостаточной системе, включающей в себя политическую, экономическую социальную, культурную, моральную и юридическую системы, способной заменить ныне господствующую мировую систему. И здесь, Хантингтон очень ошибся в своей книге Столкновение цивилизаций, когда Россию и Китай, поставил в ряду с Исламом как соперников западной цивилизации. Что они предложат вместо? Капитализм или коммунизм? Коммунизма-капитализм или социал-национализм? Это все где придумали? Ключ к контролю – каким образом слово террорист используется, лежит в обладании прав на государство. И чем сильнее государство контролирует общий дискурс, тем лучше оно жонглирует черепами... В 1980 году, афганские моджахеды, пользовались определенной поддержкой Америки, и в глазах Запада выступали как борцы за свободу. Даже Рэмбо воевал на их стороне, по телевизору показывали. Но как только они стали неугодны Америке, они с лёгкостью превратились в террористов. Семья Буша дружили с семьей Бен Ладена, имели с ними колоссальные финансовые связи и дела. Но, произошло 11 сентября, обвинили Усаму, и все, теперь афганцы, иракцы, саудийцы, ливийцы стали осью зло и мировой террористической угрозой. А кто на самом деле организовал 11 сентября? Главные бенефициары и организовали, те кто отдал приказ заминировать здания мирового торгового центра. Чтобы скрыть правду нужно её высмеять, маргинализировать до уровня конспирологических версий, и людям будет комфортнее верить в «официальную» версию. Для этого просто необходимо завалить людей кучей материала, множеством слов из говорящий голов и экспертизами экспертов. Даже если альтернативная версия очевиднее с точки зрения фактов, логики, здравого смысла, массы будут держаться от неё подальше. Если мы посмотрим, кто получил огромную выгоду от 11 сентября, как этот повод был использован, то не останется сомнений, какие две спецслужбы заминировали и взорвали торговые центры в Нью Йорке. Посмотрите, кстати, фильм известного американского режиссера Майкла Мура, Фаренгейт 9/11. Вообще, планы о разжигании войн, о использовании управляемого хаоса, о расчленении стран Шама и Ирака (Ближнего Востока) не секрет. Они расписаны, озвучены и известны. Для кого дестабилизировались, ослаблялись и уничтожались Ирак, Сирия, Палестина, Ливан, не может быть секретом. В чьих интересах совершались контрреволюции, военные перевороты, создавались «проблему меньшинств» и «исламского радикализма». Читайте Киссинджера, Бжезинского, Хантингтона. Об этом откровенничали многие президенты США, и в этом нет никакого секрета, поэтому у меня вызывают жалость все несчастные, которые верят в «борьбу с всемирным исламским терроризм и страшным радикальным исламизмом». Кстати, можно почитать Исповедь экономического убийцы, Джона Перкинса, его автобиографию, некоторые детали которой можно отбросить или поставить под сомнение, но суть истории нет. Россияне о сих пор не знают кто взрывал многоэтажные жилые дома в России в 1999 году? Они не знают или им удобно делать вид что это не были стандартные для российского режима операции? Есть одна книжка, «ФСБ взрывает Россию», полковника Александра Литвиненко, его отравили, перед смертью он успел принять Ислам. Да смилостивится над ним Всевышний Аллах! Кто развешивает ярлыки и в каких соображениях? Афганцы были друзьями, когда этого требовали интересы борьбы с советами, затем стали врагами. Нельсон Манделла же напротив, испытал обратное превращение. Маргарет Тетчер и Рейган объявили его террористом по причине того, что он поддерживал насильственное сопротивление против Южно Африканского правительства апартеида и помогал основать вооруженную фракцию Африканского Национального Конгресса. Сейчас же Мандела – Нобелевский лауреат мира и один из уважаемых государственных деятелей. Памятник ему стоит в Лондоне. Рейган заявлял, что никарагуанские контрас - борцы за свободу, и являются «моральным эквивалентом наших отцов основателей». Эту же самую группу, Human Rights Watch (Наблюдатели за правами человека) определяли как: «главные и систематические нарушители основных требований и законов военного конфликта, включая атаки без причин на гражданских лиц, выборочные убийства гражданского населения, и плохое обращение с пленными». Для тех, кто формирует основной дискурс сверх важно обосновать, что действия «врага» полностью отличаются от действий «своих». Так что те, кто воюет за свободу - получают признание и почет. Те, кто занимаются терроризмом - презрение. Но это до тех пор, пока не изменится вектор интересов. Когда лидеры мирового коммунизма (Мао, Хрущев, Тито, Хо Ши Мин) поддержали славную алжирскую освободительную революцию (1954-1962) в пятидесятых и шестидесятых годах, они делали это не из веры и надежды на освобождение алжирского народа от французской тирании и оккупации, не в поддержку права алжирцев на независимости от Франции, а исключительно вопреки западному лагерю, который они пытались истощить, ослабить, затянуть в противостояние и потери. Это было частью холодной войны между «восточным коммунизмом» и «западным капитализмом». Американцы на словах поддерживали чеченцев в их борьбе за независимость, но кинули их в конечном итоге. Американцы оказали помощь боснийца и афганцам, в свое время, но лишь в собственных интересах, а не из соображений совести и морали. Операцию «Циклон» (Operation Cyclon) для поддержки афганских моджахедов в 1980-х годах, они сделали это не из-за веры в Всевышнего Аллаха или надежды на Рай, не в поддержку права афганцев на независимость и построение исламского государства, а, скорее, для того, чтобы использовать историческую возможность истощить дряхлую коммунистическую империю руками гордого афганского народа на суровой земле Афганистана. Позже, американская армия также будет похоронена в афганской земле, а выжившие позорно оттуда сбегут, бросив коллаборантов на произвол судьбы. Зато потом Голливуд снимет филь, как они спасали переводчика. Когда американцы поддерживали некоторым группам сирийской оппозиции деньгами и оружием в операции «Лесной платан» (Timber Sycamore), они делали это не ради чаяний сирийского народа, и не в поддержку сирийской революции или в поддержку арабских революций. Американская «помощь» украинцам во время российского вторжения еще получит свое честное исследование и оценку, и здесь можно вспомнить исследование … Точно также нужно трезво рассматриваю всю эту советскую или российскую помощь «угнетенным народам третьего мира» в их борьбе с уродливым западным империалистическим колониализмом. Сплошное лицемерие, когда Лавров или Путин говорят о праве палестинцев на свое государство, они почему отказываются предоставить независимость чеченца или татарам. Когда они осуждают Запад за попытку расчленить Сирию, сами разваливают Украину создавая ДНР-ЛНР. Когда вагнеровцы в Африке «помогают» бороться с «французскими колониалистами», они это делают не ради Бога, а только чтобы занят их место. Основная война - не на поле кровавой брани. Основная война - за умы и понимание реальности. За позиционирование понятий. Кто выигрывает эту битву, тот на пол пути к победе. По разным причинам, мы очень мало читаем, если вообще читаем, супер-пупер западных экспертов или американские экспертные источники, о «российских экспертах» я в принципе молчу, их читать не хочется. А если читаем, то мало понимаем, многое забывает и не умеем собрать все это в общую картину. А если эта картина состоит из тысяч больших и малых пазлов, и широко простирается горизонтально по всему миру и вертикально на многие десятилетия и поколения. ЦРУ опубликовало секретные документы, впервые признав свою роль в организации государственного переворота в Иране в 1953 году. Демократически избранный премьер-министр Ирана Мохаммед Моссадык был отстранен от власти после того, как заявил о своих планах по национализации нефтяной промышленности страны. Переворот устроили ЦРУ, кроме того, из документов следует, что британская разведка MИ-6 работала тогда в тесном взаимодействии с американскими спецслужбами. Документы были опубликованы Архивом национальной безопасности в связи с 60-летием переворота. Эти документы ЦРУ по новейшей истории Ирана датируются середной 1970-х гг. В выдержке одного из них утверждается, что "военный переворот был осуществлен под руководством ЦРУ". На роль США в иранских событиях 1953-го года ссылались в своих публичных выступлениях госсекретарь Мадлен Олбрайт в 2000 году и президент Барак Обама в 2009 году, однако до сих пор спецслужбы не комментировали этот вопрос. Моссадык победил на выборах в 1951 году, после чего в Иране прошла национализация нефтяной промышленности, которую до этого контролировала британская Англо-персидская нефтяная компания (позже ставшая BP). Национализация вызвала серьезную обеспокоенность в США и Британии, которые рассматривали иранскую нефть как важный ресурс для восстановления экономики, сильной пострадавшей за годы Второй мировой войны. Еще один фактором было противостояние двух систем в рамках холодной войны: "Иран встал перед реальной угрозой оказаться за железный занавесом. Если бы так произошло, это бы означало победу СССР и стало бы мощным ударом по позициям Запада на Ближнем Востоке", - поясняет автор одного из документов Дональд Уилбер: "Ничто, кроме как план тайных действий, приведенный ниже, не сможет исправить существующее положение дел", - говорится в одном из документов. ЦРУ и MИ-6 оказали поддержку сторонникам беглого шаха Мохаммеда Резы Пехлеви и организовали акции протестов против политики Моссадыка. На сторону манифестантов перешла армия, и к 19 августа 1953 года все члены правительства Моссадыка либо бежали из страны, либо были арестованы. Шах Пехлеви вернулся в Иран и стал союзником США до своего свержения в 1979 году в результате так называемой «исламской революции». Хомейни благополучно ждал своего часа в Франции, и его благополучно доставили из Парижа в Тегеран. Позже, в интервью Бил Клинтон прямо признался в том, что это ЦРУ свергли Мосаддыка, но эта история ужа заросла травой. В целом, так мило, когда американские президенты каются и признаются в ужасных ошибках своих предшественников, одновременно отдавая приказы отправить вооружения на сотни миллиарды долларов чтобы убить сотни тысяч невинных людей, где ни будь в Ираке, Афганистане или Палестине. Трамп — это яркий пример демонстративной шизофрении которой он хочет сказать: «да мне плевать что я говорю и что вы думаете». Кстати, почитай книжку Патрика Бьюкенена, «Смерть Запада», особенно главу Почему они нас ненавидят. Где же мы уже это все видели? Панама? Эквадор? Колумбия? Президент Гватемалы. Хакобо Арбенса. Переворот 1954. Убит. Президент Боливии. 27 апреля 1969 года в Боливии рухнул вертолет, на борту был президент страны Рене Баррьентос Ортуньо. Президент Чили Сальвадор Альенде убит 11 сентября 1973 года в ходе государственного переворота. 31 июля 1981 года в Панаме разбился самолет DHC-6 Twin Otter. Одним из пассажиров был фактически главы государства Омар Торрихос. 24 мая 1981-го в горах Эквадора разбился борт с президентом этой страны Хайме Рольдосом Агилерой, его супругой, министром обороны с женой и другими пассажирами. Президент Панамы Норьега, Мануэл. Свергнут 24 декабря 1989 года, в ходе военной операции. Везде мы видим шаблоны: «коммунистическая угроза», «красная чума». В противоположном лагере свои еще более кровавые дела аналогично объясняли борьбой «с американскими кознями», противостоянием «провокациям цру против кубинского народа» или «помощи африканским угнетённым». Вспомните войну в Афганистане, Вьетнаме, Чечне, Сирии и Украине. Я ни в коем случае не оправдываю разного рода коррумпированных диктаторов, наполняющих тюрьмы честными людьми и обворовывающих народы. Кастро, Чаушеску, Милошевичи, Саддам, Каддафи или Асад, пусть горят в аду. Вот только не нужно нас держать за дураков, убеждая что армии и спецслужбы «свободного мира» беспокоились за угнетенных и пытались установить демократию. Мы знаем, как создавалась Америка, мы знаем, что французы делали в Алжире, Мали или Гвинеи. Германия, которая безоговорочно поддерживает геноцид в Палестине, это страна, которая совершила два геноцида за прошлый век, один в Намибии, второй в центре Европы, и они нас будет чему-то учить?! Это не дела прошлого века, потому что подлая и грязная политика продолжается, а людям скормили очередную страшилку «ИГИЛ», но тщательно скрыли откуда они появились, кто дал им зеленый свет в Ираке и Сирии и для чего использовались. В Египте, после эпохи диктатуры и коррупции, народы впервые сам выбрал президент Мухаммада Мурси. Он свергнут в ходе военного переворота в 2013. Убит в заключении. США участвовали в антиконституционном перевороте чтобы свергнуть непокорного и единственного демократически избранного президента. А президент Трамп не постеснялся назвать Сиси «любимым диктатором». Лидеры европейских демократий молча проглотили военный и кровавый перевод в Египте и приход новой военной диктатуры, но громче всех истерически «забеспокоились» о судьбе меньшинств в Сирии, после свержения асадовской тирании. Кто устраивал военные перевороты и свергал законно избранных демократически президентов? Как только президент возвращает панамскому народу его водный канал, он внезапно погибает в авиакатастрофе. Про бедную Африку, её голод, гражданские войны, перевороты, разжигание межплеменной вражды и геноциды, покрывательство власти удобных диктаторов. Индия и Китай очень хорошо знают, тут можно тома писать о том, как их грабили, угнетали, как подсаживали на опиум и приучали к «цивилизованности». Что самое забавное, даже «служители божьи» «находили» в «священном писании» расистка-нацистские тексты оправдывающее и узаконивающее, и даже требующее, совершение всегда, что было совершено: да, я о геноцидах, массовом вырезании населения континентов, кражи земли и грабежах. Не хочется слишком далеко уходить в историю 19-20 веков, но ужасная глупость считать, что происходящее в первой половине 21 века не есть прямым продолжением и развитием процессов, основы которых заложены в прошлых двух столетиях. Как же про Россию забыть, её излюбленные методы используемые в регионах «её классического влияния», сопровождаемые пропагандой и «экспертными» разъяснениями, всем нам хорошо известны: нападение против Польши и Финляндии, Венгрии и Чехии, «помощь» в Латинской Америке и Ближнем Востоке, «интернациональный долг» в Афганистане… после развала СССР мы все наблюдали за «миротворческих миссиях» в Карабахе и Приднестровье, «борьбой с терроризмом» в Чечне, «защитой осетин» в Грузии, «защита русскоязычных» в Украина… форма конечно меняется, то это Империя третьего Рима, то коммунистическая всемирная революция крестьян и рабочих с ленинизмом-сталинизмом, путинской РФ, но суть остается все той же, методы те же, пропагандистские шаблоны те же. Все эти шаблоны «мы первыми не нападали», «Россия всегда только защищалась» и «можем повторить» это не просто слоганы связанные с «великой победой» во второй мировой. В России непрерывно продолжалось и продолжается подпитка в коллективном сознании мании святого величия и мечты о вселенской миссии России, которая возродит не просто Константинополь, но и вернет исконно христианские святые земли. Про желание овладеть Стамбулом русскими правыми консерваторами, околоцарскими и церковными кругами по итогам Первой мировой войны – известно очень хорошо. Об этом говорилось и говорится много и давно. Но менее известно, что этот круг мечтателей мечтал завоевать еще и Иерусалим и вообще Шам (Левант): «Проговаривалось освобождение от турок Святой земли (Палестины). Иловайский называл этот вопрос «вопросом величайшей важности для всего христианского мира» и требовал «освобождения Гроба Господня и Святой земли из рук мусульманских». А архиепископ Антоний (Храповицкий) призывая очищать от турок не только Европу, но и весь Православный Восток — «Господень Гроб, Голгофу, Вифлеем, Дамаск, Бейрут и вообще все православные епархии» — считал, что «если в настоящую войну удалось бы только очистить от них Константинополь, то на это следовало бы взирать лишь как на первый этап освобождения христианства и непременно обеспечить за собою сильный и постоянный натиск на дальнейшие пределы турок, населенные православными греками и православными арабами». Россия, по мнению архипастыря, должна была при содействии восстановленной Византии «овладеть широкой лентой земли от Южного Кавказа до Дамаска и Яффы и овладеть Сирией и Палестиной, открыв для себя берег Средиземного моря и соединив его с Кавказом железными дорогами». В итоге, как отмечает (https://t.me/tolk_tolk/23440) публицист Пряников, они лишились даже «синицы в руках» - самой русской империи после 1917 г. Сейчас путинская пропаганда возродила риторику «борьбы с западным империализмом» или «снова эти американцы», что-то там про помощь угнетенным в Африке и Ближнем Востоке. При этом, вся российская правящая элиты держит доллары в западных банках, отдыхает на Западе, дает образование своим детям на Западе, и они имеют западные паспорта. Одновременно, пропагандисты рос-ТВ давно внушают массовому сознанию россиян, что они воюют в Украине, в том числе чтобы остановить «разврат, надвигающийся с Запада и сохранить традиционные ценности и скрепы», хотя гомосексуальные отношения в российской армии очень модные и распространённые, есть кстати любопытные видео снятые с украинского дрона, незадолго до завершения акта спартанской любви. В дополнение к обращению к историческому «денацификация и борьба с неонацистами укра-бандеровцами». Хотя, по Москве регулярно ходят митинги с лозунгами «Москва для русских», «Россия русская страна» и принимаются законы уничтожающие коренные языки. На митингах шизофреников рядом с портретом Сталина спокойно поднимают иконы богоматери, а это значить, что может прийти время и для полного перехода пропаганды на рельсы религиозной миссии. Еще не пришло время для более публичного и официального провозглашения государством русским этих великих задач. Было время, незадолго до полномасштабного вторжения в Украину, когда Путин и Лавров называли сумасшедшим и абсурдным даже говорить о войне против «братского славянского православного народа». Конечно, мы понимаем, что они лжецы и лицемеры, они не верят во все это, и речь идет о том, что они скармливают изуродованному и сломанную коллективному русскому сознанию. Слушая и читая «западную» или «восточную» экспертные и аналитические точки зрения, мы видим, что правда звучит вопреки, а не благодаря, а вранье и искажение льются непрерывной рекой. Вещи не называют своими именами, меняют местами жертву и преступника, снова и снова врут и врут. Правда звучит разве что с колоссальным трудом, идя против главного течения. Кто сегодня плохой и злодей, а кто хороший и свой, кто враг и террорист, а кто герой и борец за свободу, кто оккупант а кто имеет право на самооборону, кто узурпатор-диктатор, а кто прогрессивный и демократический правитель… все это пустые слова в устах людей без морали и принципов, владеющих так называемым дискурсом. Да, людям скармливают «обеспокоенности преступлениями диктатора», но Рифаат аль-Асад который убил десятки тысяч сирийцев, разрушил города, разграбил богатства Сирии, благополучно отправился на Запад, инвестировать деньги сирийцев и прожил там остаток своей жизни, почитаемый и уважаемый, наслаждаясь дворцами, курортами и всевозможными развлечениями. Когда ему исполнилось девяносто, они выкачали все его деньги и имущество и сказали ему: откуда ты это взял? Таких как он сотни, у них десятки миллиардов украденных денег на счетах в западных банках и бизнес по всему миру. Точно также было с деньгами десятков других кровавых диктаторов. Если бы не сирийский народ, точнее железная рука революционеров, самого Башара Асада вернули бы за стол международной политики. А Милошевича же судили? Да, потому что выпал из колоды и проиграл. Каддафи убили революционеры, но деньги, украденные у ливийского народа, нормально крутились в западных банках, и он прекрасно проводил время с Берлускони. Почему массы людей верят? Во-первых, есть простая и древняя как мир технология: повторяй много и много раз ложь, и даже многие кто знал, что это ложь, примут её и привыкнут к ней. А кто не знает, что это ложь, те свято в неё поверят и будут убивать и умирать за неё. Мы видели это много раз, и это работает очень успешно даже среди «образованных и развитых» народов. Во-вторых, много раз повторяемая ложь, если ляжет на плодородную почву, такую как «исторические травмы», на стереотипы (национальные, религиозные), на разные символы, на страхи и жизненные трудности, обиды, то это работает на отлично. Ассоциативная психология им в помощь. Я видел, как несколько ТГ-каналов создают для целого народа понимание происходящего, развешивают ярлыки и направляют эмоции ненависти или сочувствия, дурачили десятки миллионов и все это была наглая и беспочвенная ложь. Врали все, в том числе американское руководство, хотя затем, с позором это признали, как признали свою ложь перед вторжением в Ирак. 7 октября в оккупированной Палестине показало, как много просто ужасно глупых людей, потерявших здравомыслие, и как много двуличных, для которых справедливость и правда это пустой звук. Мы мало читаем, особенно историю, а если читаем, то многое не понимаем или не делаем необходимых выводов. В массе своей, люди как куча опавшей листы на сильном ветре. А если кто и читает, применяет ли он критическое мышление, способен отделить фейки и лживые пропагандистские «версии» от фактов и объективного знания реальности? Хватает ли силы воли и моральной решительности принимать правду как она есть, называя вещи своими именами? Мы много раз замечали, как нам подсовывают раскрученных «авторитетных признанных экспертов» которые без стеснения, нагло, но признаемся, красноречиво и информативно врали и вводили в заблуждения. В прошлом, через централизованные и подконтрольные СМИ, где «свобода слова» была очень уж избирательная и удобная, а сегодня через соцсети, сотни «экспертов», «аналитиков» и «специалистов» создают смыслы и формируют картину мира такую, которая «нужна» быть на данный момент времени. Если бы нарезали и смонтировали слова политиков, представляющих правительства ведущих стран, заявления спецслужб и «экспертов с аналитиками», и потрудились сделать это используя материалы, скажем за последние лет 75, мы увидели бы постоянный поток бессовестной лжи, одурачивания и просто наглого издевательства. Но людям просто выводят на экран очередного умного разбирающегося, и он также ведет их по кругу, отдаляя от истины и навязывая фальшивые смыслы. Правду мастерски смешивают с ложью, манипулируют психологическими триггерами, используют «историческую память и горе», развешивают ярлыки, подменивают понятия, играют с воображением через кинофильмы. Это не преувеличение роль кинематографа, задайте вопрос: большинство людей берут свои знания из научных документальных источников или из художественных фильмов? А как же всеобщее школьное образование? А, ну вы считает «учебники по истории» действительно научными материалами и источниками знания? Практически всегда и везде, исключения это редкие аномалия, но «учебники по истории» это одобренное повествование с версией соответствующей интересам правящей элиты, власти, глубинного государства, господствующей идеологии и т.д. И речь здесь не о тоталитарных и автократических диктатурах с которыми и так все понятно! Мы мало слушаем что говорят «крутые эксперты» как ISW, но Калман обратил внимание на статью, опубликованную ими: https://www.understandingwar.org/.../ukraine%E2%80%99s... Том Купер однажды вцепился в этих «супер-экспертов в Вашингтоне» - которые когда-то 'докладывали' (не сказать: подло лгали), что: - Ирак связан с «Аль-Каидой» и, следовательно, с 11 сентября, и поэтому рекомендовал и поддержал неспровоцированное вторжение США в 2003 году; Которое, вероятно, привело к… геноциду суннитского-арабского населения Ирака? Появлению условий для зарождения «ИГ»? Усилению влияния шиитского режима Ирана? А это усиление иранского режима, в дальнейшем позволит им развернуть свои силы в Сирии и Йемене? Поможет в убийству миллионов сирийцев? - потом они продолжила писать отчеты, что в Афганистане и Ираке 20 лет 'всё хорошо'; Хотя и там и там, все ужасно. А выход США из Афганистана, в режим и армию которого США вложили около 90 миллиардов… Но все это развалилось за несколько дней. - эти «супер-эксперты в Вашингтоне» объявили Пакистан "самым важным союзником, не являющимся в НАТО", в то время Пакистан командовал и управлял большими частями талибана (и до сих, по крайней мере, управляет не малой частью вооруженных сил); Но, одновременно с этим, США «официально считали Талибан врагами» и реально воевали с ними, до этого своего ухода. - эти «эксперты» упорно игнорировали спонсирование некоторыми арабскими монархиями талибов в Афганистане, AQI в Ираке и Джабхат ан-Нусра в Сирии; при этом, эти монархии были союзниками и партнерами США, они, мягко говоря, под огромным влиянием США. Я не критикую эти страны за поддержку талибов или других, я указываю на странную «не последовательность» политики США, или это лишь часть глобальной шахматной игры? - они многократно объявляли сирийское народное восстание против кровавого режима Асада, восстанием «организованным Аль-Каидой и её дочерними группировками»; Поэтому, и это также факт, США блокировали поставки серьезного вооружения сирийской оппозиции, что позволили устоять асадовскому режиму, который по всем стандартам, является террористическим! И который, конечно, стал военной базой России в регионе. Но при этом, они регулярно «поддерживали надежды сирийского народа на демократические реформы». - они игнорировали все многочисленные призывы Турции о помощи в сирийских восстаниях, помощи при ударах асадистов по Турции и помощи миллионам сирийских беженцев, - хотя Турция является лояльным членом НАТО с 1952 года; Более того, по рекомендациям этих «экспертов», США блокировали более широкие и жесткие военные действия Турции против асадовского режима, а значить и против России. Странно? - которые решили нарушить законы США (и ЕС/НАТО), запрещающие сотрудничество с террористами РПК, и вместо этого объявили, что банда квазимарксистских/маоистских террористов (которая воюет с одним из основных членов НАТО с 1986 года) это "самый способный союзник США против ИГ", и помогли ей взять под контроль около четверти Сирии (что привело к массовым этническим чисткам арабов-суннитов); -Конечно, встает и вопрос, как многокилометровые колонны террористов «ИГ» пересекли тысячи километров из Ирака в Сирию, и никто их не уничтожил? А ведь, именно «Иг» нанес наиболее болезненные удары по сирийской оппозиции, затем передавая захваченные территории «курдским демократам» из РПК. Ну да, ну да, они «теряли их в боевых столкновениях» (сарказм). Поэтому, меня смешит нытью некоторых «экспертов», о Турции, которая пытается усидеть на «двух стульях» …, а на какой стул они бы сидели, если бы ваших солдат убивали банда террористы, которых вооружают и обучают «партнеры и союзники» по НАТО? (США, Франция, и Израиль, кстати). И чем они отличаются от сепаратистов в Крыму и Донбассе, которые видимо вооружались в местном военторге? - которые (дико) переоценили возможности российской армии на основе их «военных успехов» в Сирии; - и, де-факто 'поздравляли' россиян с успехом в Украине 2014-2015 гг.; ничего не сделали с оккупацией Крыма и Донбасса, тем самым раздразнили Путина, что было еще одним фактором полномасштабной агрессии против Украины в феврале 2022 г. Ой, я забыл, что США и Великобритания были «гарантами безопасности», убедивших Украину отказаться от ядерного оружия. Да, сейчас, они дают оружия, чуть-чуть и очень медленно и очень дозированно. - именно эти «супер-эксперты» приходили к таким абсурдным идеям, как требовать доставки в Израиль стратегических бомбардировщиков B-52, чтобы, «в случае чего, они могли бомбить Москву», и этим «предотвратить» ее вторжение в Украину; Серьезно?!!! - которые объявили ЗСУ "коррупционными и некомпетентным", а значить не способными оборонятся, и, которые: - ожидали, что россияне победят Украину 'через три дня'.... - «супер-эксперты в Вашингтоне» уничтожили репутацию собственных спецслужб, подталкивая к принятию политических решений, ошибочных до такой степени, что им больше никто не доверял, даже когда они предупреждали о вторжении России в Украину.... Да, они прямо предупреждали об этом Кулебу, министра иностранных дел Украины, но почему им уже не очень верили? И это не снимает ответственности с украинских политиков, которые также провалили подготовку к российскому вторжению. Вот эти самые люди, и есть те «эксперты», что диктуют абсурдные политические решения, они и "контролируют" содержание и интенсивность потоков военной помощи США Украине, намеренно или по глупости, затягивая эту войну, что приносит больше разрушений и потерь украинской стороне. И при этом всем, именно они (кто-бы подумал), оценивают работоспособность и компетентность вооруженных сил Украины, - и они, умышленно, влияют на общественное мнение США об Украине, через "чиновников, дающих интервью" для NYT, WP, WSJ, FT, Forbes и подобных СМИ. Одна из многих историй, которые повторялись последнее столетие, и по всей видимости продолжает повторятся, потому что, как мне не кажется, все народы в 21 веке снова пытаются загнать в очередной виток «противостояния двух полюсов», тех же самых, что морочили всем головы 20 век, оплачивая власть и богатства чужой кровью.

Эта статья — продолжение предыдущей, в которой мы поднимали вопрос о том, почему Саудовская Аравия стремится избавиться от своего ваххабитского имиджа. Союз между шейхом Мухаммадом ибн Абд аль-Ваххабом и династией Аль Сауд не вызывает сомнений. Этот союз был прочным и действенным вплоть до последних лет. Откуда же возникли попытки поставить под сомнение связь между ваххабитским движением и Саудовским государством? Первые сигналы пришли после событий 11 сентября и начавшегося крестового похода Джорджа Буша против «всемирного исламского терроризма». Мы не будем рассматривать вопрос о том, кто стоял за этими атаками, и осознаём, что борьба с исламом по всему миру велась под прикрытием «борьбы с терроризмом». Здесь мы обращаем внимание на новую тенденцию — стремление правящего режима Саудовской Аравии дистанцироваться от своих ваххабитских союзников. Отметим, что речь не идёт об оценке самого ваххабизма как религиозного течения. Интересно, что реальный правитель королевства перешёл к новому уровню отрицания: он фактически возложил ответственность за популяризацию ваххабизма на США и ЦРУ. Программа «За пределами новостей» («ما وراء الخبر») обсудила последствия и масштабы заявления наследного принца Мухаммада бин Салмана о том, что поддержка его страной ваххабитской идеологии была ответом на просьбу западных союзников и не отражала внутреннего убеждения. Это заявление, безусловно, заслуживает внимания. Принц утверждал, что в годы холодной войны западные союзники просили Саудовскую Аравию использовать ресурсы для противодействия советскому влиянию в исламском мире. Он пообещал «вернуть всё на свои места» в этом вопросе. Что означает эта фраза? Ответ находим в других заявлениях принца. В частности, он обвинил проповедников и учёных движения «ас-Сахва» (исламского пробуждения) в различных проступках и отдал распоряжение арестовать многих из них. В тюрьмах оказались шейх Салман аль-Ауда, Абдуль-Азиз ат-Турейфи, Сафар аль-Хавали, Абдуллах Басфар и другие. На движение «ас-Сахва» сильнейшее влияние оказали идеи «Братьев-мусульман», что объясняет, почему первыми под репрессии попали учёные, так или иначе связанные с этим течением. Одновременно с этим представители классического ваххабизма продолжили свою деятельность. Хотя шейхи Ибн Баз и Ибн Усаймин уже ушли из жизни, шейх Салих аль-Фаузан, муфтий Абдул-Азиз Аль аш-Шейх, Аид аль-Къарни и другие официальные представители идеологии королевства продолжают влиять на религиозную повестку. Неудивительно, что 10 ноября 2020 года «Комитет старших учёных» Саудовской Аравии вновь издал фетву, объявляющую «Братьев-мусульман» заблудшей террористической организацией, не имеющей отношения к «Ахль-Сунна». Политическая эксплуатация религии Профессор политической этики и истории религий доктор Мухаммад аль-Мухтар аш-Шанкыти заявил, что взаимоотношения саудовской власти с религией всегда носили инструментальный характер — религия использовалась, национализировалась и превращалась в собственность политической власти. Он отметил, что новое в ситуации — это открытое признание наследного принца в том, что поддержка ваххабизма была следствием внешнего давления, а не внутреннего убеждения. Это, по мнению аш-Шанкыти, является проявлением пренебрежения как к саудовскому обществу, так и к исламской умме в целом, особенно к салафитским учёным, исторически связанным с Аль Саудами. По его словам, сегодня Саудовская Аравия репрессирует реформаторское салафитское движение (в первую очередь «Братьев-мусульман»), в то время как к классическому ваххабизму (с которым словесно борется ибн Салман) относится гораздо мягче. Аш-Шанкыти подчеркнул, что шейхи «ас-Сахва» были заменены откровенно зависимыми религиозными деятелями. Он также выразил опасения, что идеологические и экономические противоречия в стране могут привести к социальному взрыву. По его мнению, ибн Салман разрушает плоды религиозных реформ последних десятилетий, одновременно заявляя, что собирается их развивать. «Аль Сауды всегда использовали религию» Саудовский оппозиционер и генеральный секретарь Партии исламского обновления доктор Мухаммад аль-Масари заявил, что третье саудовское государство на протяжении всей своей истории использовало религию как инструмент. По его словам, король Абд аль-Азиз использовал религию, чтобы основать королевство и устранить всех, кто стоял на пути к его абсолютной власти. Аль-Масари утверждает, что религиозные деятели, поддерживавшие власть, в том числе ваххабитские шейхи, были использованы для легитимации отделения от Османской империи и укрепления власти династии. После этого многие из них были отброшены как ненужные. Комментируя заявления принца, аль-Масари указал, что именно Запад потребовал от Аль Саудов использовать религию для защиты их трона и западных интересов. Это подтверждается тем, что официальные религиозные деятели поддерживали джихад в Афганистане и Чечне, но не призывали к сопротивлению Израилю или США. Аль-Масари также отметил, что религиозная риторика в королевстве меняется в зависимости от политической конъюнктуры: во время напряжённости с Турцией, Катаром или Ираном, усиливается антагонистическая риторика, а во время сближения — она смягчается. Он охарактеризовал заявления ибн Салмана как политически наивные и лживые, подчеркнув, что они предназначены для американцев: «Вы обвиняете нас в распространении радикализма, но это не мы — это было крыло Абдаллы ибн Абд аль-Азиза». «Абсолютные секуляристы» Аль-Масари утверждает, что ещё с 1980-х годов король Салман разделял идеи секуляризма и считал необходимым избавиться от религий, но историческая ситуация не позволяла это реализовать. Его сын прямо заявил о желании вернуть «открытый и умеренный ислам» 1970-х годов. На инвестиционной конференции в октябре 2017 года Мухаммад бин Салман пообещал уничтожить радикальные идеологии и вернуть страну к умеренному исламу. Однако в реальности были арестованы реформаторские шейхи, а ультраконсервативные мадхалиты стали громче всех поддерживать курс власти. Важно понимать, что под 1979 годом кронпринц имеет в виду момент, когда, по его словам, Запад потребовал от Саудовской Аравии использовать ислам как инструмент против советского коммунизма и иранского хомейнизма. Также стоит напомнить, что пик конфликта между реформаторскими шейхами «ас-Сахва» и властью пришёлся на время обсуждения ввода американских войск в Саудовскую Аравию. В марте 2003 года шейх Салман аль-Ауда издал фетву, запрещающую любому человеку, группе или государству участвовать в агрессии против Ирака — «ни словом, ни делом, ни намёком, ни советом, ни снабжением, ни поддержкой». Аль-Масари заключает, что Мухаммад бин Салман оказался в историческом тупике. Он стремится: • укрепить свою абсолютную власть, несмотря на нарушение порядка престолонаследия, • предложить народу экономические и культурные достижения, • реализовать «Видение 2030» в кратчайшие сроки, хотя на это нужно не менее 70 лет. По мнению оппозиционера, это задачи, с которыми наследный принц не справится.

Трансформации в Королевства саудовской Аравии происходят быстро и кардинально. Но здесь пойдет речь не об этом, а о том, что некоторые публичные и влиятельные личности пытаются обнулить абсолютно очевидную часть истории этого государства. Не имеет значения как человек относится к той или иной идеологии или течению, но просто отрицать факты — это абсурд, представьте, что в Германии официальное лицо будет отрицать сам факт гитлеровского-нацистского периода, или в России будут отрицать коммунистический период истории. Триста лет назад шейх Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб начал своё проповедническое движение в регионе Наджд. Его понимание ислама стало догматической и политической основой Саудовского государства, через которое оно утвердилось внутри страны и распространило своё влияние за её пределы. Позже это движения стало более известно как "салафитское", и здесь не будем говорить о соответствии претензий реальности. Но в последнее время, при усилении влияния принца Мухаммада бин Салмана, и активном внедрении его политики, можно наблюдать тенденцию дистанцирования от "ваххабитского наследия". Приведу один пример: по словам члена Высшего совета улемов Саудовской Аравии, советника Королевского двора Абдуллы Аль-Муниу, утверждения что КСА были источником ваххабитского течения (без оценок) лишь иллюзия, вымысел, клевета, ложь и фальсификация. В ходе одной из телевизионных программ, посвящённых фетвам, транслируемой по саудовскому телевидению, позвонил зритель из Марокко и задал вопрос о реальности существования ваххабизма. И шейх неожиданно ответил: «Ваххабизм – это иллюзия и вымысел, и в реальности его не существует». Согласно Аль-Муниу, то, что Саудовскую Аравию называют ваххабитской (или называли в прошлом), – это всего лишь политические домыслы, цель которых отвращение людей от этой страны и её принципов. Шейх не уточнил, что именно он имеет в виду под словом «реальность». Однако, возможно, он намекает на новую эпоху, в которую вступает Саудовская Аравия, стараясь избавиться от бремени прошлого, но при этом не принимая современные механизмы, по крайней мере в политической и правозащитной сферах. Очевидно, что государственный чиновник не может отвергнуть официальную идеологию своей страны без уверенности в том, что его слова отражают волю высшего руководства. Он это говорил от себя, что совпадает с некоторыми заявлений принца Мухаммада бин Салмана. И, похоже, марокканский зритель оказал шейху огромную услугу, так как тот явно ждал возможности обнулить триста лет истории Саудовского государства. Однако невозможно избавиться от ваххабитского наследия – со всеми его положительными и отрицательными сторонами – за несколько минут телеэфира. Ведь оно запечатлено в книгах, сохранено в аудиозаписях и влияет на молодёжь в различных странах. Даже если зритель поверил в то, что ваххабизм – это вымысел, трудно убедить самих саудитов в том, что ваххабизм появился и развивался за пределами их страны. Это просто противоречит фактам последних столетий их истории. Самое забавное, что в ходе своего ответа шейх противоречил сам себе: заявив, что ваххабизм – это иллюзия и вымысел, он тут же начал его защищать, сказав, что ваххабиты не обвиняют людей в неверии за большие грехи и что они любят пророка Мухаммада (мир ему и благословение Аллаха), и многие крайности на них навесили. Он подчеркнул, что Мухаммад ибн Абд аль-Ваххаб, Ибн аль-Каййим и Ибн Таймия – великие обновители религии и что жители этой страны следуют пути праведных предшественников (ас-саляф ас-салих). А завершил шейх своё выступление тем, с чего начал: «Ваххабизм – это иллюзия и вымысел, и в реальности его не существует», – не забыв при этом похвалить усилия властей по служению исламу. После высказываний шейха в социальных сетях начали появляться заголовки вроде: «Саудовская Аравия отрекается от ваххабизма», «Высший совет улемов отказывается от ваххабизма». Некоторые действительно стали отвергать ваххабизм и утверждать, что он возник в Африке при поддержке Османской империи - здесь нужно рыдать от смеха! Однако их оппонентам не составит труда поставить их в неловкое положение. Можно просто публиковать газетные вырезки (сотни) из официальных саудовских СМИ, где ваххабизм прямо восхвалялся, а в некоторых было указано, что комитет по сбору пожертвований для афганских моджахедов в своё время возглавлял нынешний король Саудовской Аравии – Салман ибн Абд аль-Азиз (на тот момент – губернатор Эр-Рияда). Власти КСА официально проводили день Мухуммадда бин Абд аль-Ваххаба и т.д. Также напомним Аль-Маниу, что шейх Абд аль-Азиз ибн Баз (бывший муфтий Саудовской Аравии) гордился ваххабизмом, проводя аналогии с ханифизмом, маликизмом и ханбализмом, и нет ничего плохого что это течение получило свое название от имени основателя, и считал великой честью принадлежность к этому течению. https://binbaz.org.sa/fatwas/10949/%D8%A7%D9%84%D8%AA%D8%B9%D8%B1%D9%8A%D9%81-%D8%A8%D8%A7%D9%84%D9%88%D9%87%D8%A7%D8%A8%D9%8A%D8%A9 Вообще, кажется забавным некоторые современные попытки поставить под сомнений даже само существование ваххабизма как идеологии и течения, потому что это противоречит тысячам доказательств написанных на бумаге, записанных на аудио и видео от самих шейхов и проповедников представляющих ваххабитское течение, как противоречит свидетельству миллионы мусульман. Вывод: изменения в политики и идеологии Королевства СА могут быть и плохими и хорошими, каждый волен поддерживать их или осуждать, и к ваххабизму как религиозному течения и идеологии можно относится по разному, но просто так взять и отрицать существование нескольких столетий своей истории, со всеми её плюсами и минусами не выйдет, да и не правильно. https://youtu.be/iiE084GVEQQ

Политика должна служить религии, а не религия политике! У масс короткая память, поэтому существуют такие «неприятные и злопамятные» люди, как мы, которые ковыряют раны и не дают им «затянутся». Однажды в просторах интернета распространились две видеозаписи: одна — с шейхом Айидом аль-Карни, который из Саудовской Аравии «внезапно» напал на президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана и отрекается от своей прежней похвалы в его адрес, утверждая, что ранее был обманут им. Он признаёт за собой и своими коллегами наивность, а потому считает своим долгом разъяснить это тем, кто всё ещё находится в таком же положении, в каком был он сам раньше. Конечно, никакой внезапности не было, просто на тот момент произошло охлаждение отношений между КСА и Турцией. Вторая запись — с шейхом Салахуддином Ибрагимом из Палестины, который оправдывает свою поддержку главы сирийского режима Башара Асада, утверждая, что его позиция — это позиция Бога и Его Посланника! Подобная безусловная поддержка отцу и сыну Асадам ранее звучала из уст одного из авторитетнейших шейхов Сирии, шейха Рамадана Бути, да смилостивится над ним Аллах. Несмотря на то, что «нарратив» каждого видео и его цель отличаются друг от друга, оба они сосредоточены вокруг одной идеи, которая давно вызывает споры, — «повиновение правителям». Т.е. мы сделаем акцент не только на частные примеры агитации от имени религии в пользу конкретного правителя, а на центральной идее, этих примеров агитации, и это «обязательность подчинения правителю, если он не совершил явное безбожие». Шейх Ибрагим яростно защищает обязательность повиновения правителю, считая её подобной обязательности молитвы. Аль-Карни же исполняет долг подчинения правителю, который, по его мнению, не подлежит обсуждению, более того, его правитель — это «лидер мусульман», а не просто одного из государств. То есть оба этих человека в своих видеозаписях комментируют конкретные политические события, упоминая поимённо конкретных политических лидеров: президента Турции (негативно), главу сирийского режима (похвально), короля Саудовской Аравии и его наследного принца (крайне похвально). И при этом каждый из них утверждает, что говорит «исключительно на религиозную тему, без политизации!» Политическое содержание видео аль-Карни бросается в глаза и лишено какого-либо религиозного смысла, несмотря на то, что он вставляет в свою речь вопросы (ширка, нововведений и доктрины «единства бытия»), не имеющие никакого отношения ни к науке религиозных убеждений, ни к понятию веры вообще. Явной целью видео является не что иное, как лишение Турции её предполагаемого лидерства в исламском мире, чтобы подтвердить предполагаемое лидерство Саудовской Аравии в исламском мире под нынешним руководством короля Салмана и его сына. Также оно направлено на закрепление «исламского» характера Саудовской Аравии и лишение этого статуса Турции, поскольку аль-Карни и те, кто стоит за ним, считают, что таким образом можно использовать религию как оружие в политическом противостоянии между Турцией и Саудовской Аравией. Конечно, необходимо отметить, что подобная риторика активизируется в момент обострения политических отношений, но в момент «потепления отношений» может утихнуть, или даже быть замененной на «риторику» братских отношений. В моменты обострения, можно вновь задействовать некоторые исторические события для достижения этой же цели. Именно поэтому в видео он прямо заявляет, что Османский халифат был оккупацией арабского мира, открыто воссоздавая события и атмосферу противостояния между османами и ваххабитами. Что касается шейха Ибрагима, который выступал изнутри мечети Аль-Акса, то он настойчиво продвигает центральный аргумент: власть принадлежит только Аллаху и Его Посланнику, и никому другому, даже если это сам Ибн Таймия (его упоминал, видимо, в контексте общего нарратива асадовских спецслужб, что Ибн Таймия – идеолог радикалов террористов). Выразителем этой власти, по его словам, являются тексты Корана и хадисов («сказал Аллах» и «сказал Посланник Аллаха»), и здесь нет места никаким мнениям. Более того, сами приказы для него равнозначны: пророческий приказ повиноваться правителю для него такой же, как приказ о паломничестве, о обходе Каабы и о количестве ракаатов в молитве – они все одинаковы. Другими словами, все сводится к тому, что слушать Башшара Асада также обязательно и однозначно в религии, как то, что хадж обязателен и пять молитв обязательны. И во всех этих приказах мы не знаем их смысла и не спрашиваем: «Почему?», а просто подчиняемся, слышим и повинуемся, потому что так повелел Аллах. Исходя из этого, пророк (мир ему и благословение) велел нам повиноваться нашим правителям, но не установил для них конкретного описания, которым они должны обладать, не определил условий их легитимности, не определил причин законного восстания против них, и не разъяснял, каким образом они приходят к власти, чтобы она была законной. Более того, требование, чтобы они были «законными правителями», – это вымысел толпы простых людей! Упомянутый Ибрагим здесь раскрывает буквалистское (и даже не просто текстуальное) трактование божественных приказов и запретов и совершает четыре недопустимых упрощения. Первое: он игнорирует связь между религией и политикой, не осознавая, что его слова и действия представляют собой чистую политику а не религию, поскольку своим поступком он поддерживает не просто один режим, а целые режимы (он поддерживает Асада, Мубарака, Муаммара Каддафи и им подобные) под предлогом «выполнения приказа Аллаха и Его Посланника», хотя не существует никакого (конкретного религиозного текста), который бы говорил о конкретных событиях в Ливии и Сирии или в Египте. Он всего лишь опирается на общие положения отдельного текста, допускающие различные толкования, которые должны применяться в контексте остальных текстов. Второе: он сводит источники авторитетности исключительно к частному тексту, а значит, отбрасывает огромное историческое наследие фикха, сложившееся вокруг этих текстов: их документирование, понимание, толкование, теоретическое осмысление и практическое применение исламскими авторитетами. То есть «чистого» текста не существовало в отрыве от человеческой интерпретации, которая сменяла друг друга поколениями и вплеталась в историю. Текста в «чистом» виде не существует, поскольку он с самого момента его произнесения и до его передачи, практического применения, документирования, толкования, всегда оставался связанным с мусульманской общиной, со всем многообразием её пониманий и накопленными методологиями определения «подразумевания Аллаха» в том или ином тексте. Третье: он (и ему подобные) сводит «божественный замысел» (якобы им постигнутый) к буквальному содержанию частных приказов и запретов, исключая возможность обсуждения этих частных приказов и запретов в рамках таких всеобъемлющих нравственных и этических понятий, как справедливость и несправедливость, притеснение, повеление одобряемого и запрещение порицаемого, а также других универсальных концепций, которые составляют суть религии, а также саму сущность божественной законодательной воли. На протяжении истории имамы ислама осознавали сложную природу приказов и запретов как структурных составлявших, исследовали широту божественной законодательной воли, проявляющейся в приказах и запретах в их широком смысле, а также божественной творческой воли, выраженной в предопределённых действиях Аллаха. Это позволяло им решить проблему соотношения между религиозным предписанием и предопределением, поскольку поступок раба Аллаха, совершенный по его выбору конечно не противоречит Его предопределённой воле, он просто не способен преодолеть могущество Аллаха, но может противоречить Его законодательной воле, если раб совершает то, что Аллах ему запретил. Конечно, тиран совершит злодеяния и несправедливость только в рамках предопределения Аллаха, в этом суть испытания свободой воли, но его действия будут преступными и нарушающими законы Аллаха, за что он и будет наказан в огне ада. Ранние исламские учёные также различали в предписаниях между тем, что имеет постижимый смысл, цель и мудрость, и тем, что является чисто обрядовым (та'аббуди) – либо этот смысл непостижим, либо мы не постигли его. Они понимали, что приказы бывают разными: одни обусловлены, а другие безусловны, одни абсолютны, а другие ограничены конкретным человеком, группой или определённым контекстом, и потому их обобщение или применение вне этого контекста является искажением божественного замысла. Приказы, смысл которых ясен, обусловлены конкретной причиной и не применяются, если эта причина отсутствует, поскольку сам приказ был дан именно ради неё. Одни приказы и запреты есть правило, другие будут исключениями, продиктованными необходимостью, а значить ограниченными мерой необходимости. Четвёртое: шейх Ибрагим предполагает, что его понимание есть не что иное, как сам божественный замысел, и что любое расхождение с его пониманием является расхождением с замыслом Аллаха. То есть божественный замысел, по его утверждению, не может быть иным, кроме как совпадающим с его собственным пониманием. Странная категоричность, свидетельствующая о очевидной пристрастности. Не он первый и не он последний, кто утверждает, что его понимание это имеет подтверждение «сверху». Имам Малик как-то сказал: «Любой может ошибаться, его мнение можно взять или отбросить, за исключением похороненного в этой могиле», и он указал на могилу посланника Аллаха, мир ему и благословение. Имам Шафиий сказал: «Я думаю, что я прав, но я могу ошибаться. Я думаю, что мой оппонент ошибается, но он может быть прав». Однако между словами Аллаха и Его Посланника, с одной стороны, и пониманием конкретных людей, а затем их применением приказов и запретов в определенной реальности, с другой стороны, существует дистанция. Есть общее, универсальное предписание – это повеление Аллаха и Его Посланника, абстрагированное от временных рамок и конкретных лиц. А есть частное, индивидуальное предписание – это «правила для конкретных ситуаций», которые включают не только сам текст, но также иджтихад (суждение) отдельных людей и их мнения. Когда мы превращаем универсальное или общее предписание в конкретное применение, относящееся к определённому времени и определённому человеку, мы совершаем акт «толкования». Т.е. если мы принимаем решение, что данный универсальный и общий текст именно то предписание, которое необходимо исполнить в конкретное время и месте, это наше толкование, в котором мы можем достигнуть истины, как можем и ошибиться. Именно это факихи называют «тахкъик аль-манат» (установление применимости текста к конкретному времени и месту), поскольку всегда существует разрыв между универсальным предписанием и его практическими воплощениями. Задача ученого муджтахида, доказать отсутствие разрыва. Общее (универсальное) предписание остаётся общим, поскольку оно выражает модельную форму или максимально возможную границу, с которой должно производиться сравнение или соизмерение. Что же касается частного (конкретного) предписания, то оно подвержено влиянию обстоятельств контекста, доступных возможностей для его применения со стороны отдельных людей, а также характера их понимания этого предписания. Все эти вопросы являются относительными и могут варьироваться и различаться. В конечном итоге моральная ответственность носит индивидуальный характер и определяется – перед Аллахом Всевышним – в зависимости от того, как каждый человек понимает и применяет общее или универсальное предписание, а также в зависимости от уровня его знаний и усилий, вложенных в поиски божественного замысла относительно конкретного случая. Всевышний Аллах сказал в Коране: «Когда до них доходит известие о безопасности или опасности, они разглашают его. Если бы они обратились с ним к Посланнику и обладающим влиянием среди них, то его от них узнали бы те, которые могут исследовать его», (Коран. Женщины 83). وَإِذَا جَاءَهُمْ أَمْرٌ مِنَ الْأَمْنِ أَوِ الْخَوْفِ أَذَاعُوا بِهِ ۖ وَلَوْ رَدُّوهُ إِلَى الرَّسُولِ وَإِلَى أُولِي الْأَمْرِ مِنْهُمْ لَعَلِمَهُ الَّذِينَ يَسْتَنْبِطُونَهُ مِنْهُمْ ۗ وَلَوْلَا فَضْلُ اللَّهِ عَلَيْكُمْ وَرَحْمَتُهُ لَاتَّبَعْتُمُ الشَّيْطَانَ إِلَّا قَلِيلًا ﴿٨٣﴾ Исследователи занимаются «истинбатом», но они могут прийти к верному выводу, могут ошибиться, но компетентные исследователи, и исключительно они получат одну награду в случае ошибочных выводов и решений. Аль Бухари, Муслим, Абу Дауд передают от Амра ибн Аль-Аса, что посланник Аллаха (мир ему и благословение) сказал: «Если судья (ученый) приложит усилия и примет верное решение, он будет вознагражден дважды. Если же он ошибется, то получит одну награду». В другой версии: «Правитель…» . Имам Ан-Навави (да смилостивится над ним Аллах) в толковании к хадисам Муслима («Минхадж би Шарх Сахих Муслим») писал: «Ученые единогласны, что этот хадис говорит о судье-ученом, подготовленном к принятию решений. Если он принимает правильное решение, ему полагается две награды: одна — за старание, вторая — за правильное решение. Если ошибается, то [полагается] одна награда — за старание… Они сказали: „Если же он не достоин быть судьей, ему не дозволено принимать решения, а если он сделает это — ему не будет награды, но будет грех. Его решение не приводится в исполнение, независимо от того, правильно оно или нет. Даже если оно оказалось правильным — это было случайностью, потому что оно не было принято в соответствии с процедурами, предусмотренными шариатом. В любом случае он совершил грех, приняв его, и нет ему оправдания. Он попадает в одну из двух категорий, упомянутых в хадисе о трех судьях, двое из которых — в аду…“» . Нет сомнений, что приказы и запреты из области шариатской политики относятся к нормам, смысл которых постижим и связан с целями шариата, его мудростью и причинами. Это не «ибадат» в определении известной классификации. Как известно, указания Мухаммада, мир ему и благословение, подразделяются на религиозное откровение, человеческие решения и мнения, политические и правительственные решения, судебные процедуры. Когда же Салах ад-Дин Ибрагим воображает, что пророческий приказ о повиновении правителю является чисто ритуальным (та'аббуди), лишённым рационального смысла и мотива который можно осознать и определить, без условий, без ограничений, и что это приказ о повиновении не просто абстрактному законному правителю, а конкретно Башару Асаду и Муаммару Каддафи и им подобным, он, по сути, совершает акт самовольного толкования в чистом виде. На самом деле, этот частный пророческий приказ носит общий (универсальный) характер и допускает несколько интерпретаций сам по себе. Также, он должен быть истолкован исключительно в соответсвии с другими священными текстами. Например, можно оставить этот приказ в его общем смысле, подразумевая абсолютное повиновение даже в случае, если правитель велит ослушаться Аллаха. Однако это вступило бы в противоречие с другими приказами, из которых: – необходимость соотносить повиновение правителю с повиновением Аллаху, ведь именно Аллах является источником приказа повиноваться правителю, а значит, следствие не может отменять свою же причину; Всевышний Аллах сказал: «О те, которые уверовали! Повинуйтесь Аллаху, повинуйтесь Посланнику и обладающим влиянием среди вас. Если же вы станете препираться о чем-нибудь, то обратитесь с этим к Аллаху и Посланнику, если вы веруете в Аллаха и Последний день. Так будет лучше и прекраснее по значению», (Коран. Женщины 59). يَا أَيُّهَا الَّذِينَ آمَنُوا أَطِيعُوا اللَّهَ وَأَطِيعُوا الرَّسُولَ وَأُولِي الْأَمْرِ مِنكُمْ ۖ فَإِن تَنَازَعْتُمْ فِي شَيْءٍ فَرُدُّوهُ إِلَى اللَّهِ وَالرَّسُولِ إِن كُنتُمْ تُؤْمِنُونَ بِاللَّهِ وَالْيَوْمِ الْآخِرِ ۚ ذَٰلِكَ خَيْرٌ وَأَحْسَنُ تَأْوِيلًا В хадисе приводится: «Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, послал (в поход) отряд, поставив во главе его одного человека из числа ансаров велев подчиняться ему. Во время похода этот человек за что-то разгневался на них и воскликнул: «Разве Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, не велел вам подчиняться мне?!» Они сказали: «Да». Тогда он велел: «Соберите мне дров!» — и они сделали это. Потом он велел: «Разожгите огонь!» — и они разожгли его, а затем он велел: «Войдите в огонь!» Сначала они хотели выполнить его приказ, но (потом) стали удерживать друг друга (от этого), говоря: «Прибегаем к защите Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, от огня!» — и они продолжали повторять эти слова, пока огонь не погас, а гнев (этого человека) не улёгся. Всё это дошло до Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и он сказал: «Если бы они вошли в этот огонь, то уже не вышли бы из него до самого Дня воскрешения, ибо повиноваться следует лишь тому, что одобряется (шариатом)!» . – приказ Аллаха устанавливать справедливость и запрет на притеснение; «О те, которые уверовали! Будьте стойки ради Аллаха, свидетельствуя беспристрастно, и пусть ненависть людей не подтолкнет вас к несправедливости. Будьте справедливы, ибо это ближе к богобоязненности. Бойтесь Аллаха, ведь Аллах ведает о том, что вы совершаете», (Коран. Трапеза 8). يَا أَيُّهَا الَّذِينَ آمَنُوا كُونُوا قَوَّامِينَ لِلَّهِ شُهَدَاءَ بِالْقِسْطِ ۖ وَلَا يَجْرِمَنَّكُمْ شَنَآنُ قَوْمٍ عَلَىٰ أَلَّا تَعْدِلُوا ۚ اعْدِلُوا هُوَ أَقْرَبُ لِلتَّقْوَىٰ ۖ وَاتَّقُوا اللَّهَ ۚ إِنَّ اللَّهَ خَبِيرٌ بِمَا تَعْمَلُونَ – приказ Пророка (мир ему и благословение) повелевать одобряемое и запрещать порицаемое, а также изменять зло рукой. «Вы являетесь лучшей из общин, появившейся на благо человечества, повелевая совершать одобряемое, удерживая от предосудительного и веруя в Аллаха. Если бы люди Писания уверовали, то это было бы лучше для них. Среди них есть верующие, но большинство из них — нечестивцы», (Коран. Семейство Имран 110). كُنتُمْ خَيْرَ أُمَّةٍ أُخْرِجَتْ لِلنَّاسِ تَأْمُرُونَ بِالْمَعْرُوفِ وَتَنْهَوْنَ عَنِ الْمُنكَرِ وَتُؤْمِنُونَ بِاللَّهِ ۗ وَلَوْ آمَنَ أَهْلُ الْكِتَابِ لَكَانَ خَيْرًا لَّهُم ۚ مِّنْهُمُ الْمُؤْمِنُونَ وَأَكْثَرُهُمُ الْفَاسِقُونَ К этому добавляются также хадисы, которые противоречат хадису о слушании и повиновении. Например, хадис, переданный аль-Бухари и Муслимом: «Погубит людей эта ветвь из числа курейшитов». Сподвижники спросили: «Что же ты приказываешь нам?» Он ответил: «Если бы люди удалились от них (держались подальше от них) …». Имам Ахмад ибн Ханбаль считал, что хадис об удалении от правителей противоречит хадису о слушании и повиновении. К этому также относится хадис, переданный Муслимом: «Кто борется с ними рукой – тот верующий. Кто борется с ними своим языком – тот верующий. Кто борется с ними своим сердцем – тот верующий. А за пределами этого нет и зёрнышка веры». Посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Лучший шахид – Хамза ибн Аби Талиб, и человек, который встал перед несправедливым правителем, призвал его к справедливости, запретил ему зло, и был убит за это» . Таким образом, ясность и уверенность, которые рисует упомянутый Ибрагим, представляют собой наивный взгляд на вещи, либо искусственно наивный и непростительно упрощенный. Кроме того, универсальные предписания и их применение к каждому отдельному случаю носят предположительный характер. Приказ повиноваться правителю является общим, а значит, его значение тоже предположительно, спорный (занний), согласно принципам большинства ученых «усуля». Таким образом, не существует буквального, однозначного смысла, которому мы обязаны следовать, как воображает Ибрагим и ему подобные. Следовательно, человеческое мнение сопровождает текст и его понимание с самого момента его восприятия, передачи, документирования, интерпретации, а затем и подчинения ему – и всё это зависит от того, как мы сами его понимаем! Полное исключение для другого мнения под предлогом существования единственного чистого текста, однозначного смысла, объективного значения, в котором отсутствуют субъективные элементы толкователя и говорящего, и где только Аллах и Его Посланник могут говорить через его язык, — это ложный миф, который не имеет основания в подобных случаях. Кроме того, аргумент, который использует Ибрагим для оправдания божественных приказов, заключающийся в том, что они требуют подчинения просто потому, что "исходят от Аллаха", является аргументом, который часто использовали протестантские теологи и который используется современными «салафитами» - идейными потомками ваххабизма, но он сталкивается с теми же проблемами, которые мы уже упомянули. Это также осложняется тем фактом, что тексты, «выражающие волю Аллаха», тоже ограничены мотивами, условиями, мерами. Что мы должны делать в случае отсутствия текста? Даже если условно, существует текст по «рассматриваемому вопросу», то законодательная воля Аллаха может оставаться скрытой в силу предположительности нашего понимания текста, тексты могут быть противоречивыми, что затрудняет понимание воли Аллаха в конкретной частной ситуации. Во всех этих случаях нам необходимо использовать мнение, основанного на нашем суждении, чтобы вывести последовательный метод толкования текстов, который поможет раскрыть божественную волю, как это делали учёные на протяжении истории. Это иджтихад в котором вероятно одни найдут истину, другие ошибутся. Кроме того, термин "фитна" (смута), который часто используется проповедниками безусловного подчтнения правителю, имеет множество значений и определений. Но в политическом контексте под ним подразумевается раскол внутри мусульманского общества, гражданская война, политическая нестабильность и тому подобное. Комментарии к хадисам как правило поясняют, что "фитна" возникает из-за разногласий в стремлении к власти, когда невозможно определить, чьи претензии на власть более правомочны, и это отличает "фитну" в хадисах от обобщенного и неопределённого значения, в котором этот термин используется муфтиями авторитарных режимов или шейхами запрещающими восстание против нелегитимных узурпаторов. Вопрос борьбы за власть и несогласие с правителем и его политикой стали основным материалом для темы "фитны" и раскола в исторических книгах. Затем, с развитием государства и расширением структур и полномочий власти, к этому добавились политические методы правителей, конфликты правящих династий, бунты солдат и споры между отдельными государствами, формально подчинёнными халифату. Со временем термин "фитна" стал основным элементом идеи политического повиновения, и стало считаться, что оппозиция власти или восстание против неё — это "корень фитны" и её начало, а не действия самой власти, её насилие и несправедливость, и даже не её соучастие в разжигании "фитны"! Исторически сложилось так, что в книгах авторы просто перестали указывать на тот факт, что люди, фактически находящиеся у власти, своими действиями создают предпосылки к смутам и расколу или могут быть частичными виновниками этих смут и противостояний. Это и было основным направлением «салафитской мысли», которая как бы подзабыла, что самые ранние «праведные салаф» боролись с тиранией и несправедливостью обладателей власти, или полностью отрицали легитимность обладания властью тем или иным человеком. Назвать это «старым мазхабом» и отбросить нет никаких оснований, так как именно этот «мазхаб» и есть основой, а «мазхаб» отказа от борьбы с несправедливостью или свержения нелегитимного правителя из опасений «большего зла» есть исключение, продиктованное упомянутой «уважительной причиной». Это тоже самое, что «разрешение на употребление свинины из опасения голодной смерти». Центральная проблема, которую игнорируют те, кто превращает «повиновение правителю» в религиозную доктрину, заключается в том, что восстание против несправедливого правителя было учением ряда сподвижников и последующих факихов в первые три века хиджры. Это и есть самые «лучшие времена ислама» и самые поколения верующих, по свидетельству Аллаха и Его посланника. Поэтому Ибн Хаджар аль-Аскаляни сказал: «Это было учение ранних предшественников, но со временем установилось мнение оставить это, так как они увидели, что оно привело к ещё большему злу; в битвах при аль-Хара и битве с Ибн аль-Ашас и других — урок для того, кто размышляет». Это означает, что вопрос восстания — а здесь имеется в виду исключительно вооружённое восстание для свержения несправедливого правителя — имеет рациональную основу и поддаётся обсуждению и толкованию. И Факихи пришли к единогласному мнению (иджма) о запрете сражаться на стороне несправедливых правителей против тех, кто восстал против их несправедливости, из числа людей истины и угнетенных, а также о запрете помощи тиранам в любом виде, как малом, так и большом, даже если словом. Это подтверждается словами Всевышнего Аллаха: «Не склоняйтесь на сторону, кто был несправедливым, иначе огонь схватит вас», (Коран. Худ. 113). В известном хадисе сказано, что наименьшая вера — это осуждение греха в сердце. Это если речь идёт о вооружённом восстании против несправедливого правителя (фактического), то ситуация меняется когда речь идет о самообороне, вызванной политическими развитием ситуации и его сложностью, как это произошло в Сирии и Ливии, что далеко от ошибочного понимания, которое пропагандируют упомянутый Ибрагим и другие. Когда протестующие против нарушения прав и несправедливости вышли на мирные и безоружные демонстрации и были убиты или подвергнуты пытками и унижениям, этот вопрос уже не рассматривается как «вооруженное восстание», а относится к праву человека на самооборону. В заключение, Муатаз аль-Хатиб утверждает, что понятие «повиновения правителю» не сочетается с реальностью современного национального государства, в котором живут большинство мусульман, потому что «повиновение» упоминаемое в хадисе, является частью классической исламской системы, в которой не было выборов, парламентов, современных законов и международной системы и так далее. Всё это требует изменений в определения «повиновения» и исходящего из него применения общего текста к частному случаю; Здесь следует не согласится с таким утверждением, потому что, если в классической исламской системе и отсутствовали выборы, многопартийная система, парламент в их современной форме, суть этих атрибутов присутствовала изначально. Например, первых четырех халифов выбирали, никто из них не взял власть самолично, и не получил её по наследству от отца, способы выборов отличались, но они обеспечивали «согласие уммы» с кандидатом. Также, если убрать в сторону форму, и говорить о сути парламентаризма, оно имел место, как обязательность совещательного принятия решений «шуры» и института «ахлю аль-халли уа аль-акъд», структуры уполномоченной уммой для заключения договора с правителем или снятия его с должности. Также, мы можем говорить о сути «многопартийной системы». К примеру, это выражалось в том факте, что на первом этапе были три кандидата, это Осман бин Аффан, али бин аби Талиб и Абдуррахман бин Ауф. Затем Абдуррахман снял свою кандидатуру и был уполномочен завершить процедуру выборы. Одним из факторов выбора была беседа Абдуррахмана с двумя кандидатами, в которых каждый из них разъяснил «свою программу» управления государством. После трехдневных обсуждений и опросов всех категорий общества, и личных бесед с двумя кандидатами, выбор пал на Османа бин Аффана, да будет доволен ими всеми Аллах. Аллах знает лучше. Автор: Муатаз аль-Хатиб Перевод, комментарии и дополнения: Сейран Арифов

Если мы обратимся к достоверным книгам хадисов, к справочникам исламских сект и историческим трудам, то увидим, что хариджитская тенденция и сам феномен выхода [из единства общины] зародились еще во времена пророка (да благословит его Аллах и приветствует). Таким образом, она предшествовала восстанию против халифа Османа ибн Аффана (да будет доволен им Аллах) в 35 году хиджры (656 г.), а также «верблюжьей битве» (36 г. х./657 г.), битве при Сиффине (37 г. х./657 г.) и последующим смутам и внутренним бедствиям. Аль-Бухари (164–256 гг. х.) передал в своем «Сахихе» хадис от Абу Саида аль-Худри Саада ибн Малика аль-Ансари (74 г. х./694 г.), который сказал: «Однажды, когда пророк (да благословит его Аллах и приветствует) раздавал [имущество], к нему подошел Абдуллах ибн Зу аль-Хувайсира ат-Тамими и сказал: "О Посланник Аллаха, будь справедлив, воистину, ты распределил не справедливо и не ради Аллаха!" Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) ответил: "Горе тебе! Кто же будет справедлив, если не я?" Тогда Омар ибн аль-Хаттаб (да будет доволен им Аллах) сказал: "Позволь мне отрубить ему голову!" Пророк (да благословит его Аллах и приветствует) ответил: "Оставь его, ибо у него будут последователи, перед чьей молитвой каждый из вас сочтет свою молитву незначительной, перед их постом — свой пост сочтет незначительным. Однако они покинут религию так же быстро, как стрела пронзает добычу"». Этот хадис передал аль-Бухари в главе «Отказ от сражения с хариджитами ради сплоченности [общины] и дабы не отвращать людей». Существует множество хадисов о хариджитах, из которых аль-Бухари передал три, а остальные передал Муслим. Различные переданные версии описывают этого хариджита как первого, кто вышел против уммы и её лидеров. На нем были видны следы сажда (поклонов) (1), он был человеком, чье усердие в поклонении восхищало нас, он участвовал в военных походах с Пророком (да благословит его Аллах и приветствует), долго совершал молитвы, считал себя лучше всех сподвижников и превосходящим их. Он был смиренным (внешняя видимая смиренность), с обритой головой (2), выходцем из пустыни и недавно принявшим ислам (3). Это то, что передается об этом Зу аль-Хувайсира. Что касается самих хариджитов, то это заблудшая секта из мусульман, появившаяся как отдельная группа во времена халифа Али ибн Аби Талиба (да будет доволен им Аллах) в результате политических разногласий, возникших в его правление. Они выдвигали идеи, которые вызвали политический раскол в структуре уммы, и привели к вооруженному противостоянию. Их первое появление состоялось в битве при Сиффине, которая произошла между Али и Муавией (да будет доволен ими обоими Аллах). Тогда сторонники Шама (войско Муавии) подняли экземпляры Корана, призывая иракцев (войско Али) обратиться к нему в качестве суда. Хариджиты поддались на этот призыв, в то время как Али (да будет доволен им Аллах) воспринял это как уловку со стороны шамицев, направленную на то, чтобы избежать поражения, признаки которого уже проявились в ходе сражения. Тогда он обратился к своим воинам с призывом продолжать сражение, однако они отказались и потребовали от него принять этот призыв, пригрозив: «Отвечай на призыв к Книге Аллаха, раз тебя к ней призывают! Если же ты откажешься, мы выдадим тебя им целиком». Али (да будет доволен им Аллах) предостерег их, но они не послушались, и тогда он согласился на арбитраж, чтобы сохранить единство мусульман и предотвратить их раскол и разобщение. "Когда Али - да будет доволен им Аллах - назначил Ибн Аббаса для переговоров от его имени, хариджиты осудили это, сказав: "Он твой человек, и он будет с тобой на переговорах, но отправь Абу Мусу, ибо он оставил сражение и был искренним с нами в совете." Али - да будет доволен им Аллах - согласился с этим, несмотря на своё недовольство. Когда встретились два арбитра - Абу Муса аш-Ша'ри и Амр ибн аль-Ас, они договорились отложить арбитраж до месяца Рамадан. Али, вернувшись с теми, кто был с ним из Сиффина, в Куфу, обнаружил, что хариджиты изменили свою позицию и публично отказались от арбитража, объявив его ересью и неверием. Это были те же самые хариджиты, которые угрожали Али - да будет доволен им Аллах – что выдадут его если он не согласится обратится к суду по Корану. Так, они отказались от единого мнения общины мусульман и отделились физически, так как двенадцать тысяч из них отделились и ушли в Хурура, и Али - да будет доволен им Аллах - отправил к ним Абдуллаха ибн Аббаса - да будет доволен ими Аллах. Он сказал ему: "Не спеши с их ответом и спором, пока я не приду." Но они поспешили с ответом и начали спорить с ним. Когда Али пришёл, он ответил им по поводу того, что они возмущались относительно арбитража. Одним из их возражений было следующее: "Скажи нам, считаешь ли ты справедливым суд людей в вопросах крови?" Али - да будет доволен им Аллах - ответил: "Мы не приняли суд людей, мы обратились к суду Корана. А этот Коран — это просто написанные строки, он не говорит сам по себе, его читают люди, люди находят в этих строках суд." Они спросили: "А почему ты назначил срок между вами?" Он ответил: "Чтобы невежественные узнали, и чтобы учёные утвердились, и возможно, Аллах исправит эту умму в этом перемирии. Войдите в ваш город, да помилует вас Аллах." И они вошли, все до последнего, но когда они вошли в Куфу, они снова выразили протест против арбитража. Когда Али - да будет доволен им Аллах - решил отправить Абу Мусу для арбитража, к нему пришли Зара'а ибн аль-Бардж ат-Таий и Харкус ибн Зухейр ас-Саади из числа хариджитов и сказали ему: "Откажись от своей ошибки и уйди от своего решения, выйди с нами против наших врагов и сражайся с ними." Али ответил: "Мы заключили договор с ними и дали клятву." Харкус сказал: "Это был грех, от которого нужно покаяться." Али ответил: "Это не грех, а скорее недостаток в разуме." Зара'а сказал: "Если ты не откажешься от людского суда (якобы, противоположного божьему суду), я буду сражаться против тебя ради Аллаха." Али ответил: "Горе тебе, ты как будто уже убит и ветры обдувают твоё тело." Он сказал: "Я бы хотел, чтобы это так было," и они ушли от него, выкрикивая: "Нет суда, кроме как суда Аллаха." Однажды Али произнёс речь, и они снова закричали эти слова со всех сторон мечети. Али сказал: "Аллах велик, это правдивое слово, которым они пытаются достичь лжи". Затем, как Али бин аби Талиб понял, что их не переубедить, сказал: "У вас есть три вещи, пока вы с нами: мы не будем мешать вам молиться в мечетях, не будем отбирать у вас законные трофеи, пока вы сражается с нами против врага, и не будем сражаться против вас, пока вы не начнёте сражаться против нас. Мы будем ждать решения от Аллаха по вашему поводу." Эта секта отличалась тем, что была самой фанатичной в защите своей идеологии и самой пристрастной к своим мнениям. Они провозглашали свою неприязнь и отречение от халифов Осману ибн Аффану и Али ибн Абу Талибу, а также сделали религией вражду к правителям из рода Омейядов. Хариджиты настаивали на том, что выбор правителя и присяга должны быть в руках народа буквально, всенародными, и что необходимо привлекать к ответу амиров мусульман за каждую мелочь, а также утверждали, что умма не нуждается в халифе в мирное время". Их происхождение: Шахрестани утверждает, что образ мышления хариджитов базировался на склонности к на «рационализму» в противовес суннитской первоочередности соблюдения священного текста (Коран и сунна). Этот «рационализм», примитивный на самом деле, заключался в утверждение что «добро и зло», понимаются через разум (разум ли это или пристрастное суждение?), поскольку первый хариджит Зу аль-Хувайсира исходил из своего суждения, отвергнув текст, которым является действие пророка Мухаммад (мир ему). Если того, кто восстал против имама Али (да будет доволен им Аллах), называют хариджит, что значить восставший (4), то тот, кто возражал против пророка, более заслуживает ярлыка «восставший» (5). Здесь следует отметить, что у психологичного подтекста феномена хариджизм есть частная и общая основа. Частная заключается в том, что многие лидеры и рядовые тех «двенадцати тысяч» восставших против халифа Али, был соучастниками злодейского убийства халифа Османа бин Аффана, да будет доволен им Аллах. И как мы помним, основной претензией Муавия было не отказ присягать Али, а требование наказать убийц Османа. Не были ли их все эти противоречивые позиции продиктованы желанием избежать объединения мусульман с последующим привлечения их к справедливому ответу за подлое убийство? Есть основания так считать, еще и потому, что халиф Али утверждал, что он привлечет к ответу преступников, как только наведет порядок и приведет всех мусульман к покорности единой власти. Убийцы халифа Османа понимали, что придет их очередь. Вторая основа, это более глубокие исторические корни племенной конкуренции и соперничество. Племенная приверженность и кочевническое происхождение считаются одними из важнейших факторов появления хариджизма. Многие историки утверждают, что хариджиты в основном были кочевыми арабами - бедуина, и они происходили из племен ветви Рабиа, таких как племена Тами́м, Бакр и жители Йемена. У них был значительный вес в доисламский период (6). Ахмад Амин утверждает, что «мавля» (арабезированные потомки неарабов), присоединившиеся к хариджитам, не имели значительного численного влияния (7). «Мавля» привлекли популистские заявления, утверждавшие, что власть не ограничена каким-либо племенем или народом, и поскольку они были неарабами, они полагали, что хариджиты могут принять их в качестве правителей, даже если они сами будут под их властью. «Да, действительно, с чего это вся верхушка это курайшиты и мединцы, они чем-то лучше нас? Разве мы все не равные рабы Аллаха? Тем более, мы больше молимся и постимся чем эти зазнавшиеся и разбогатевшие жители Мекки и Медины, разве книга Аллаха не одна для всех, почему это они её толкуют, мы тоже знаем арабский язык…» и т.д. Возможно это звучит утрированно, но многие из хариджитов руководствовались суждениями именно такого уровня, за которыми скрывались старые племенные обиды, зависть, попытка самоутвердиться тех, кто страдал комплексом неполноценности перед элитой исламской общины, которой заслуженно были мухаджиры и ансары. Это фальшивое чувство «справедливости и равенства», которое переполняло души невежественных, невоспитанных, грубых людей, которые так и не успели очистить свои сердца и постичь суть имана. Исследователь Наиф Мариф утверждает (8): «Мы склоняемся к мнению, что хариджиты в начале своего движения были чистыми арабами, особенно бедуинами и кочевниками». Это было настолько явно, что их оппоненты описывали их как «бедуины из племен Бакр и Тами́м» (9). Возможно, именно племена Бану Тами́м предоставили хауарджи наибольшее количество солдат и лидеров, так что можно сказать, что это движение возникло среди Бану Тами́м и под их знаменем. Когда к ним пришел аль-Аш'ас, чтобы зачитать запись арбитражного решения между Али и Муавия, и он из племени Тамим, а потом командующими войском хариджитов стали Ибн Раби аль-Тами́ми, Мас'ар ибн Фадаки аль-Тами́ми, Арва ибн Адия аль-Тами́ми, Мардус ибн Адия аль-Тами́ми. Даже первый восставший, Харкус ибн Зухайр аль-Саади аль-Тами́ми, был из этого племени и тот самый человек, который возражал пророку по поводу распределения добычи, тот самый Зу аль-Хувайсира. Конечно, это не значить что все члены племени Тамим были хариджитами. Среди Бану Тами́м были и те, кто противостоял им и даже сражался с ними (10) в рядах войска Али, но наиболее очевидным доказательством племенной приверженности хариджитов и их вражды к Курайшитам и их власти является тот факт, что на протяжении долгого времени в их рядах не было ни одного курайшита. Т.е. за религиозными догмами скрывались иные мотивы. Четверо халифов и Бану Умайя были из Курайшитов, и хариджиты завидовали Курайшитам за их сочетание пророчества и халифата. Доказательством этому служит тот факт, что все хауарджи происходили из племен Рабиа, которые исторически имели враждебные отношения с племенами Мудар, из которых происходят курайшиты. Эти враждебные отношения немного ослабли после ислама, но вскоре они возродились в виде религиозных споров, прикрытых ложным религиозным образом. Примером этого является высказывание аль-Аш'аса ибн Кайса, который возразил против кандидатуры Абдуллы ибн Аббаса, как представителя Али, сказав: «Нет, клянусь Аллахом, два мударийца не будут судить в этом вопросе до Судного дня» (11). Он поставил свою приверженность к йеменскому племени Рабиа выше знамен праведного халифа Али, да будет доволен им Аллах. Кроме племенной приверженности и явной бедуинской простоты и грубости в их поведении и мышлении, был еще один фактор, который стал основой восстания хариджитов — это «деньги, богатсво». Абу Аванна Якуб ибн Исхак аль-Найсабури (316/928 г.) утверждает, что первое восстание хариджитов был связан с алчностью при разделе добычи, когда один из их лидеров возразил против пророка (мир ему) по поводу распределения военной добычи. Естественно, многие из них мыслили на уровни: «курайшиты у власти распоряжаются общими богатствами по своему усмотрению, мы тоже хотим… они ведь точно, распоряжаются несправедливо, и нас обделяют». Те, кто восстал против халифа Османа (да будет доволен им Аллах), обвиняли его в том, что он распределил «общие богатства» между своих родственников (12), что было абсолютной ложью и клеветой. По данным ат-Табари, они выкрикивали у его дома: "Поспешите к Дому общей казны, чтобы никто не опередил нас", и они ворвались и разграбили казну (13). Что же было их истинными мотивами в убийстве праведного халифа Османа? Есть очевидные вещи. Когда халиф Али ибн Аби Талиб разделил деньги в Басре между теми, кто участвовал в «верблюжей битве», хариджиты начали критиковать его за то, что он не взял рабов и не захватил добычу в «верблюжьей битве». Тогда он им ответил, с учетом их уровня интеллекта: кто-то из вас хотел вы взять в рабство жену Пророка, мир ему, и мать верующих?!». Моавия ибн Абу Суфьян (да будет доволен им Аллах) в одном из своих посланий халифу Осману ибн Аффану описал хариджитов следующим образом: "Их главная цель — это смута и имущество людей из зиммиев" (14). Большинство хариджитов составляли "чтецы Книги" — те, кто очень усердно заучивал и читал Коран, однако не было среди них ни одного из них как сподвижника или ученого по исламскому праву. Многие из них зубрили Коран, но не было среди них ученых, обладающих знаниями для адекватного понимания Корана, в добавок к невежеству относительно сунны Пророка, мир ему. Они принесли присягу Али ибн Аби Талибу после убийства Османа, но, когда Моавия ибн Абу Суфьян потребовал наказать убийц, и по этой причине отказался принести присягу Али и привел армию, чтобы встретиться с ним, произошла битва при Сиффине, и тогда хариджиты нарушили присягу данную Али. Тогда, эти «ранние хариджиты» подняли восстание против халифа Али. Битва при Нахраване: после того как хариджитов отвергли Али, они восстали против Общины мусульман и убили Абдуллаха ибн Хабба ибн аль-Арт, вскрыли живот его служанке. Али (да будет доволен им Аллах) потребовал от них выдать убийц, но они отказались и сказали: "Мы все его убили, и все мы считаем, что ваша и их кровь разрешена". Он наставлял их и упрекал, советуя им образумиться, но они отказались и настаивали на войне и битве. Тогда Али (да будет доволен им Аллах) с теми, кто был с ним, сражался с ними, пока не уничтожил их под корень. Из них остались лишь семь или восемь человек — как отмечают историки, — которые разбежались по странам, и из этих остатков снова выросло семя хариджитов, создавших группы, которые оставались источником беспокойства для исламского государства. Названия: Сами они называли себя: «верующие», «община верующих», «верующая община». Этим самым они говорили: все остальные кто не с нами они неверующие. Название «хариджиты»: Им было дано название «хариджиты» из-за их восстания против праведных и справедливых имамов, из-за их многочисленных восстаний. Когда это название стало широко распространено, они приняли его, но интерпретировали его как «восстание против имамов, творящих несправедливость, грех и слабость», утверждая, что их восстание было «джихадом на пути Аллаха». Название «люди Нахравана»: Нахраван — это название от географического названия одного из мест, где они участвовали в своих восстаниях. Название «хурурия» или «хуруриты»: это название происходит от географического названия одного из мест, где они участвовали в своих восстаниях. Название «мухаккимы»: они получили это название, потому что отвергли судейство Амра ибн аль-Аса и Абу Мусы аль-Аш'ари, сказав: «Нет суда, кроме как суда Аллаха». Название «покупатели»: они называли себя «покупателями», как те, кто продал свои души в этом мире, купив блаженство в следующем мире. Корни хариджитской идеологии: когда хариджиты только начали появляться, у них не было сформулированной системы взглядов, составляющих четкую идеологию, которая бы отличала их от суннитов. Их разногласия с мусульманами возникли из-за их протестов против вопроса о судействе Али и Муавия. Однако со временем идеология хариджитов расширилась, включив новые ереси и противоречия, что было следствием их первоначального возражения и новых событий, которые произошли впоследствии. Некоторые их взгляды: 1. Восстание против правителей, если они отклоняются от их подхода и понимания религии. Кто понимает религию не как они, все неверующие и вероотступники, против которых обязательно поднять меч. 2. Объявление неверующими тех, кто совершает большие грехи. По сути, если человек выпил вино, украл, совершил прелюбодеяние, у хариджитов он автоматически выходит из религии. 3. Отречение от праведных халифов Османа и Али — да будет доволен Аллах ими обоими. Они объявили их неверующими, как и всех, кто не делал этого. 4. Допустимость великого имамата (высшего лидерства) не обязательно среди курейшитов, то есть любой, кто устанавливает справедливость, может быть имамом, будь то раб или свободный человек, араб или неараб. Некоторые из них, а именно надждиты, полагали, что людям не нужен имам, и что, если они сочтут нужным, могут выбрать себе имама. Вспомним, что относительно обязательности курайшитского происхождения халифа даже среди суннитов есть различные мнения и детали. Но в хадисах пришло, что «правители из курайшитов», однако некоторые ученые ислама истолковали это как временное условия на время, когда курайшиты обладают силой и влиянием среди мусульман. 5. Отмена наказания камнями для прелюбодея и отмена наказания за клевету в отношении мужчин, но не тех, кто оклеветал женщин. Корнем этого мнения был крайний буквализм. В "Нейлу аль-аутар" аш-Шавкани указывает, что наказание камнями является единогласным, однако в "аль-Бахр" утверждается, у хариджитов оно не обязательно, что также подтверждается множеством других источников, среди которых авторитетное мнение Ибн аль-Араби. Они не приводят никаких доказательств, кроме того, что это не упоминается в Коране, но оно установлено в надежных хадисах, которые были общепризнаны. Некоторые посчитали этот закон замененный на побивание палками, что противоречит мнению четырех мазхабов. 6. Отрицание части из суры Юсуфа, что является одним из самых уродливых и страшных высказываний части хариджитов. Это мнение приписывают их группе "аль-Аджарада", которые говорили, что история любви не может быть частью Корана. 7. Утверждение о необходимости возмещении пропущенной молитвы в период менструации, что противоречит тексту Корана и единому мнению ученых. Черты хариджитов в хадисах пророка: не было в истории мусульманских сект столько предупреждений и объяснений, как в случае с ними. Многие хадисы говорят о них, предупреждают о их признаках: 1. Недостаточное понимание и ошибочное восприятие Корана. От Абу Саида аль-Худри — да будет доволен им Аллах — что пророк — да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Один из вас будет презирать свою молитву в сравнении с их молитвой, и свой пост в сравнении с их постом, они постоянно читают Коран, но он не пройдет дальше их горла, они выходят из религии так же, как стрела выходит из лука» (аль-Бухари и Муслим). 2. Аскетизм, усердное поклонение и извращенное вероисповедание, как это упоминается в хадисе от Абу Саида аль-Худри. 3. Мирное отношение к неверующим и враждебность к мусульманам. Согласно хадису, переданному в сборниках "Сахих аль-Бухари" и "Сахих Муслим" от Абу Саида аль-Худри — да будет доволен им Аллах — о пророке, который сказал: «Они убивают мусульман и оставляют в мире идолопоклонников». Эта характеристика прямо противоречит кораническому учению: Всевышний Аллах сказал: «Мухаммад — Посланник Аллаха. Те, которые вместе с ним, суровы к неверующим и милостивы между собой» (48/29). 4. «Те у кого молочные зубы и глупые сердца»: от Али бин аби Талиб — да будет доволен им Аллах — передано, что пророк — да благословит его Аллах и приветствует — сказал о них: «Это люди с молочными зубами и незрелым пониманием» (согласовано). Молочные зубы здесь это образное указание на молодость, что указывает на не зрелость, отсутствие мудрости, знаний, благоразумия. 5. Бритые головы: как пришло в "Сахих аль-Бухари", пророк — да благословит его Аллах и приветствует — сказал: «Их признак — это бритые головы», что означает, что они сделали для себя правилом брить головы особыми способами или полностью бреют их, чего не было среди мусульман, кроме как в ритуале паломничества. 6. Худшие из людей. Это подтверждено в "Сахих Муслим", где говорится, что «их убитые — худшие убитые под небесами». «Худшие» подразумевается из тех, кто называет себя мусульманами. Также в "Муснад Ахмад" сказано, что они — «собаки ада», и что они «выходят из религии так же, как стрела выходит из лука». В различных как хороших, так и в слабых хадисах также упоминаются различные качества этих людей. Ибн Аббас, да будет доволен им Аллах, описывая их, когда вошел к ним для дискуссии, сказал: «Я вошел к людям, и не видел никого, кто бы усердствовал в поклонении больше, чем они. Их лбы покрыты мозолями от многократных поклонов, их руки — словно колени верблюдов. На них одежда, изношенная, они засучили рукава, их лица измождены от ночных бдений». А Джундуб аль-Азди сказал: «Когда мы направились к хариджитам вместе с Али ибн Абу Талибом, да будет доволен им Аллах, и достигли их лагеря, то услышали гул, подобный гулу пчел, — это они читали Коран». В целом, хадис указывают на такие характеристики как презрительное отношение к мусульманам, жестокосердие и грубость манер, буквализм толкований, внешняя религиозность, но все это им ничем не поможет перед Всевышним Аллахом, потому что дела их были мерзкими и крайне вредными для ислама и мусульман, и это не отмыть их самонадеянной убежденностью и слепой искренностью. Те, кто проявляют чрезмерную строгость, излишнюю усложнённость и крайность в религии или убеждениях назывались в хадисах: мутанаттиун. В хадисе пришло, что Пророк ﷺ: «Трижды повторил: «Погибли крайние в своих взглядах». Когда эти невежды, лишенные знаний и мудрости ислама, не постигшие даже малой доли пророческого воспитания, обвиняли мухаджиров и ансаров в неверии и вероотступничестве, хотя Аллах и Его посланник засвидетельствовали что довольны ими, этого уже говорит о степени их слепого самонадеянного невежества. Психологические характеристики хариджитов: Натуры и характеры людей различаются, и их душевные установки варьируются от мягких и лёгких до жестоких и суровых, также бывают промежуточные между ними. Тот, кто внимательно исследует процесс раскола, произошедшего в ранней мусульманской общине, и анализирует особенности различных сект, движения фанатизма и такфира как в древности, так и в наше время, может заметить, что "экстремистская" душа представляет собой душу, готовую изначально принять "радикализм". Этот процесс начинается с психологического отдаления, а затем через вымышленные философские построения приходит к утверждению, что её путь является исключительно истинным. Хариджиты, как в прошлом, так и в настоящем, известны своей жестокостью в отношениях с другими, ещё до того, как приняли «формальные взгляды» которые легитимизируют их презрение к другим или открытое проявление вражды к ним. Другими словами, не взгляды и мнения их сделали такими, а они были такими до оформления их взглядов и мнений через трактовки религии. Хариджиты первого поколения были поглощены навязчивой идеей отречения от Османа, Али и рода Омейядов, которая захватила их умы и заполнила их сердца, закрыв все пути для пересмотра. Те, кто отрекался от Османа, Али, Тальхи и аз-Зубайра, были включены в их ряды, и они были готовы смириться с другими принципами, которые, при более тщательном анализе, могли быть ещё опаснее, чем это отречение. Когда Ибн аз-Зубайр восстал против Омейядов, они поддержали его, но как только узнали, что он не отрекается от своего отца и других, ого они считали неверующими, они отвергли и его. Они признали праведность правления Омара ибн Абдулазиза и справедливость его правления, но отказались признать его власть из-за их принципа «отречения» от все кто не отрекся от неверующих Османа и Али и т.д. И речь идет о тех, кому посланник Аллах, мир ему, еще при жизни, засвидетельствовал, что они в Раю! Но, как мы уже говорили выше, внешне они прикрывали свои позиции религиозными мотивами, но в своих душах их отделяло от этих сподвижников Пророка, как и Омейядов, принадлежность по крови и племенное соперничество и зависть. Как говорит о них имам Абу Захра (15): «Они напоминают в своей одержимости громкими лозунгами и власти ярких слова над их душ якобинцев (христианская секта), которые совершили страшные зверства во время Французской революции, показав верх нетерпимости и бескомпромиссности. Эти слова ("свобода, равенство, братство") овладели ими, и, под предлогом этих слов, они убивали людей и проливали кровь, отнимали и присваивали. Также и хариджиты были одержимы словами "Нет власти, кроме власти Бога" и "отречение от вероотступников", и под этим флагом они оправдывали убийства мусульман, наполняли землю кровью и совершали нападения, где могли, отнимали имущество, когда могли. Резкость и сила эмоций были характерны как для якобинцев, так и для хариджитов». В принципе, мы также может провести некоторые параллели и с большевиками, которыми владели громкие лозунги о «равенстве и справедливости», о борьбе «угнетенного пролетариата с подлыми буржуями», «кто был никем тот станет всем» и т.д. Их лозунг "Нет власти, кроме как у Бога" в эпоху халифа Али и сейчас представляет собой слово истины, скрывающее ложные намерения и приносящие отравленные плоды. Их действия показывают, что их на самом деле лозунг: "Нет власти, кроме как у нас", или "истина это то что мы посчитаем истиной", "справедливость это то, что нас удовлетворяет". Если им дают мирские блага, они довольны, а если не получают, они возмущаются. Среди них есть те, кто стремится к власти. А что касается молодежи, то их проблемы психологические, связанные с подростковым стремлением к самовыражению и желанием быть выделенным, политикой "попротиворечь и будь замеченным", желанием принадлежать к среде, которая делает их отличительными от "обычных" людей. Это желание принадлежности и принятия остаётся неудовлетворённым, если они не интегрируются с другими сверстниками под руководством мудрых исламских учителей, и тогда они могут вовлечься в нездоровые отношения, которые, как ими кажется, удовлетворяют их потребности в признании другими. Они часто становятся жертвами крайних идей, если вовремя не окажутся рядом с знающим и мудрым наставником. Как писал европейский мыслитель Гюстав Лебон о якобинцах: "Самый совершенный образец односторонности таких собраний представляют якобинцы великой революции. Проникнутые догматами и логикой, с головой, наполненной неопределенными общими местами, якобинцы стремились проводить в жизнь свои стойкие принципы, не заботясь о событиях, и можно смело сказать, что они прошли через всю революцию, не замечая ее. Вооружившись очень простыми догматами, которые служили для них путеводителями, они вообразили, что могут переделать общество во всех его частях и вернуть утонченную цивилизацию к ранней фазе социальной эволюции. Способы, употребленные ими для осуществления их мечты, также отличались абсолютной односторонностью. Они ограничивались только тем, что насильственным образом уничтожали все то, что мешало им". Так же писал: "Могущество слов так велико, что стоит только придумать изысканные названия для каких-нибудь самых отвратительных вещей, чтобы толпа тотчас же приняла их. Тэн справедливо замечает, что именно призывая свободу и братство, — слова очень популярные в те времена, — якобинцы могли «водворить деспотизм, достойный Дагомеи, суд, достойный инквизиции, и организовать человеческие гекатомбы... ". (16) Также: "Якобинская психология особенно свойственна тем, кто отличается узким, напряжённым душевным состоянием, она включает в себя упрямое, ограниченное мышление, где всё, что выходит за пределы их веры в идею, не оказывает на них воздействия. Все эмоциональные элементы, присущие якобинцам, делают их наивными. Они воспринимают только поверхностные связи вещей и считают их абсолютной истиной, не понимая связи событий между собой и их последствия. Якобинцы не совершают преступлений из-за развитой логики, потому что у них её почти нет, они действуют уверенно, и их слабый разум служит их импульсам, в то время как более здравомыслящие колеблются". Многие из этих психологических характеристик можно проследить у хариджитов через всю их историю, от их поэзии и догм до их преступлений. Их энтузиазм и дерзость проявлялись в их отношениях с халифом Али — они даже прерывали его проповеди, а также его молитвы, выкрикивая и протестуя. Некоторые из них открыто бросали вызов всем мусульманам, а их упрямство проявилось в убийстве сподвижника Абдуллы ибн Хаббаба ибн аль-Арта. Когда им было предложено выдать убийц, они заявили, что все они причастны к убийству Абдуллы, и Али сражался с ними до тех пор, пока почти не уничтожил их. Но это не заставило их отказаться от своих взглядов. Наивность граничащая с глупостью их проявлялась в забавных, но трагичных ситуациях: после убийства сподвижника и того, как они вскрыли живот его рабыни и убили её дитя, они переживали из-за того, что им попался финик, и они не были уверены дозволено ли его съесть. В одном случае, когда они встретились с Ваасилем ибн Ата, главой мутазилитов, и его сторонниками, они спросили его о его вере, на что он сказал: "мы из людей Писания", и прочитал аят где сказано что если люди Писания попросят защитить их и довести до безопасного места, сделайте это, и они сопроводили его, но если бы он сказал, что он мусульманин, они бы ему отрубили голову если бы не смог правильно ответить на вопросы. И, возможно, основная причина этого заключается в том, что большинство из них были кочевниками пустыни; а у кого-то из них была жесткость характера и суровость образа жизни. Мало кто был из жителей городов, и если они и встречались, то их характер отличался резкостью и жесткостью, потому что идеи, убеждения и поведение хаваридж не подходят людям с мягкими или сбалансированными темпераментами. Первоначально они были из бедных кочевых племен с тяжким положением до Ислама, и после его прихода, несмотря на улучшение их материальных условий, их образ жизни оставался прежним. Ислам захватил их сердца, но они оставались наивными в мышлении, узкими в восприятии, отдаленными от знаний, категоричными в суждениях, и часто проявляли нелояльность к государству, а также не признавали одного правителя мусульман. Особенно важно отметить, что в арабской джахилии каждая племенная группа имела своего вождя, и объединение их под единым знаменем было невозможным. Многие ранние кочевники были самыми упорными в своем неверии и лицемерии; они приняли Ислам, но не верили в него по-настоящему. Большинство из тех, кто отвернулся от Ислама во времена "войны отступников", были именно кочевниками, в том числе и из племен Йемена, которые враждовали с племенами Мудар, к которым относилась и Курайш. Как только умер посланник Аллаха, мир ему, некоторые кочевые племена отказались платить закят и признавать власть Абу Бакра. В это же время, появились некоторые лжепророки, и исключат племенную зависть и соперничество здесь нельзя. Отречение от роскоши и жизнь в аскетизме, как правило, не были следствием богатства, а скорее нищеты. Это было вынужденное терпение, формировавшееся в их кочевом быту и перенесенное ими в религиозную практику. Поэтому вы не найдете в их поведении искусственного соблюдения аскетизма — их натура привыкла к суровой жизни и бедности, что также привело к жестким чертам характера и склонности к импульсивным, неосторожным решениям. Они не были богатыми людьми, которые вели роскошный образ жизни, но отказавшиеся от этого в пользу аскетизма по религиозному влечению. Они уже были бедными, жизнь была тяжелее чем у жителей городов Мекки, Медины или Таифа, и из этого они сделали «превосходство». Редко среди них встречаются люди с мягким характером, понимающие и склонные к компромиссу. Причем стремление к власти будет перекрывать любые доводы, так как это для них скрытая и невыраженная цель. Примером служат наши современные политики. То, что они завидовали Курайшитам за власть и лидерство в Исламе, было частью их наследия с джахилииэ, когда племена Рабия и Мудар (к которым принадлежала Курайш), враждовали друг с другом. Увлечение идеей может быть чисто наследственным, поскольку человек по своей природе ненавидит все, что связано с тем, что когда-то причиняло ему боль, будь то слова, образы или запахи, потому что это напоминает ему об этой боли. Или боли, полученной по наследству от предков. И душа человека заставляет его принимать идеи, которые успокаивают его душу - нефс. Именно поэтому такое большое значение ислам придает душевному воспитанию. «Преуспел тот, кто очистил её, и понес урон тот, кто бросил ее», (Коран. 91:9-10). Именно поэтому Коран говорит о различии между внешним принятием ислама и настоящим проникновение веры в сердце. «Бедуины сказали: «Мы уверовали». Скажи: «Вы не уверовали. Посему говорите: «Мы покорились». Вера еще не вошла в ваши сердца. Если вы подчинитесь Аллаху и Его Посланнику, Он нисколько не умалит ваших деяний. Воистину, Аллах — Прощающий, Милосердный»», (Коран. 49:). Так, правило среди суннитов состоит в том, что они сначала ищут доказательства, а затем верят в то, на что указывают доказательства. В отличие от них, секты сначала принимают веру, а потом ищут доказательства, чтобы оправдать свои предпочтения и пристрастия с религиозной точки зрения. Идеи хариджитов находят большой отклик среди людей с узким мировоззрением и жестоким характером. Некоторые из тех, кого Аллах направил на верный путь, не придерживаются их взглядов, но находят в них что-то, что соответствует их желаниям и натуре. Тем не менее, они ставят то, что принес пророк, выше своих личных предпочтений. Например, люди, которые приняли идеи крайнего безграничного «милосердия», стремятся к текстам о милости и широте прощения Аллаха, наполняют хадисы надеждой и забывают об угрозах за грехи и неверие. Читая аят о Аллахе: «Прощающий грехи», и они прерывают цитирование, не продолжают: «Жестоким в наказании и Обладающий милостью», (Коран. 40:3). Поэтому те, кто склоняется к этим взглядам, чаще всего происходят из числа людей, живущих в роскоши, в комфорте и среди ленивых, а также среди людей не способных управлять своими страстями. А для хариджитов, чьи убеждения выросли среди бедности и жестокости характера на пустынных просторах, среди арабов кочевых племен, откуда распространилось их учение, все эти группы, взгляды и убеждения так или иначе связаны с образом жизни, наследием, воспитанием. Так, многие взгляды шиитов имеют персидские корни, как и их догмы о династическом наследовании поста имама, их догма о святости и безгрешности всей династии имамов (двенадцати), которые обладают сокровенными знаниями и привилегией устанавливать свой закон, приравненный к божественному, по сути, были концепциями из их древних религий, таких как вера в "божественного хосроя". Некоторые суфийские крайности также имели часто возникали в областях, которые граничили с христианскими монашескими общинами. Психологические характеристики хариджитов: Первая характеристика: Психология, не принимающая средний путь и разделение вопросов. Либо ты с ними во всем, либо против них во всем. Они не соглашаются, чтобы ты был с ними в одном вопросе, а в другом — против. Либо полное согласие, либо разделение и вражда, которая не утихает, не угасает. Шейх Ислам ибн Таймия в своем труде о возникновении религиозных течений указал, что первый вопрос, по которому разделились различные секты, касался того, возможно ли сочетание добра и зла, нововведений и сунны, греха и послушания в одном человеке или группе. Он утверждает, что хариджиты говорили: «Не могут одновременно в человеке быть и добро, и зло, праведность и грех, сунна и заблуждение», и потому они считали грех отречением от веры, так как считали невозможным сочетание послушания и греха в одном человеке. Если кто-то совершал грех, его вера исчезала. Напротив, мурджииты утверждали, что грех не наносит вреда абсолютно, если есть вера в сердце. Это две крайности, которые противоречат учению Корана и сунны. Поэтому, учение Ахлю Сунна заключается в том, что в человеке могут сосуществовать и добро, и зло, послушание и грех, правильный путь в одном, и заблуждение в другом. Поэтому в Аду не все будут вечно, и в Аду есть множество степеней. Поэтому, в Рай кто-то войдет раньше, кто-то позже, и в Раю есть множество степеней. Вторая характеристика: Жесткость характера. Ты не найдешь сторонников экстремистских или радикальных идей в истории с мягким, добрым характером, снисходительными, великодушными, легкими в общении, скромного с людьми. Как правило, большинство последователей радикальных идеологий, высокомерие в словах, жесткость по отношению к противникам, дерзость по отношению к другим — это характерные черты «экстремистов» на протяжении всей истории. Поэтому среди хариджитов редко встретишь мягкого человека по характеру. Душевные черты заставляют принимать определенные идеи. Да, это не абсолютное правило, но как можно наблюдать воочию, это большинство. И ты замечаешь, что радикалы (аль-гъулят) склонны к радикализму в своем выборе, предпочитают трудные пути, склоняется к запрету, если есть выбор между дозволением и запретом, потому что строгий подход часто соответствует его психологии. Поэтому запрет того, что разрешено, — это форма преступного экстремизма и отступления от сунны Пророка (мир ему). Пророк (мир ему) осудил тех, кто отказался от браков, кто не спал ночи и не отдыхал, кто постился без прерывания. Его путь — это свадьбы, отдых, сон, пост и соблюдение норм, которые он установил для людей. Всему свое время и место, у всего есть своя мера и доля, и нарушать этот порядок есть отход от пути Пророка, мир ему, и его сподвижников. Третья характеристика: Обобщения в суждениях и нелюбовь к деталям и тонкостям, но ведь часто именно тонкости и детали играют важную роль в правильном решении и выборе. Они делают такфир (объявляют кого-то неверным) без детализации или исключений. Хариджиты, как правило, не любят углубляться в детали, которые помешают им реализовывать свою страсть к обвинениям и нападкам на других людей. Характерная черта хариджитов — это использование неоднозначных аятов, не вникая в их цели, смыслы и детали, без знаний причин ниспослания и без понимания контекста, не обращаясь к ясным аятам и достоверным хадисам, объясняющим неоднозначные аяты. Они говорят: «Суд только суд Аллаха», не задумываясь над значением этих слов, не исследуя основы постановлений и не уточняя их, не обращаясь к ученым тафсира, не понимания суть иджтихада. После того как они начали клеветать на ученых-сахабов, продолжают нападки на великих ученых прошлого, а когда заканчивают высмеиванием или обесцениванием наук и методологических дисциплин, которые мешают им в их трактовках и толкованиях. Четвертое качество: Категоричность и строгость по отношению к оппонентам в случае несогласия, с преувеличением собственной значимости и защитой своей личности. Человек с экстремистским душевным складом идет на крайности в своих противостояниях, потому что он не призывает к покорности Аллаху, а к покорности себе, считая себя самым знающим и первым, кто пришел к правильному решению. Он считает, что все его вопросы решены с теоретической точки зрения, и он всегда абсолютно прав, а его оппоненты абсолютно неправы. Это приводит к постоянному нарастанию его экстремизма, поскольку он не позволяет себе пересматривать свои идеи и не допускает ошибку. И если его неожиданно ставят перед неоспоримым доказательством, он приходит в ярость, обвиняет в лжи или лицемерии. Пятое качество: Излишняя уверенность в себе во всем, что он считает правильным, делает его склонным к отказу от общения с людьми, которые имеют другое мнение. Ты редко увидишь человека с экстремистским складом ума среди людей, терпеливым к их боли и трудностям, мягким в общении с ними. Напротив, они часто становятся замкнутыми и одержимыми друг другом, восхваляя друг друга до крайности. Поэтому ты увидишь это качество у хариджитов: когда они говорят о своих оппонентах, они склонны приписывать им все худшее, даже если клеветой, а когда говорят о себе, они преувеличивают достоинства, при этом один из них может превозносить другого, хотя тот и не заслуживает такого внимания. Шестое качество: Упрямство. Это психология упрямства в поддержке своей идеи, даже если все люди встанут на пути этого человека, даже если лучшие из ученых будут убеждать его, даже если все доказательства откроются ему, он не изменит своего мнения. Кроме тех, кого наставит Аллах. Это не остановит его, а наоборот, сделает его еще более упорным. Поэтому он не стесняется разрывать отношения с самыми близкими людьми, если они не следуют его пути. Один из хариджитов сказал: "Кто не хочет встретить свою смерть, для меня смерть сладка, как мед!" Другой сказал: "До какого времени я буду избегать мученичества, Когда смерть уже висит на моем шее как ожерелье!" Седьмая характеристика: Импульсивность и отсутствие понимания приоритетов, а также неспособность различать более важное и менее важное. Это результат их невежества, наивности и опрометчивости, из-за которых они не способны взвешивать и сравнивать разные вопросы, ставить приоритеты. Восьмая характеристика: Частые споры и страсть к длительным дискуссиям без соблюдения правил. Они защищают свою идеологию, выискивая доводы в свою пользу, и не оставляют ни одной слабой стороны у оппонента, даже если он прав, а они неправы. Их поиск аргументов часто не приводит к истинному осмыслению, а только к нахождению новых возражений, чтобы опровергнуть неопровержимые доказательства. Они имеют неистовую жажду обсуждать и демонстрировать свои умственные способности, а также участвовать в спорах, даже когда находятся в самом центре конфликта. В их поведении преобладает желание казаться знающими, а дерзость по отношению к ученым становится их отличительной чертой. Девятая характеристика: Слепое следование своим убеждениям, не признание доводов оппонента, даже если они близки к истине, так как их мнения полностью овладели их душами, а их убеждения проникли в их сердца. Они спорят с фанатизмом, не ради истины, а ради защиты своей позиции, независимо от того, если эта позиция верна. В их спорных методах присутствует упрямство и агрессивность, и чем больше ты приводишь им доказательства и опровергаешь их возражения, тем больше они предлагают новые контраргументы. В качестве наглядного примера можно привести их споры с имамом Али ибн аби талибом и Абдуллахом ибн Аббасом. Конечно, в современное время мы не найдем конкретной организованной и структурированной группы «хариджитов», но сама их сущность, образ мышления и психологические черты присутствуют в разной мере, как в отдельных личностях, так и в среде некоторых радикальных группах. В заключении, возможно скажу о важнейшем: в современном использование прозвище хариджитов, как символа радикализма и экстремизма, в политической сфере часто используют крайне субъективно, если не сказать для недобросовестной манипуляции и с пропагандисткой пристрастностью. Мы увидели, во время "Арабской весны" этот термин массово использовался СМИ диктаторских режимов против политической оппозиции или использовался пропагандистами и "государственными религиозными деятелями" для оправдания кровавых репрессий против народных восстаний. Именно поэтому, для мусульманского сообщества иметь на сколько это возможно, объективное понимание что такое хариджизм, и кем были исторические хариджиты. Эта статья лишь мнения и попытки углубиться в понимание таких явлений как "хариджизм", и это результата иджтихада, и некоторые выводы могут быть спорным или ошибочными. Аллах лучше знает! Сейран Арифов Источники: 1. Минхаджу ас-сунна, Ибн Таймия: Т.2, С.39. 2. Фетху аль-Бари, Ибн Хаджр: Т.12, С.226-227. 3. Там же: Т.12, С.246. 4. Аль-Милял уа ан-нихаль, аш-Шахристани: Т.1, С.21. 5. Сувар мин Тарихи ислам, аль-Аббади: С.186. 6. Фаджру аль-ислам, Ахмад Ами: С.262. 7. Аль-Хаваридж фи аль-аср аль-амавий, Наиф Махмуд Мааруф: С.28. 8. Ат-Тарих ат-Табари, ат-Табари: Т.6, С.353. 9. Аль-Камиль, Аль-Мубаррад: Т.3, С.1129. 10. Тариху аль-Йакуби: Т.2, С.189. 11. Минхаджу ас-сунна, Ибн Таймия: Т.4, С.391. 12. Ат-Тарих ат-Табари, ат-Табари: Т.5, С.391. 13. Там же: Т.5, С.87. 14. Тариху аль-Джадаль, Абу Захра: С.146. 15. Передает в Тариху аль-Джадаль, Абу Захра: С.146. 16. Гюстав Лебон. Психология народов. С. 106 и 139.

В последние годы термин «хариджиты» стал часто использоваться как в политическом, так и в религиозном контексте. Например, в Египте, КСА и ОАЭ некоторые государственные улемы называли «хариджитами» сторонников «Братьев-мусульман», оправдывая этим репрессии против них. Естественно, особенно Наиболее активно этот ярлык используют представители мадхалитской секты (отождествляемого с спецслужбами КСА), которые называют хариджитами всех неугодных властям Саудовской Аравии. Есть немало случаев, когда "правительственные муфтии" в своих фетвах привязывали даже мирные выступление или протесты против правящего режима или тирании к хариджизму, тем самым желая объявить народные революции "Арабской весны" преступным хариджизмом, а революционеров хариджитами и бандитами. В то же время другие исламские проповедники использовали этот термин для описания экстремистских групп, подобных ИГИЛ и их последователям. Однако, оставляя в стороне политические споры, стоит отметить значительное сходство между идеологией исторических хариджитов и современными радикальными группами, что заслуживает изучения. При этом следует учитывать временную дистанцию между историческим движением хариджитов и современными экстремистами, что исключает возможность полной идентификации этих явлений. Другими словами, современные радикальные группировки не являются историческими наследниками и приемниками хариджитских течений, хотя у них совпадают многие идеологические основы. Исторически хариджиты представляли собой религиозное течение, которое со временем распалось на множество различных групп. Изначально, можно говорить о появлении хариджитов при правлении третьего халифа Османа бин Аффана, да будет доволен им Аллах. В некоторых исторических источниках упоминается имя их первого лидера: Абдуллаха бин Саба. После длительной блокады халифа Османа, группа этих повстанцев убила этого праведного халифа, после чего растворилась в армии четвертого халифа Али бин аби Талиба, чтобы позже обвинив его в вероотступничестве, отделиться от него и убить. Вооруженные выступление против мусульманской общины и её правителя всегда мотивировалось вероотступничеством и предательством религии Аллаха. Но, как сказал один человек, такфирист не будет истинным такфиристом, пока не обвинит в куфре своих учителей и собратьев. Судья Абу Бакр ибн аль-Араби сказал: "Хариджиты делятся на два вида: Первые утверждают, что праведные халифы Осман и Али, все участники верблюжьего сражения, в котором участвовала мать верующих Айша, и участники сражения при Сиффин, а также все, кто согласился на арбитраж между Али и Муавия, являются неверными, обреченными на вечный ад. Вторые утверждают, что каждый, кто совершает тяжкий грех, является неверным и будет вечно пребывать в аду." Аль-Мубаррад писал: «Хариджиты разделились на четыре основные группы: Ибадиты — последователи Абдуллаха ибн Ибада. Суфриты — некоторые считают, что они названы в честь Ибн Сафар, но большинство говорит, что их так назвали из-за измождённости от поклонения, что лица их стали желтоватыми. Байхаситы — последователи Байхаса. Азракиты — последователи Нафи ибн аль-Азрака аль-Ханафи. Сначала они придерживались единой позиции и расходились лишь в маловажных деталях. Однако впоследствии их идеи развились, и появились многочисленные течения, число которых некоторые исследователи доводят до двадцати». Данная статья не ставит целью подробное изучение различных направлений внутри хариджитского движения. Мы сосредоточимся на ключевых принципах, которые характерны для ранних хариджитов. Эти принципы выделяются как основные, и их изучение позволяет провести параллели с современными радикальными движениями. Основные принципы хариджитской идеологии включают: Суд и принятие решений («тахким»). Такфир (обвинение в неверии). Истребление врагов (истираз). Джихад и призыв к благому и запрещение порицаемого. Теперь мы подробно рассмотрим каждый из этих пунктов. 1. Суд и принятие решений («тахким») Хариджиты считали, что право на вынесение решений и суждений принадлежит только Аллаху. Казалось бы, никто из мусульман не будет с этим спорить, но проблема в крайне буквалистской интерпретации этой доктрины. Эта доктрина стало причиной их разрыва с четвёртым праведным халифом Али ибн Абу Талибом, когда он согласился на арбитраж (тахким) в споре с Муавией, да будет доволен ими Аллах. Они посчитали, что такой шаг идёт вразрез с исламом и единовластием Аллаха. Когда к ним пришёл Ибн Аббас, чтобы поговорить и убедить их отказаться от этого мнения, он спросил: — Что вы порицаете в действиях халифа Али? Они ответили: — Он был нашим предводителем, но как только согласился на арбитраж, основываясь на законах и решении людей, он впал в неверие. Пусть раскается, и мы снова примем его. Ибн Аббас возразил им, сказав: — Аллах предписал обращаться к суду даже в случае с мелкими нарушениями, такими как убийство животного на охоте. Он сказал: «Пусть рассудят двое справедливых из вас» (сура 5:95). Если в этом случае можно использовать человеческий суд, то почему нельзя в вопросах управления мусульманской уммой? Также, вспомним слова Аллаха о арбитражном суде в супружеском споре: "Если вы опасаетесь разлада между ними, то отправьте одного судью из его семьи и одного судью из ее семьи" (сура 4:35). Несмотря на его доводы, большинство хариджитов оставались непреклонны и считали "человеческий арбитраж" недопустимым, полагая, что это было отступлением от религии. На самом деле, их доводы легко рассыпаются при методичной и последовательной критике, но упрямство и фанатизм ослеплял их даже к убедительным аргументам. 2. Такфир и концепция «страны неверия» Хариджиты развили концепцию такфира (обвинения в неверии), заявляя, что любой мусульманин, совершивший грех, становится неверным. Это распространялось не только на отдельных людей, но и на целые общества. Если в обществе происходили грехи, хариджиты считали его «страной неверия» и считали обязательным покидать такие земли. Следовательно, эти земли и их население, их жизни и имуществом становилось "дозволенными для джихада". Из примеров их буквалистских мнений, вспомним, как Нафиа ибн аль-Азрак утверждал, что "дети неверующих" также окажутся в аду. Он приводил в качестве доказательства слова пророка Нуха: «Господи, не оставь на земле ни одного неверующего, ибо если ты оставишь их, они собьют с пути твоих рабов, и они родят только нечестивцев и неверующих» (сура 71:26-27). Нафиа также считал, что допустимо убивать детей неверующих, а тех, кто не присоединяется к хариджитам, он причислял к многобожникам автоматически. Нафиа свидетельствовал, что все они находятся в огне (ада), и считал законным их казнь. Он сказал: "Эта земля – земля неверия, за исключением тех, кто явным образом проявляет свою веру. … Если кто-то из них приходит к нам, мы должны подвергнуть его испытанию. Они такие же, как арабские многобожники, от которых мы принимаем только ислам или меч. Те, кто бездействуют и не сражаются против неверных правителей (мусульман и их правителей, которых они объявили неверными), равны им. Притворство (тукъя) не разрешено, ведь Всевышний Аллах говорит: ‘Когда часть из них боится людей, также как боятся Аллаха, а то и больше, чем Его боятся.’ (Коран, 4:77). И сказал Всевышний о тех, кто идет против них: ‘Они сражаются на пути Аллаха и не боятся упрека того, кто их упрекает.’ (Коран, 5:54)." Но, некоторым хариджитам не понравился такой радикализм, и группа из них ушла от него, как Наджда ибн Амир, который возразил ему словами Всевышнего Аллаха: "за исключением тех случаев, когда вы действительно опасаетесь их" (Коран, 3:28), а также словами Всевышнего: "И сказал человек верующий из рода Фараона, скрывающий свою веру" (Коран, 40:28). "Поэтому, бездействующие из нас, но джихад при возможности лучше, так как Всевышний сказал: ‘И Аллах отдал предпочтение сражающимся над теми, кто остался сидеть, великой наградой.’ (Коран, 4:95)." Затем Наджда со своими сторонниками отправился в Йамаму, и там они разошлись по землям. Но Нафиа – который был ведущим факихом хавариджей – следовал своему мнению. Он считал всех противников многобожниками, обвинил в неверии бездействующих против вероотступников, разрешил убийство их детей и считал "землю вероотступников" землей неверия, даже написав жителям Басры: "Зачем вам жить среди явных неверных?". Абу Бейхас Хайсам ибн Джабир ас-Сан’и – один из лидеров хавариджей – сказал: "Эта земля – земля неверия, убийство на ней дозволено, и если пострадают дети, то в этом нет греха." Это мнение продолжало существовать во время ожесточенных сражений между ними и властью, которые они считали битвами между мусульманами и неверными. И когда их лидер, ибн аль-Махуз, был убит, они собрались в Арджане и принесли присягу аз-Зубейру ибн Али. Он увидел их сильное моральное падение и явную слабость. Он собрал их и произнес речь, сказав: "Испытания для верующих – это очищение и награда, а для неверных – наказание и унижение. … Уверуйте, что именно вы будете наследниками на земле." По своей логике хариджиты считали неверующим любого кто не считает неверующим того, кого они объявили неверующим. Известно, что так они убили великого сподвижника Абдуллаха бин Хаббаба, и убили его беременную жены, вспоров её живот, да будет доволен ими Аллах. Они встретили его в пути, и спросили: Аль-Мубаррид в книге "Аль-Камиль" пишет: Хариджиты спросили у Абдуллаха ибн Хаббааба: — Что ты скажешь о Абу Бакре и Омаре? Он ответил, похвалив их. Они спросили: — А что ты скажешь о Али до арбитража? И об Османе в течение шести лет его правления? Он снова ответил, похвалив их. Затем они спросили: — А что ты скажешь о арбитраже между Али и Муавия? Он ответил: — Я скажу, что Али более сведущ в религии Аллаха, чем вы, более богобоязненный перед Ним и обладает более глубокой проницательностью чем вы. Они сказали: — Ты не следуешь верному пути, ты лишь следуешь за людьми, опираясь на их имена. После этого они привели его к берегу реки и зарезали его. Его кровь обильно потекла и распространилась по его подбородку. 3. Истребление врагов (истирад) Хариджиты оправдывали насилие против тех, кого они считали "врагами Аллаха". Они совершали нападения на людей, убивая их даже в местах поклонения. Историки сообщают, что в правление Убайдуллаха ибн Зияда хариджиты совершали нападения на мечети и убивали там молящихся мусульман только за то, что те не поддерживали их войны с правителями мусульман. Известно, что хариджиты методично избирали целью для убийств самых авторитетных исламских ученые, также, как выбирали для убийства известных праведников и аскетов, которых считали теми, кто вводит мусульман в заблуждение. Некоторые хариджиты приняли еще более радикальные взгляды, обвиняя в неверии даже тех, кто совершил малые грехи. Историк Аль-Балазари передает от некоторых рассказчиков, что хариджиты "назначили своим имамом Заххафа, и он с ними вышел, чтобы нападать на людей, убивая всех, кого встречал, так как они считали это своим религиозным долгом". Они убили человека из рода Бану Дубайа, которого звали Хаккак, увидев его и подумав, что он был с начальником полиции. Они убили другого человека, а также избили мужчину из рода Бану Катыа, в результате чего тот стал калекой. Затем они пришли к мечети Бану Катыа, встав у ее двери, из-за чего люди в страхе бежали, перелезая через стены. Один человек поднялся на минарет и закричал: "О, конница Аллаха, придите на помощь!" – они его сбросили с минарета и убили. Букейр ибн Уаиль аль-Тахи из племени Азд, пытаясь избежать столкновения с ними, завернулся в плащ, но они разрубили его мечами, и он едва спасся. Однако не все хариджиты одобряли такие действия. Например, Абу Билаль Мурдас ибн Удайя осуждал убийства мирных людей и говорил: «Мы сражаемся только с теми, кто сражается с нами». Но это скорее частные исключения. 4. Джихад и призыв к благому и запрещение порицаемого Хариджиты считали, что вооруженный джихад против "несправедливых правителей" обязателен любом положении. Джихад они считали прямым проявлением "призыва к одобряемому и запрету осуждаемого". По сути, они были радикалами и фанатиками утопических идей и стремились к созданию идеального общества, где не будет греха и порока. Но были ли они сами, без греха и порока? На сколько объективны были их оценки "несправедливости правителя"? Нафиа ибн аль-Азрак в своих посланиях обращался к единомышленникам с такими словами: «Как вы можете жить среди неверных, видеть их грехи день и ночь и молчать об этом?» "Приказ одобряемого и запрет осуждаемого" является исламским принципом утвержденным в Коране и сунне, но он принял разные формы у мутазилитов, хариджитов и Ахлю сунны уа джамаа. Ибн аль-Кайим полагал, что хариджиты «перевели свою вооруженную борьбу с правителями и восстание против них с мечом в руках в форму приказа о добре и запрета на зло». Т.е. пытались свое вооруженное восстание представить как исполнение приказа "призывать к благому и запрещать порицаемое". Также, спор хариджитов с другими был сосредоточен на вопросе имамата, как и большинство споров, которые начинались сначала как политические, а затем переросли в разногласия с теологической основой и расширились на вопросы вероубеждений. Хариджиты начали возражать против правления Али ибн Аби Талиба, считая, что это было судом людей против суда Аллаха, но вскоре после этого они выработали определённое представление об имамате, условиях его выполнения и называли своих лидеров «Амира аль-Муминин» уже при халифате Муавии. Похоже, это было связано с их непризнанием легитимности его халифата и с ожесточёнными битвами между ними и омейядами, которым они приписывали все аяты, касающиеся неверных. Требование о праве на имамат и независимость от него было тесно связано с их представлениями о вере и неверии, с такфиром (обвинением в неверии) тех, кто расходился с их мнением, и с преобразованием территории в территорию неверных, что привело к созданию их альтернативы и назначению амиром аль-муминин из их рядов, поскольку они считали исключительно себя, по их мнению, общиной верующих. Одним из проявлений централизации власти в их движении было то, что когда они вышли из Басры в Эль-Ахваз в 64 году хиджры, они изгнали чиновников султана, собрали подати, и Нафиа ибн аль-Азрак начал переписку с другими хариджитами, находившимися в Басре, а его пропагандисты распространялись по территориям, расположенным на юге Ирака. Книги биографий сообщают о наличии судей и учёных среди хариджитов, которые развивали их идеологию. Затем, во время Катари ибн аль-Фуджаа, они начали чеканить монеты, на которых было написано: «Нет суда, кроме как суда Аллаха». Это означает, что они создавали множество структур для основания параллельной общины и независимости в политическом устройстве и власти от халифата мусульман. Это привело к распространению восстаний среди тех, кто был под властью халифов, также как начинание идеи хариджитов, первоначально выраженной как протест против политики халифа Али ибн Аби Талиба, затем преобразилось в восстание против правителей, и в конечном итоге — в отречение от земли несправедливых, а затем и войной против народа согласного оставаться под властью "несправедливых правителей". Проект хариджитов был внутренним, претендующим в их лозунгах на "исправление положения власти и вероучения", как они это понимали, и не был связан с участием в исламских завоеваниях. То есть это был джихад, направленный вовнутрь. Поэтому Ибн Таймия описал их состояние так: «Хариджиты проявились, отделившись от общины ислама, и оправдывали убийства и грабеж имущества мусульман», что подтверждается их наименованием своей общины «Общиной верующих» и своих земель «Дар аль-Хиджра». В некоторых случаях они использовали насилие без всяких ограничений, нападали на людей, убивали детей, а также убивали аскетов и молящихся в мечетях. Они «не проходили ни через одно поселение между Исфаханом и Эль-Ахваз, не разрушив его и не убив всех, кто был в нем». «Среди хариджитов были упорные люди, готовые к смерти», и они возвеличивали смерть и самоубийственные атаки, как это случилось во времена Ибн Зияда. Они оправдывали свою деятельность ссылаясь на текстовые доказательства, толкуемые ими в крайне буквалистских формах, начиная с восстания против Али ибн Аби Талиба и до формирования своей общины. Мы видим в переписке Нафиа и Наджды ибн Амир — одного из их лидеров, как они в их диспутах вели аргументацию сухими цитатами из Корана, без каких либо ссылок на научное толкование и обоснование выводов. Эти их качества были предсказан в некоторых пророческих хадисах: «воюющих с людьми Ислама и оставляющих в мире идолопоклонников», или "Много читающих Коран, которых не проходит дальше горла", или "с ожесточенными сердцами подобными железу". Одна из важных причин их заблуждений: следованию за муташабихами и ложным толкованием. Ибн Аббас, когда упоминались хариджиты и то, как они воспринимали Коран, говорил: «Они верят в его ясные аяты, но погибают при толковании неясных». Хариджиты отвергали ясные тексты о любви и верности к верующим, о братстве мусульман, несмотря на их грехи, которые могут быть искуплены раскаянием и другими действиями, основываясь на неясных текстах угрожающих наказанием за грехи. Они используют аяты ниспосланные конкретно в адрес неверующих в своих обвинениях против мусульман. Они были лишены понимания таких наук как "усулю фикх", изучающей доказательства шариата, методы толкований священных текстов, и устанавливающей правила иджтихада и приемлемых мнений в спорных вопросах. Отсюда, они не понимали разницы между законным иджтихадом основанном на доказательствах Корана и сунны, и "судом людей против суда Аллаха". Заключение Хариджиты представляли собой движение с многими ответвлениями, которое стремилось к радикальным изменениям внутри мусульманской общины в соответствии с их крайними представлениями. Их концепция "джихада" была направлен против тех, кого они считали нечестивыми среди мусульман, а не против внешних врагов ислама. Современные радикальные группы имеют с хариджитами определённые сходства: акцент на такфире, насилие против "грешников", претензия на создание идеального общества. Однако важно понимать, что каждое из этих движений действует в своём историческом контексте, и их нельзя механически отождествлять друг с другом.

"Нет морали в политике, и нет политики в морали" — это наиболее часто повторяемая фраза, которую можно услышать, когда заходит речь об отношениях между политикой и моралью. Эти отношения продолжают оставаться предметом постоянных споров по всему миру. Общепризнанным является тот факт, что добрые намерения недостаточны для достижения успешной политики, и что политика основывается на ловкости, мастерстве, тактике и стратегии. Поэтому, когда мы говорим об отношениях между моралью и политикой, мы имеем в виду два аспекта: первый — это степень присутствия набора согласованных моральных ценностей в политической деятельности; второй — это анализ и упорядочение сложных отношений между целями политической деятельности и средствами их достижения. "Западное" - глобализированное - видение отношений между политикой и моралью разделилось на две школы и два представления. Первая — это школа немецкого философа Иммануила Канта, которая основывается на утверждении органической связи между моралью и политикой, считая, что политика, лишённая морали, является бедствием для общества и коллектива, в котором она осуществляется. Кант постоянно подчеркивал, что политика требует обращения с человеком как с целью, а не как со средством. Представителем этой школы, наряду с Кантом, является французский философ Жан-Жак Руссо, о котором Кант говорил: "Руссо — это Ньютон морального мира". Кант и Руссо являются философским и интеллектуальным продолжением школы Платона, который в своей книге "Государство" утверждает, что основной целью государства является установление справедливого правления, добродетели и честности на земле. Платон указывал, что любое общество или группа являются справедливыми и благими в зависимости от наличия четырех качеств в их политическом поведении: 1. "Мудрость" — это любовь к знанию, стремление к нему и его поиск. 2. "Мужество" — это моральная сила. 3. "Умеренность" — это контроль над желаниями и страстями; подразумевается, что правитель или ответственное лицо должно быть уравновешенным и способным управлять своими личными амбициями и желаниями. 4. "Справедливость" — это способность членов государства или группы выполнять свои задачи исключительно на основе компетентности и способностей, а не других критериев. Эта школа считает, что политика является моральной в той мере, в какой эти качества реализуются в политическом поведении. Также она отвергает применение любых аморальных действий для достижения политической цели, даже если эта цель является моральной. Победа макиавеллизма К сожалению, реальность как" западного" так и "восточного" мира политики подтверждает, что первая школа потерпела поражение перед второй школой, которая основывает свою концепцию на разделении политики и морали. Представителем этой школы является итальянский мылитель Никколо Макиавелли в своей книге "Государь", написанной в 1513 году и опубликованной только в 1532 году, после его смерти. Эта книга сегодня считается "священным писанием" политической деятельности в светской и либеральной системах. Макиавелли — автор самой популярной в современном политическом мире фразы "Цель оправдывает средства". Ему также приписывается макиавеллистская теория, которая утверждает необходимость разделения политики и морали. Макиавеллизм утверждает, что успех политической деятельности измеряется степенью достигнутых ею результатов и последствий, которые предполагаются полезными на практике, такими как сохранение единства государства, его стабильности и поддержания порядка с точки зрения его существования и силы, какими бы аморальными ни были средства для достижения этих целей. Более того, макиавеллизм доходит до утверждения, что мораль вредит политике, так как соблюдение моральных норм препятствует успеху. Государства и коллективы, которые основывают свою политическую и организационную деятельность на морали, быстро рушатся и исчезают. Стоит упомянуть, что одним из важнейших деятелей, утвердивших разделение политики и морали, был немецкий философ Фридрих Ницше, которого называли "философом силы". Он постоянно утверждал, что политика не имеет никакого отношения к морали, и описывал правителя, который связан моральными принципами, как политического неудачника, неспособного удержаться на троне и сохранить власть. По его мнению, мораль — это оружие слабых и несчастных, которые не годятся для управления государством или народом. Основные обязанности правителя и политика, с точки зрения Макиавелли, можно обобщить в три задачи, каждая из которых основывается на необходимости применения политического оппортунизма и полного устранения морали, а именно: 1. "Касательно морали": правитель должен отказаться от морали и ценностей, особенно религиозного характера. Он должен использовать религию как средство для завоевания поддержки масс. Макиавелли говорит: "Религия необходима правительству не для служения добродетели, а для контроля над людьми". Также он призывает правителя применять политику "грязных рук в чистых перчатках". Он утверждает: "Правитель должен притворяться милосердным, верным, честным и набожным. Если он действительно обладает этими качествами — это хорошо, но он должен быть готов отказаться от них и действовать противоположно им, если того потребуют обстоятельства". 2. Правитель и политик должны уметь сочетать любовь народа и его страх перед ними. Однако, если невозможно достичь этого баланса, следует предпочесть, чтобы народ боялся, а не любил правителя. На этот счет Макиавелли говорит: "Лучше, чтобы люди боялись вас, чем любили." Он также утверждает: "Люди неблагодарны, переменчивы, лживы и обманчивы. Они обычно избегают опасностей и жаждут выгоды, и поэтому крайне важно, чтобы правитель научился не быть добродетельным с ними." 3. Обязанность третья, касающаяся внешней политики: Истинный правитель и политик — это тот, кто понимает, когда его международные и внешние обязательства становятся для него бременем. В таком случае он не должен колебаться и избавляться от них, если это необходимо. Кроме того, он должен применять силу, когда это требуется, поскольку главными качествами политика являются сила и оружие, а не мораль. По этому поводу Макиавелли утверждает: "Опыт показал, что вооружённые пророки завоёвывали и побеждали, тогда как невооружённые пророки терпели поражение." Можно утверждать, что Макиавеллизм "одержал победу" и утвердился в современной мировой реальности. Эта реальность "совпала" с эпохой "западной гегемонии". Здесь нет существенной причины разделять "западный" и "восточный" мировые геополитические полюсы (т.е. США, ЕС и т.д, и РФ, Китай, Индия и т.д.), потому что по сути, когда речь идет о присутствии морали в реальном принятии политических решений, они не отличаются в своей политической философии друг от друга. Говорить о том, что какой-то "колликтивный Запад" более морален в своей политичке чем "колликтиный Восток" это лишь следовать пропаганде, или попасть в ловушку более мастерски используемых "белых перчаток". Осмелюь сказать, что фундаментально оба "геополитических полюса" (если условно считать их едиными полюсами, что на самом деле не так, потому что Китай кинет РФ и сговорится с США, при необходимости, и США кинут ЗЕ и сговорятся с РФ если это будет выгодно) исповедуют одну философию макиавелизма. Моральный нигилизм господстсует в их мышлении. И поэтому так комично и смешно наблюдать, как "западные" и "восточные господа и леди" на совещаниях Совбеза или на заседаниях ООН по правам человека упрекают друг друга в геноциде, в оккупации, в нарушении прав человека, в попрании конвенций, и все они в одинаковой мере одновременно всем этим занимаются в разных уголках мира. На самом деле это не комично, а омерзительно, потому что они все в равной степени аморальны в своей реальной политической деятельности, что подтверждается тысячами соверешнно очевидных фактов. Да, исключения существуют, и они подтверждают правило. Более того, когда действия "правящих элит сильных государств" в современной политике совпадают с моралью, то это как правило лишь следствие совпадения с их выгодой, а не результат решения принятого из соображений совести. Черчиль вполне мог договорится с Гитрелом против Сталина, и это не было сделано не по причине моральных соображений. Часто мы наблюдаем моральные лозунги, которые возвеличивают и о которой громко заявляют в политическом мире, зачастую является лишь капризной моралью, избирательной, а иногда даже стебом и насмешкой, но чаще всего просто цинизмом. Её используют правящие политические системы и структуры для улучшения своей репутации в одних случаях или же в качестве "чистых перчаток", скрывающих "грязные руки", совершающие самые низкие аморальные поступки, в других. В Чечне до смерти зверски замучили в застенка тысячи религиозных мусульман, но НЕТФЛИКС снял фильм только ради парочки геев, которых отлупили. В Сирии пятдесят лет асадитские алавиты безбожники уничтожали миллионы мусульман суннитов и насиловали десятки тысяч мусульманок, и всем было плевать, но как только "суннитские исламисты" пришли к власти, караван еропейских политиков посетил Дамаск и потребовал привлечения к власти "всех компонентов общества" и "не нарушать права женщин". Бессовестный фейк о "сорока обезглавленных младенцах" заставил выть все ведущих мировых политиков, но никто из них и словом не "выразил обеспоконность" относительно подтвержденного убийства более 10 000 тысяч мусульманских детей. Это не протсо пресловутые "двойные стандарты", это примеры из тысяч примеров господства макиавелизма в идеологиях большинства "западных" и "восточных" политических правящих элит. Убери из уравнения Бога, и нет места морали. Нет морали без Бога. Однако устойчивость определённой реальности не означает её правильности, а фактическое господство какой-либо идеологии или системы ценности не доказывает её истинность или здаровсть или разумность. Триумф Макиавелли представляет собой пример торжества ложной идеи в эпоху возвышения несправедливости. И нечего этому удивляться, ведь мы свидетели возвышения расизма и нацизма, который мог победить и в мировом масштабе. Мы свидетели возвышения и могущества коммунизма, "мировая революция" которого могла победить во всем мире. Мы свидетели сегодня господства других ложных идеологий, которые также стремяться к мировому господству и даже приближаются к нему. И наблюдая за этим, нельзя забывать, что блистательная популярность или фактическое господство даже над большей частью мира, как географически так и политически, совершенно не означает ни истинности, ни правильности, ни эфективности, ни разумности. Это лишь очередная эпоха страшной болезни человечества, лишь новое обострение злокачественной опухоли, каких было сотни в истории рода людского. Время от времени приходит оздоровление, конечно не всего человеческого мира а его части, скажем, локального оздоровления. И по моему абсолютному убеждению, ни "западная", ни "восточная" ось не способны быть источник оздоровления мировой политики, так как они отказались от источника морали - от Бога, отказались открыто и публично. И еще, оздоровление возможно только тогда, когда мораль становится сильной, когда за справедливостью и правдой стоит сила способная одержать верх над силой лжи и зла. Как бы по киновшному пафосно это не звучало, но это так и есть, старо как мир. Борьба не закончится до дня Справедливого Суда. П. С. я не затрагивал вопрос относительности морали, так как отрицаю эту относительность как таковую когда идет речь о фундаментальных основах морали. Ложь это ложь, грабеж это грабеж, убийство невинного это убийство невинного, лопата это лопата.