Когда мы создаем контрреволюцию своими руками После падения диктатора Бен Али и прихода к власти на выборах в Тунисе партии Ан-Нахда, люди на следующее утро были массово в государственных учреждениях, перед которыми люди стояли в сотнях очередей...! Каждый, у кого есть проблема, спор или договор, которые не была решены в эпоху предыдущего режима, все пришли в госучреждения и требовали немедленно помочь или решить по закону и справедливости. Миллионы людей пришли в новые правительственные ведомства с просьбой решить вопросы, причем в некоторых случаях, которым было 25 лет, и сотни тысяч вопросов, которые накопились за десятки лет беспорядка предыдущего режима, все захотели решить в то утро, когда Ан-Нахда в первый день стало правительством...!! Это психология масс, созданной не исламским интеллектом и пониманием, а культурой испорченной коррумпированный беззаконной диктатуры. Старые проблемы, которые давно затерлись, и дела, умершие по давности времени, в решении которых правообладатели давно отчаялись, внезапно ожили, и люди приходили с ними и просили партию Ан-Нахда решить их одним взмахом волшебной палочки. Буквально на следующие дни, СМИ, газеты и телеканалы, преданные (продажные) прошлому режиму, который создал этот коллапс, начали массовые атаки критики на «исламистскую власть» показавшую неспособность управлять государством и делами общества. Конечно, и «западные свободные СМИ» подключились к этой мерзкой и лживой информационной атаке. Подобное произошло и в Египте, на следующий день после прихода к власти Мухаммада Мурси, некоторые министры которого долгое время даже не могил попасть в свои рабочие кабинеты, а вся пирамида старого диктаторского коррумпированного и бюрократического режима Египта практически открыто саботировала полномочия и решения Мухаммада Мурси и его правительства. Он еще не начала свой первый рабочий день, как местные «СМИ» и «западные свободные СМИ» массово кричали на всех языках о провале «исламистской власти в Египте». Экс-президент Туниса, Мунсиф Марзуки пишет: Было очевидным, что это были «руки», которые хотели помешать попытке партий с исламским направлением, нагрузив их невыносимым бременем, вынести которое никто не способен настолько быстро, на сколько этого хочет толпа, и взвалив на их спину наследие сорока лет тирании, воровства и коррупции, чтобы довести их до краха. С другой стороны, кого использовали эти «скрытые руки старого режима»? Они использовали народные толпы, недовольство которых накопленное за десятки лет правления старого режима, они пытались свалить на новую происламскую власть. Это были беззаботные и беспечные массы, как их называл Сайид Кутб, которые двигаются исключительно ради своих удовольствий и прихотей, рабы холодильника и телевизора, не желающие ни проявить терпения ни ждать хотя бы один час после прихода к власти исламской партии, но именно эти массы были безропотны, молча терпели все унижения, не боролись, даже осуждали революционеров, игнорировали коррупцию и тиранию в течение сорока лет. И неожиданно, все эти толпы смиренных молчунов при власти диктатуры, которая правила ложью и полицейской дубинкой, осмелели и стали требовать решить все их проблемы в мгновение ока. Что же с вами не так, о мой народ? Результат «эксперимента», если судить поверхностно, наводил на мысль о провале, потому что его наследство от старого режима было слишком тяжёлым, чтобы его можно было разобрать за считанные дни или даже за весь избирательный период в четыре года. Только идиоты могут верить, что комплекс проблем всех видов, накопленных более чем за сорок лет, можно хотя бы на половину разрешить за четыре года. Но народной толпе хотелось все и сразу, и эти неосуществимые желания подогревали продажные журналисты и двуличные политиканы. Конечно, как бы не забыть о «свободных западных СМИ», «самых объективных СМИ в мире». Мы все видели, как работа по оздоровлению страны после более чем сорока лет комы, сопровождался яростной атакой средств массовой информации на правящую партию со следующими требованиями: - Не исламизировать государство, - обращаться за помощью к секуляристам, потому что они не религиозные фанатики, а настоящие рациональные профессионалы, - не монополизировать власть, - не произносить имя Бога в парламенте, - не отращивать бороду на госслужбе, - цены должны падать, просто падать и все, - курс национальной валюты должен улучшаться, - экономика должна идти вверх., - все должны процветать... и т. д. Прошло совсем мало времени, как народ (чьи прихоти и хотения партия Ан-Нахда не удовлетворила «сразу») избавились от власти «исламистов», которых, как и всегда бросили в тюрьмы без суда, без вины, без прав. Точно также как произошло и в Египте, через год работы Мухаммада Мурси и правительства, все решения которых просто саботировались «глубинным государством». Беззаконие и тирания, узурпация власти и диктатура снова вернулись, а государственные ведомства вернулись к работе в прежнем режиме, привычном для всей толпы и чиновников. Все стало как прежде до революции, в том числе затыкания рта и поток политзаключённых в тюрьмах. Даже бородатые ребята из партии «Нур», финансированной Саудовским королевством, что требовали читать азан в египетском парламенте, и поддержавших переворот Сиси, также успешно замолчали. Добавьте к этому тот факт, что исламскому движению «Братья мусульмане» в Египте предстояла более жестокие и безжалостные репрессии, год после первых и последних свободных и не фальсифицированных выборов закончилась резней на площадях городов, устроенной контрреволюцией, которая сокрушила египетскую молодежь на Рабиа. Их вина заключалось в том, что они взяли на себя обязательство очистить свою страну от коррупции, которая истощала Египет в течение семидесяти лет, от беспредела «силовиков», от стремления отца-диктатора передать сто миллионов египтян в наследством своему сыну, как стадо овец, это была их вина. Поэтому «мудрый народ», точнее небольшая его часть, съел их, ведь коррупция, разросшаяся за сорок, лети, не закончилась в первые сто дней правления «исламистов». В обоих случаях контрреволюция вначале воспользовалась искренностью и смелостью инициаторов революции, и заманивала их до тех пор, пока они не стали известными и узнаваемыми людьми, например как Министр по делам снабжения Бассем Удах. Затем бросили на них толпы, которые требовали одним взмахом волшебной палочки создать цивилизацию Андалузии, установить справедливость Медины, и чтобы Мухаммад Мурси - Омаром бин Абдель-Азизом, наполнившим Дамаск справедливостью, процветанием и богатством. Но Бассем Удах не сделал это за несколько месяцев, и вот уже 9 лет в тюрьме ожидает смертной казни. Народ дышат свободно, освободившись от лап «исламистов». В Тунисе, люди также вздохнули с облегчением, когда власть «Братьев мусульман» была свергнута, и революция закончилась хорошо, а эти бестолковые, которые не вытащили народ из пятидесятилетнего болота, были раздавлены, и нет ничего плохого в том, чтобы убить их, или сжечь, или повесить. К власти вновь вернулась военная диктатору, в новом лице, но зато она вернула государству его привычную «стабильность». Тирания, узурпация и железный кулак. Все закрыли рот и все счастливы. Новая тирания не улучшила условия жизни, даже не сохранила их такими, какие они были при «бестолковых исламистах», а, скорее, отбросила страну на световые годы назад практически по всем показателям. Что подтвердит любое объективное исследование. Но ведь это не страшно, если у власти «любимый диктатор» мирового гегемона. Сирийский народ более мудрый? Сегодня в Алеппо, после освобождения города от асадовских садистов и палачей, начались призывы к революционерам, немедленно прийти и навести порядок, защитить от мародеров, направить, реформировать, внести поправки, организовать, накормить... и т.д. Призывы начали вызывать эмоциональный отклик в народных массах, и все начали распространять панику, кричать о необходимости защищать, обеспечивать безопасность и заботиться об Алеппо. Было такое ощущение, будто в Алеппо вошли варвары монголы, а не его жители, не коренные сирийцы...! Кто поднимал весь этот шум и разжигал панику? Многие из голосов принадлежат тем, кто несколько дней назад воспевал процветание при власти Асада. Все началось с буханки хлеба, пошел истерический, безумный и совершенно необоснованных призыв всем предоставить хлеб ((бесплатный)), и революционеры взяли это на себя, и пекарни беженцев в Идлибе начали печь хлеб для богатейшего города Алеппо, который не страдал, в отличии о Идлиба, от десятилетней осады, от войны, от лагерей беженцев, и там нет комендантского часа и вообще ничего не вызывало паники. Но кто-то из толпы кричал: «Мы голодны, принесите нам хлеба», на что революционеры наивно отвечали: «Мы возьмем это на себя, и привезем хлеб к вам бесплатно...!» Как будто несколько дней назад, во времена режима, жители Алеппо ели листья деревьев и доели последних кошек. Все это были провокации слуг старого режима. Раздача хлеба в первый день была логичной, не из-за нужды, не из-за нехватки и не из-за страха, что его не хватит. Это был жест доброй воли, показавший, что те, кто освободил Алеппо, — это его жители, и это народ всей Сирии, и освобождение предполагает не проявления мести или ответной тирании, а скорее добро, которую символизирует хлеб. Для всех... добровольные инициативы были хороши и приемлемы. Чего мы опасаемся по опыту контрреволюций в Тунисе и Египте? Вопрос вроде бы в хлебе, но за ним последует многое, в чем простой народ обременит наивных энтузиастов приведших революцию к победе, которые бьют себя руками в грудь и говорят: мы все сделаем... и тогда начнется требование превратить Сирию, после шести десятилетий садизма, тирании и разворовывания, в Идеальный город. А за этим будет стоять контрреволюция и остатки садистского режима, которые будут эксплуатировать энтузиазм и безрассудство, и повышать аппетит простого народа, увеличивая нагрузки на новую власть, тем самым будет совершено еще больше ошибок. И вот тогда, контрреволюция может выйти на поверхность под предлогом провала нынешней революции, с заведомо лживыми обещания «навести порядок». Все контрреволюции, в Египте, в Тунисе, в Ливии, нашли мощнейшую поддержку как со стороны других арабских режимов, так и со стороны «свободного мира». Остатки коррумпированного старого режима вылезут из нор, и тогда мы вступаем в ужасающую спираль, которая закончится либо военным переворотом под управлением старого режима, либо хаосом по образу Французской революции, где на головы революционеров обрушились судебные процессы и гильотины, а коррупционеры вернулись к власти!! Если все будет также как в Тунисе и Египте, то это предопределенный и неизбежный результат. Уравнение не меняется ни от количества революционеров, ни от размера сил, ни от обстоятельств. Если Сирия другая, не Египет, не Тунис, не Ливия, не Йемен, тогда самый правдивым был бы Башар Асад, когда в Тунисе и Египте вспыхнула революция, и он сказал: Сирия другая...! Революционный дискурс и юношеский энтузиазм должны быть сбалансированы и совместимы с уравнением из сложной реальности, из неизвестного будущего и исключительными обстоятельствами. И конечно, в котором будет мощнейшее внешнее вмешательство. Движение народных масс необходимо заново изучить, понимать, как его направлять, чтобы оно не превратилось в безумное течение, смывающее себя в темные воды. Да, революционеры не Башар Асад, но, с другой стороны, они не Омар бин Абдель Азиз. Революция в ближайшее время не превратит Сирию в Швейцарию и не восстановит славу Андалусии, и это не было ее целью. Те, кто по своей глупости живут в розовых ожиданиях и ангельских мечтах, заплатят жуткую и высокую цену, и у нас есть пример в Тунисе и Египте. Революция — это идея, заложенная в умы и души, чтобы построить новое поколение, которое постепенно улучшит условия жизни, постепенно уменьшит несправедливость и восстановит часть справедливости, спустя многие десятилетия абсолютного зла. Изначально, это не революция, направленная на удаление очередей у пекарни, повышение курса местной валюты или бесплатную раздачу хлеба... Ценность и цели революции гораздо выше этого... если народ это поймет. Аллах Всемогущий Исполняющий свою волю, но большинство людей не знают.

Добро пожаловать в серой зоне Мухаммад Амин аш-Шанкъити 12/6/2024 «Добро пожаловать в серой зоне!» Этой фразой я приветствовал своих студентов всякий раз, когда начинал преподавать им предмет «Политическая этика» или «Этика в международных отношениях». Когда ученики спрашивают: «Что такое серая зона?» Я им отвечаю, что это область политической практики вообще, все остальное исключение. Трезвая политическая практика — это не мысленная привязанность к абстрактным идеалам, но искусство достижения возможного из желаемого посредством создания платформы общих интересов и в рамках уравнений реального времени и пространства. Таким образом, политическое действие достигнет цели только через общие платформы, общие с соотечественниками или согражданами внутри страны или с зарубежными странами и иностранными организациями. Назовем это «общим пространством», где в одном месте и времени существуют цели общие для двух и более субъектов. Это пространство общих целей, а не дружбы, любви или симпатий. Оно исчезает, когда исчезают общие цели. Создание общих пространств часто требует закрывать глаза на неприятные вещи, отложить конфликт, объединяться с одним противником против другого и заручаться помощью одного врага против другого. Построение общего политического пространства не ограничивается границами одной религии, одной конфессии или идеологии, одного этноса или гражданства, поскольку в исламском законодательстве, которое придерживается лишь логики «приемлемых отпущенных интересов» в абсолютном смысле, контролируемых лишь исламской моралью и пользой допустимой в шариате. Для тех, кто не знаком с основами исламского доказательства, необходимо изучить базовые понятие и источники норм законов в исламе. Здесь упоминается одно из доказательств норм шариата, названное «масалих мурсаля муатабара», которое является одной из основ политической практики в исламе. Если дать краткое пояснение, по сути, речь идет о действии, предположительно приносящем пользу, которая уважается шариатом, но само действия не предписано и не запрещено в текстах шариата. Наш Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, оставил для нас руководство для политической деятельности, когда он укрылся под защитой своего дяди-многобожника Абу Талиба от гонений многобожников-курайшитов и послал своих сподвижников в качестве беженцев к христианскому царю Абиссинии, спасая от преследований неверных Мекки, и он взял Абдуллаха бин Ариката в качестве проводника в своем переселении, многобожника, исповедавшего религию своего народа» (Сахих аль-Бухари), и он вошел в Мекку исключительно под защитой Мутима Ибн Адия, которому в знак признательности хотел бы освободить всех мекканских пленные. Он позаимствовал оружие у многобожника Сафвана ибн Умайи и сражался эти оружием против многобожников Хавазина в Хунайне. Он использовал поэта- многобожника Мабада ибн Аби Мабада в психологической войне против армии многобожников, возглавляемой Абу Суфьяном, и он вступил в союз с племенем Хузаа, которое в то время представляло собой смесь мусульман и многобожников, ведь это племя было традиционно связано с хашимитской семьей еще в доисламские времена, и «племя Хузаа, его мусульмане и неверующие, было союзником посланника Аллаха в Тугаме…». (Жизнеописание Ибн Хишама). Три условия успеха Создание общих пространств, в которых твои цели совпадают с целями других, является неизбежной и жизненно важной необходимостью в практической политике. Общие пространства позволяют разделить затрачиваемые усилия, сузить арену прямых противостояний и избежать борьбы на широких фронтах. Это экономия ресурсов и распределение давления и ущерба. Тот, кто не способен построить общие пространства с другими, ничего не знает о политике в шариате и далек от реальной практической политики. Он может быть красноречивым проповедником, творческим писателем, мечтательным поэтом или философом, погруженным в собственные абстракции и воспевающим абсолютные идеалы, но он определенно не политический практик, потому что практическая политика нуждается в том, что алжирский мыслитель Малек Беннаби называл «практической логикой». Успех в практической политике и то, необходимое для его достижения создание общего пространства с другими, требует трех вещей: Первый: то, что американский политический мыслитель Джозеф Най называл «контекстуальным интеллектом», то есть способностью понимать обстоятельства времени, места и возможностей и, как следствие, понимание баланса сил, расстановку приоритетов, различия уровней обязанностей и уровней ответственности. Практический политик должен видеть «видеть контекст», или я бы еще сказал «видеть картину целиком». Что важно, примеры «понимания контекста» в той или иной форме мы находим как в Коране, так и в сунне. Первой особенностью контекстуального интеллекта является осознание людьми четкой границы своего конкретного долга на той позиции, за которую они конкретно отвечают, и стремление эффективно исполнить свой прямой долг на определенной для него позиции, не отвлекаясь на иные противостояния и вызовы на других позициях, которые Аллах не возложил на них (в их знании), где их усилия бесполезны и возможно могут навредить исполнению их прямых обязанностей, не принеся никакой более весомой пользы их братьями на других позициях. Сами формулировки звучат как инструкции по военной стратегии, но на самом деле эти интеллектуальные принципы работают в любой практической деятельности, в политике, на войне и др. Второе: стратегическое чутье. Это современный синоним понятия «мудрость» в исламском наследии. «Хикма» или мудрость многократно упоминается в Священном Коране и правдивой сунне. Если в прошлом мудрость определялась как «поставить что-то на свое место», как классическое определение, то стратегическое чутье мы можем определить как «направить усилия (ресурсы и т.д) на нужную задачу» и достичь желаемых целей наименьшей ценой и кратчайшим путем, или пропорциональность между жертвами и плодами. Но если окажется, что жертвы велики, а результаты скудны – как это происходит с большей частью нашего современного политического и военного опыта – то это явное свидетельство дефекта в стратегическом чутье и ошибок в расчетах. Однако, здесь необходимо осторожное и точное определение что значить непропорциональность жертвы и плодов. Это мы сделаем в отдельном дополнении. Третье: достаточная осведомленность об окружающем региональном и международном политическом мире. Именно эта осведомленность помогает революциям и освободительным движениям «помещаться» в контекст, благоприятный для их послания. По сути, революционеры, освободительные или реформаторские движения должны осознавать реальность такой какая она есть, понимать баланс сил и ясно видеть «карту интересов» всех действующих сил. Что касается недостаточной осведомленности о региональной и международной обстановке, то это может привести к преждевременному или запоздалому действию, будь то начало активных революционных действий или войны, или к неспособности управлять пространством общих интересов, ошибки в понимании приоритетов «партнера», или из-за чрезмерной ставки на региональные силы, которые показывают не то, что они скрывают, и подводят революционеров, продолжая на словах убеждать что поддерживают их, или быть обманутыми мировыми силами, которые стремятся превратить революционеров в инструменты в рамках собственной стратегии по ослаблении стран и разделу стран, не позволяя им достичь желанного достоинства и свободы для своего народа. Сложнее всего строить «общие пространства» с другими, верно, обозначив общие интересы и цели, которые для других достаточно весомы чтобы можно было «сотрудничать», когда у тебя много общих границ с множеством субъектов и пересекающихся фронтов, на которых тебе приходится сражаться, именно это происходит сегодня, когда тело всей Уммы настолько покрыто ранами, что наносящие эти раны лезвия ломаются о другие лезвия. В этом контексте вашим сторонником может стать тот, кто режет горло вашего брата от вены к вене, а его сторонником может быть тот, кто режет ваше горло от вены к вене. Здесь пути становятся идущих к справедливости и свободу становятся запутанными, а для ищущих простые ответы на сложные вопросов, кажется, что добро и зло перемешались в одно целое, это так для тех, кто плохо справляются с серыми зонами. Цели поддерживающего и поддерживаемого История современных революций не знала ни одной без внешней поддержки или союза, со времен Американской революции, разразившейся в 1776 году и поддержанной королевской Францией против Британской империи, истощившей Францию в Семилетней войне (1756-1756 гг.). 1763) за несколько лет до этого. Из истории известно, что король Франции Людовик Шестнадцатый был тираном. Он не поддержал американских революционеров ради их ценностей или целей, на которые ему было наплевать. Его цели политических действий пересекались с целями новых американцев, для которых был важен эффект французской поддержки, а не цели самого французского короля или его личные качества. …….. Революционеры, обладающие контекстуальным интеллектом, стратегическим чутьем и пониманием окружающей среды, могут разумно и реалистично обращаться с внешней поддержкой, не питая иллюзий относительно намерений «партнёров», не впадая в утопические ожидания и мечтательные идеалы, превосходящих реальную внешнюю поомь, которая необходима для любого революции, и не попадаясь в ловушки «партнеров» и их целей, далеких от целей революции. Отношения между революционерами и их внешними иностранными сторонниками подобны путешествию по дороге с товарищем, у которого есть конечный пункт назначения, и у вас есть свой конечный пункт назначения. Однако разница в конечном пункте назначения не мешает кому-либо из вас провести путь в хорошей компании со своим спутником, облегчая путь распределением задач и расходов, но с осторожностью, чтобы его спутник – своими добрыми словами и милой улыбкой - не увлек в его пункт назначения. Пожалуй, наиболее красноречивым человеком, выразившим сложность этих отношений, был поэт-философ Мухаммад Икбал, который сказал: Я сопровождаю каждого идущего на моем пути и отдаю ему долю моего пути Я не видел пути, подготовленного к тому, чтобы мой спутник оказался в его конце Внешняя поддержка революций имеет свои цели США в Афганистане, Коммунисты и освободительная революция в Алжире, США в Сирии, Иран в Палестине, СССР в Палестине, …Запад в Украине. Или борьба Нельсон Манделла против апартеида… Внешний «союзник» революций и национально-освободительных движений не поддерживает их - в большинстве случаев - из веры в справедливость и моральных побуждений, а скорее для достижения собственных интересов, которые косвенно совпадают с интересами революционеров, в конкретное времени и месте. Его долгосрочные цели могут быть противоположными тому чего добиваются революционеры и борцы за свободу, а его мотив, за редким исключением, состоит в том, чтобы досадить и нанести ущерб своим противникам, а не привести революционеров к их победе. Вполне может быть и такое, на определенном этапе, революционеры или борцы за свободу станут врагами с «внешним союзником», как это и произошло между США и афганским народом. Вспомним несколько примеров: Когда лидеры мирового коммунизма (Мао, Хрущев, Тито, Хо Ши Мин) поддержали славную алжирскую освободительную революцию (1954-1962) в пятидесятых и шестидесятых годах, они делали это не из веры и надежды на освобождение алжирского народа от французской тирании и оккупации, не в поддержку права алжирцев на независимости от Франции, а исключительно вопреки западному лагерю, который они пытались истощить, ослабить, затянуть в противостояние и потери. Это было частью холодной войны между «восточным коммунизмом» и «западным капитализмом». Для алжирцев, афганцев, палестинцев или сирийцев, первые и вторые на самом деле – большие мировые дьяволы, две оси зла. Но в конкретное время и место, цели могут пересекаться. Когда американцы начали операцию «Циклон» (Operation Cyclon) для поддержки афганских моджахедов в 1980-х годах, они сделали это не из-за веры в Всевышнего Аллаха или надежды на Рай, не в поддержку права афганцев на независимость и построение исламского государства, а, скорее, для того, чтобы использовать историческую возможность истощить дряхлую коммунистическую империю руками гордого афганского народа на суровой земле Афганистана, настолько защищенной от армий захватчиков, что историки назвали ее «кладбищем империй». Позже, американская армия также будет похоронена в афганской земле, а выжившие позорно оттуда сбегут, бросив коллаборантов на произвол судьбы. Зато потом фильм в Голливуде сняли, как спасали переводчика. Когда американцы поддерживали некоторым группам сирийской оппозиции деньгами и оружием в операции «Лесной платан» (Timber Sycamore), они делали это не ради чаяний сирийского народа, и не в поддержку сирийской революции или в поддержку арабских революций. Это было бы абсурдом. Но это было как использованием доблести и стойкости сирийского народа, направленную на реализацию «стратегии разрушения», которую они проводят против арабских стран соседей сионистского образования, или как они заявляли, чтобы избавится от терроризма «ИГИЛ» не проливая американской крови. Но эти кровавые «игры» бывают и многоуровневыми. Американцы, конечно, не хотели заменить асадовский террористический режим, удержанный на плаву исключительно силами РФ и Ирана, на суверенное сильное сирийское государство. Для этого, они вполне успешно «пропустили» на территорию Сирии те самые группировки «ИГИЛ» из Ирака, которые истощили силы сирийских революционеров, и в последствии, территории отнятые «ИГИЛ» у сирийских умеренных революционеров, успешно перешли под управление проамериканских «курдов», точнее безыдейных наемников, или вернулись под контроль, уже сильно ослабленного, асадовского режима. Когда иранские лидеры сегодня поддерживают Движение исламского сопротивления (ХАМАС), они делают это не из-за веры или надежды, а скорее потому, что это сопротивление является важной частью кордона, которым Иран защищается от Израиля, поддерживая горячие точки Израиля вдали от своих границ, пока он не завершит создание своей «ядерной силы сдерживания». Если бы Хамас был христианским или коммунистическим, это не умалило бы его стратегическое значение для Ирана. Даже «хезбаллах» для Ирана, лишь средство, а не часть самого Ирана, потому что они, арабы шииты, а не иранские шииты. Это же можно сказать и о йеменских хуситов. Все это работает двусторонне. Палестинские движения освобождения используют Иран в своих целях. Афганцы использовали американцев в войне против советов. Сирийские революционеры использовали США в борьбе с асадовской тиранией. Американцы используют борьбу Украины с российской агрессией и оккупацией, а украинцы используют американцев. Палестинцы прекрасно понимают цели Ирана, афганцы и сирийцы четко понимали цели американцев, у украинцев есть другой выбор? Если бы Иран продавал «шахеды» украинцам, а не русским, они бы их приняли. Но их покупает Россия, за доллары от продажи природных ресурсов, в том числе западным «партнерам» Украины. Все это «серые зоны»! Между революционерами и их внешними «партнерами» часто возникает раскол, например, если цели поддерживающего достигаются раньше, чем цели поддерживаемых. Действительно, внешний помощник иногда может быть враждебен конечным целям революции, которую он поддерживает, и это не мешает ему временно поддерживать в контексте борьбы с своим противником, тайно стремясь разрушить саму революцию изнутри, или помешать достижения её конечной цели. Внешняя финансовая и военная поддержка является одним из наиболее эффективных средств контроля за ходом революций и саботажа их изнутри. Это злонамеренный метод, в котором западные мировые державы преуспели в борьбе с революциями и национально-освободительными силами, которым определенное время они могли оказывать поддержку. Вспомним опыт Афганистана, Боснии, Косова. Точно также, как и восточный лагерь по главе с СССР и РФ, оказывал поддержку освободительным революциям в их борьбе с западным колониализмом и империализмом, но не бесплатно. Когда он мог, то устанавливал в «освобожденных» странах свои марионеточные режимы, достаточно вспомнить власть партии «Баас» в Ираке и Сирии, коммунистическую режим Фиделя Кастро в Кубе, советские и российские военные базы в странах, где «победила социалистическая идеология». СССР не помогал арабским или другим народам против западного империализма ради справедливости и правды. Когда американские цели в Афганистане были достигнуты, а советская армия с поражением отступила и начался распад этой советской империи, Америка выступила против афганских моджахедов, объявила их «мировыми террористами», повсюду преследовала бывших афганских арабов, которые ранее получали оружие и обучение от ЦРУ. Когда американские цели были достигнуты в Сирии, сирийское государство было ослаблено, оно вышло из уравнения угрозы Израилю, а «ИГИЛ» внезапно исчез, американцы и их «друзья» великодушно отказались от поддержки сирийских революционеров и бросили сирийский народ на расправу асадовскому варварству. Это единственная правда, вещи нужно называть своими именами. Действительно, некоторые арабские правители, которые ранее поддерживали сирийских революционеров деньгами и оружием под американским зонтиком, прекратили эту помощь по требованию американцев, а в последние годы пытаются реабилитировать Башара Асада и восстановить его власть, приглашая его на саммиты Лиги арабских государств, или проводя двусторонние встречи. Тем самым они продемонстрировали, что у них нет собственного стратегического решения, как нет и моральной основы, но лишь исполнение воли супердержавы выдающей лицензии на управление народами и сбор налогов. Революционеры и освободительные движения для временного использования? После прочтения прошлого абзаца, мы однозначно скажем: недопустимо упрекать афганских моджахедов, сирийских революционеров или бойцов палестинского сопротивления, боснийцев или украинцев, в том, что кто-либо из них принял внешнюю поддержку и помощь. Такой упрек может исходить лишь от абстрактного теоретика или диванного демагога, оторванного от реальности и далекого от текущих процессов. У тонущего человека нет другого выбора, кроме как цепляться за любую соломинку, до которой он может дотянутся. У человека, окруженного стаей голодных волков нет другого выбора, кроме как схватить любую палку, которую ему бросит кто угодно. Умирающий от голода примет кусок хлеба, чья бы рука его не давала. Точка. Если афганские моджахеды рассматривали войну против Безбожных Советов как экзистенциальную войну – а это было однозначно именно так - и считали победу в ней вопросом существования или несуществования для афганского народа, то для американцев, она была всего лишь тактика «беспринципного шанса» с целью истощить Советы. Что касается пролитой афганской крови, эта цена свободы, исламских ценностей, стабильности и независимости принятия решений, но исключительно для самих афганцев и их единоверцев, это цели, за которые они доблестно боролись. Но это не было целью американцев. Русским также наплевать на кубинцев или вьетнамцев, которых они использовали чтобы насолить американцам. Им безразлично насколько счастливо и достойно живет кубинский или вьетнамский народов, «избавленный американской гегемонии». Если сирийские революционеры рассматривали войну с режимом Башара Асада как экзистенциальную войну, что абсолютно справедливо, то американцы сочли ее просто возможностью и использованием сирийских революционеров для разделения одной из арабские страны, граничащие с Израилем, без пролития американской крови, и они препятствуют сирийскому народу достичь того, к чему он стремится в своей борьбе, а это реальная свобода, человеческое достоинство, мирная и стабильная жизнь в своей стране. Все это невозможно пока существует кровавый асадовский режим, который маловероятно свергнуть без внешней поддержки. Все это взаимосвязано. Политическая свобода и независимость принятия стратегических решений в арабском Шаме меняют стратегическую среду и баланс сил, и может нарушать серьезные красные линии американских интересов, которые они не позволят пересечь, не будут позволять насколько хватит сил, а Всемогущий лишь Аллах, это реальные красные линии, в отличие от других воображаемых линий, о которых Барак Обама говорил, например, об использовании Башаром Асадом химического оружия против сирийского народа. Точно также, как Джордж Буш или Байден говорили о красных линиях, которые на самом деле не существуют. Путин говорит о красных линиях, которые также не существуют. Лидеры Ирана говорят о красных линиях, которых на самом деле нет. Единственные красные линии для всех этих стран, это их интересы в рамках их возможностей по их защите когда случается противоречия интересов других. Американцам на самом деле безразличны курды, которых «травил Саддам Хусейн», а россиянам наплевать на «русскоязычный народ Донбасса». Исследователи Слевик и Роуландсен из Института исследований проблем мира и Норвежского института иностранных дел в Осло в 2020 году опубликовали совместное научное исследование о военной поддержке США сирийских повстанцев под названием «Повстанцы для временного использования» (Disposable Rebels), в котором исследовалось огромный разрыв между амбициями «внешней поддержки» и амбициями тех, кого поддерживают. Название исследования также применимо к случаям многих стран и политических сил в нашей современной истории, поскольку мы являемся уммой (исламская умма), которая на длительный период оказалась на пассивной роли и лишилась от активной роли, чему было множество внутренних и внешних причин. Сколько среди нас правящих режимов и династий, «политических сил» и даже государств, предназначенных для чужого использования как местная администрация, средство чужих целей, наемные исполнители! Одна из важных идей, к которой пришло это исследование, заключается в том, что американская поддержка сирийских революционеров является примером разницы в целях между поддерживающим и поддерживаемым, что является обычным и естественным явлением в политических и военных союзах истории человечества, за редким исключением. Это также пример опосредованной войны для достижения целей американской внешней политики, что не является чем-то новым в американской стратегии, и не только в американской. Эта поддержка определялась чисто американскими целями, не имеющими ничего общего с победой сирийской революции. В этом исследовании тезисно отмечены цели американской помощи: 1. Контролировать все враждующие стороны, не позволяя ни одной из них одержать победу над другой, если это противоречит стратегическим интересам. 2. Контроль уровня поддержки региональных сторонников и действий тех, кого поддерживают внутри Сирии. 3. Сохранение американской крови в ликвидации «ИГИЛ» в Сирии и Ираке, когда это стало необходимым. 4. Воздержания от прямого присутствия американских сил в странах, жители которых не хотят их видеть в своей стране. 5. Не допускать повстанцев к «открытым покупкам» оружия и его рынкам, поскольку это дает им независимость в принятии стратегических решений. 6. Рассеивание рядов революционеров путем маргинализации реального политического руководства революции через прямое взаимодействие с вооруженными группами. 7. Сохранение меньшего уровня военной помощи чем необходимо революционерам для решительной победы, и привязывания ее с уровнем «лояльности и послушания» оказывающему эту помощь. 8. Контроль над масштабами, ходом и результатами военных действий, предпринятых революционерами против асадовского режима. 9. Установление максимального потолка использования военной поддержки, включая контроль над определением военных целей, по которым будет использована эта поддержка. 10. Растягивание открытой войны без победителей и проигравших, ослабляя все воюющие стороны. Исследователи разделили виды военной поддержки революционных движений на две части: поддержка с целью победы поддерживаемого и поддержка только с целью его выживания, поскольку поддерживающий здесь стремится ослабить или развалить государство и общества, истощив все стороны. Целью не было исправить или улучшить положение народа или просто сменить власть на более справедливую или демократическую. Исследователи писали: «Иногда цель «внешнего помощника» повстанцев состоит в том, чтобы просто дать им возможность продолжать противостояние с существующим режимом, в условиях бесконечной войны, чтобы повстанцы только выживали». Война в Украине, развязанная российским вторжением и оккупацией Крыма и востока Украины есть яркий современный пример, который во многом схож с результатами исследований. Ограниченная помощь, минимальная дозированная помощь, не позволяющая Украине победить, контроль выбора военных целей для ударов переданным вооружением, затягиванием войны и т.д. Значить ли что Украине нужно было не брать это вооружение или помощь? А какой выбор перед лицом вторжение российской армии, многократно превосходящей своими ресурсами?! Серая зона, где есть риски, цена, ограниченное пространство маневра, но ничего не предрешено, и многое зависит от «черных лебедей» и мастерства политических лидеров, или от их принципиальности и преданности своему народу. Никто не может предсказать политическое поведение Ирана в будущем или его отношения с палестинским сопротивлением после того, как он создаст «сдерживающее ядерное оружие». Вполне возможно палестинское сопротивление будет уже балластом для Ирана. Скажу больше, оно станет даже заклятым врагом иранском регионального проекта, который обязательно найдет повод вторгнуться в несколько арабских стран. Достижение целей поддерживающего раньше достижения целей поддерживаемого часто приводит к изменению отношений между ними, конечно не в пользу поддерживаемого. Может ли производство Ираном ядерного оружия послужит палестинскому делу своим побочными эффектами, например, как психологическое воздействие на израильское общество, которое может распасться и рассеяться по всему миру в страхе перед ядерной угрозой? Возможно, это будет так, если Иран действительно продолжит играть на струнах «борьбы с большим американским шайтаном». А возможно, Иран окончательно переключится на борьбу с арабскими странами с целью их захватить и присоединить к «новой иранской империи». Каждой из сторон подобного «взаимного использования» придется планировать продолжения пути с новой компанией, если предполагается, что поддерживающий достигнув свои цели, придет к изменению стратегической доктрины и фундаментальному пересмотру его видения самого себя, и видения его остальным миром. Еще раз и однозначно утверждаю, что все упомянутое, не дает абсолютно никаких оснований обвинять афганских моджахедов, сирийских революционеров или бойцов палестинского сопротивления, или украинцев, или боснийцев, или вьетнамцев, в том, что кто-либо из них принимает поддержку внешних «партнеров», или «дает себя использовать в чужих целях». Мир так устроен, в любом взаимодействии и сотрудничестве всегда одни используют других. Повторю истину, пусть и банальную для кого-то: у тонущего нет иного выбора, кроме как цепляться за любую соломинку, за которую хватается его рука, а тем, кого лишили жизни и кого несправедливо изгнали из дома, не остается иного выбора, кроме как принять финансовую, политическую и военную поддержку из-за границы. Единственное что следует критически обсуждать, это насколько эффективно и целесообразно, революционеры или освободительные движения, которых использовали внешние силы, использовали поддержку и помощь этих внешних сил. В этом процессе история показывает нам примеры того, как поддерживаемые эффективно использовали помощь поддерживающих и достигли своих конечных целей. Например, американские революционеры добились свободы от Британии с помощью французов и голландцев. Афганцы разбили советских захватчиков, и это был неизбежный этап, который привел к независимости позже, после ухода американских войск. Все, что имеет значение, это то, что управление отношениями со внешними партнерами требует осознания их скрытых целей и стратегических целей, исключая слепое доверие или веру в их добрые намерения, как требует осознание что они попытаются вовлечь на другой фронт, который не отвечает интересам поддерживаемого. И последнее, поддерживаемому необходимо видеть картину целиком и понимать, когда внешний «союзник» уже не будет заинтересован в помощи, когда пути разойдутся. Более важным для нашей темы является то, что управление поддержкой в условиях множественных фронтов требует беспристрастности, объективности и справедливости со стороны людей одного справедливого фронта по отношению к людям других справедливых фронтов, поскольку с моей стороны недопустимо принимать политическую и военную поддержку от врага моего брата на его фронте, а затем обвинять моего брата, если он примет поддержку от моего врага на моем фронте. Также важно сосредоточиться на местной эффективности, а не на общем устном и эмоциональном сочувствии. Реальные изменения в каждом отдельном месте намного важнее чем формальная всеобщая поддержка на словах. Появление многочисленных очагов побед и открытие местных лазеек в тупиковой тяжелой ситуации здесь и там служат умме сегодня и возрождают ее надежды, а не просто эмоциональная и словесная поддержка издалека, без эффективного воздействия на местах. Урок алжирской революции Алжирские революционеры, если давать оценку в целом, обладали большим контекстуальным интеллектом и стратегическим чутьем. Они начали свою революцию в разгар холодной войны, противостояния между коммунистическим Востоком и капиталистическим Западом. Это «удачно» выбранное время. История героической алжирской революции (1954-1962 гг.) дает ценный урок революциям и освободительным движениям в данном контексте. Когда разразилась алжирская революция – величайший опыт джихада в нашей современной истории – одним из первых дипломатических шагов алжирских революционеров стал исторический визит во Вьетнам по приглашению его коммунистического лидера Хо Ши Мина и в Китай, по приглашению ее коммунистического лидера Мао Цзэдуна. Да, Среди первых стран, признавших алжирское революционное правительство в изгнании, были три коммунистические страны, моджахеды Алжира посетили безбожные режимы, которые никакой братской любви не питали ни к алжирцам, ни к мусульманам. Но важно, что эти страны, признала революционное правительство в течение первой недели: Китай, Северная Корея и Северный Вьетнам (до объединения Вьетнама). Лидер югославских коммунистов Иосип Тито также был одним из самых важных сторонников алжирской революции в военном и политическом отношении. Все они хотели использовать шанс для присоединения Алжира к «коммунистическому лагерю» и не освободить его из лап «капиталистического Запада»? Естественно, они для этого и помогли алжирцам, и алжирцы прекрасно осознавали их конечные цели. Они начали свою революцию в разгар холодной войны, когда раскол между коммунистическим Востоком и капиталистическим Западом был очевидным, и они много выиграют от этого раскола в международной системе. потому что каждый, кто восстал против западной гегемонии в то время, находил щедрую поддержку со стороны коммунистического лагеря назло Западу. Алжирские революционеры также осознавали уровень ответственности и что их первая законная и человеческая обязанность заключалась в освобождении алжирского народа от ига французского колониализма. Это был их фронт и прямая обязанность. Для алжирских революционеров, большинство из которых представляли исламские идеи, или религиозные патриотические идеи, не было секретом, что поддерживавшие их лидеры глобального коммунизма были одними из самых нетерпимых атеистов в мире и они преследовали мусульманские народы, преследуя коренных мусульман в западном Китае, Центральной Азии и на Балканах. Но алжирский революционер не мог в то время ничего сделать для спасения таджикских, узбекских, боснийских и уйгурских мусульман от коммунистических преследований, несмотря на свою искреннее сочувствие к ним. Просто слова ничего бы не изменили в реалиях уйгурских или балканских мусульман, но алжирцы могли изменить реалии своего положения. С их стороны было неразумно пренебрегать своей основной обязанностью – освободить свой народ от французской оккупации. Словесные выпады против лидеров мирового коммунизма, воевавших против ислама, нанесло бы вред их делу, и не помогло бы их единоверцам в любом случае. Это важный урок в практике фикха многочисленных фронтов и серых зон, который заключается в том, что революционер не имеет права пренебрегать возложенным на него долгом (фардом) под предлогом эмоциональной солидарности с братьями по религии, на положение которых он не способен практически повлиять, и когда его успех на его конкретном фронте эффективнее для него и для них в конечном итоге. Т.е. множественные победы справедливости на многих очагах борьбы в конечном итоге создают общую великую победу. Несмотря на огромную выгоду от холодной войны и поддержку коммунистического блока в политическом и военном отношении, алжирские революционеры стремились не идентифицировать себя с коммунистическим блоком, руководствуясь идейными, исламскими и прагматическими мотивами. Глава алжирского революционного правительства в изгнании Фархат Аббас выразил это словами: «Завоевание симпатий коммунистических народов к нашему делу не должно превращаться в объединение с коммунистическим лагерем или его идеологией». Точно так же министр иностранных дел революционного правительства Карим Белкасем заявил: «Намерения советского блока по отношению к нам добрые. Поэтому мы можем извлечь выгоду из этой готовности без каких-либо обязательств или залога на будущее с нашей стороны». В то время это было непросто, поскольку некоторые коммунистические элементы смогли проникнуть в алжирскую революцию и почти отклонить ее от исламского пути, что было наглядно продемонстрировано на конференции в Триполи в 1959 году. Но сознательность алжирского революционного руководства и исламского иммунитет от коммунизма, который ученые исламского возрождения поддерживали и оживляли в сердцах алжирского народа, не позволили коммунизму прийти к власти или присвоить себе успехи революции. Если советские и китайские лидеры мирового коммунизма хотели устранить западное влияние на Алжир и заменить его коммунистическим влиянием, то алжирские революционеры извлекли выгоду из первой части их плана и не допустили вторую. Они построили общую платформу с коммунистическим лагерем внутри определенного круга интересов в противостоянии западному колониализму, а затем уже сопротивлялись коммунистическому проникновению в свои ряды или коммунистическому искажению хода их революции, которая с самого начала сформировала исламское направление. В первом своем заявлении 1 ноября 1954 года, утверждалось: «создание суверенной социал-демократии в рамках исламских принципов». Таковы особенности трезвой международной политической практики в условиях множественности фронтов и множественности серых зон: глубокий контекстуальный интеллект, острое стратегическое чутье, понимание окружающих реалий и баланса сил, распределение конкретных обязанностей и ответственности в соответствии с фактором времени, места и возможностей, с приоритетом на целесообразные действия, и создание общих интересов со всеми, кто может принести пользу конечной цели, даже если на одном из этапов, и идти вместе с ним эту часть пути, независимо от их конечных целей и задач. Что же касается мечтательной идеалистической политики, то это мышление людей, которые думают, что они единственная планета, движущаяся во вселенной. Но это ведь далеко не так. Даже самые могущественные силы в мире, не являются настолько всемогущественными и абсолютными субъектами. В чем же граница? Всевышний Аллах сказал: «Помогайте друг другу в благочестии и богобоязненности, но не помогайте друг другу в грехе и посягательстве. Бойтесь Аллаха, ведь Аллах суров в наказании», (Коран. 5/2). Мы сотни раз видели в десятках стран, как эти идеалисты и буквалисты шли на сотрудничество и союзы, использовали средства и пути достижения тактических целей, но многие годы до этого, они отрицали саму возможность подобных шагов и обвиняли мусульман, практикующих реальную политику. И когда практическая необходимость заставляла их обращаться за помощью к нежелательной стороне, они сбивались с толку, чувствовали себя очень «неловко», спорили и старались оправдать свою «чистую» сущность и свои «чистые» действия тем, что у них была крайняя необходимость, но ведь не было нужды во всей этой притворности. Самое печальное это, что они позже нападать на тех, кто идет на те же уступки, компромиссы или союзы с неприятными сторонами, на которые они сами шли, получая внешнюю поддержку от государств или политических сил, которые практикуют несправедливость и агрессию в другом месте. Так чего они добились всеми этими спорами и нападками на своих братьев на других фронтах, ничего кроме слабости. В прошлом лидеры афганских моджахедов могли встретиться с президентом США Рейганом в Белом доме, а затем заявить в средствах массовой информации, что они посетили его, чтобы «призвать его принять ислам", и отрицать получение какой-либо американской поддержки. чтобы сохранить имидж перед простой публикой. Но трезво мыслящий человек, понимающий реальную политику, конечно, понимал откуда у афганцев появились стингеры, с помощью которых они сбивали советские самолеты. Даже обращение за помощью к врагу против другого врага является нормой в политической практике и неотъемлемой частью работы в серых зонах. Как сказал стратегический мыслитель из американской корпорации RAND Роберт Вольстеттер: «Наши цели не обязательно противоречат целям нашего врага». И самое интересное это подтверждение сказанного в Коране и пророческом пути, если читать внимательно и понимать. Нет никакой разницы между зенитными ракетами «Стингер», которые Америка поставляла афганским моджахедам в 1980-х годах, и противотанковыми ракетами «TOW», которые Америка поставляла сирийским повстанцам несколько лет назад. Нет разницы между иранской помощью палестинской борьбе, или турецкой помощью сирийской борьбе, пока эта борьба ведется для справедливых и законных целей. Эта помощь, как американское оружие, советское оружие, американские или иранские деньги, невозможно было получить ради Аллаха. Официальная Украина заняла неоднозначные позиции по палестинской борьбе, и заявления были в некоторых случаях противоречивыми, что вызвало недовольство некоторых мусульман, на фоне борьбы с российской агрессией и оккупацией. При этом, позиция украинского государства была однозначная поддержка борьбы сирийского народа против асадовской тирании, и основной мотив поддержки — это один враг в лице России, а не намерение ради Аллаха. Ни афганских моджахедов в прошлом, ни сирийских революционеров, ни палестинские освободительные движения, ни в прошлом, ни в настоящем, никто не может упрекать за принятие этой помощи, независимо от намерений помогающих. До тех пор, пока они своими делами не перейдут в их лагерь и не выступят помощниками в их преступных и несправедливых делах. Поддержка исламских сил Нет никакой пользы одним борцам за свободу упрекать других борцов за свободу, если и первые и вторые, не выходя за границы своих законных целей, получают помощь от сил, неприятных им обоим. Некоторые могут возразить, что принципы неделимы, что бело и черное не соединяются в серый цвет, поэтому недопустимо обращаться за помощью на одном из фронтов против того, кто борется с уммой ислама на другом. Единство уммы требует единства фронтов противостояния. Часто, это мнение формируется на основах, которые не имеют отношения к области практической политики. Исламская вера неделима, исламская мораль неделима, чистота намерений в усердии для достижения богоугодных целей неделимы, главные высшие цели неделимы. Но практические действия в условиях реального мира делятся многократно и постоянно, разделяются на части и временные рамки. Истина заключается в том, что моральные принципы неделимы только на абстрактном уровне. Или в вакууме лаборатории. Если хирург не может спасти всю ногу вместе с жизнью человека, для спасения жизни он отрезает необходимую её часть. На прикладном уровне, в реальной деятельности, принципы фрагментированы и могут вступать в противоречие, поэтому одни необходимо выдвигать вперед, другие откладывать, а для их применения необходимо учитывать контексты, условия среды, баланс сил и интересы других субъектов. Самая большая проблема для политического практика – это иметь дело с противоречащими принципами и конфликтующими интересами. Если бы все было черно-белым, политическая практика была бы такой же простой, как глоток воды, а не такой сложной, как химическая реакция из многих ингредиентов. Мы согласны с этими теоретиками в принципе религиозного и морального единства уммы, но единство фронтов действительно только в идеальном мире: в котором исламская умма едина политически, юридически, идеологически, и ее юрисдикция едина. К этой идеальной ситуации применим хадис Пророка, мир ему: «Мусульманам равна их кровь, защита самого низкого из них действительна, и они будут единой рукой против всех остальных». (Муснад Ахмад). В идеальном контексте можно высоко поднять моральный потолок и потребовать, чтобы все силы на каждой части фронта общались с другими частями фронта на равных, одним критерием, рассматривая все границы как один длинный фронт, и сделать это правилом «лояльность и отречения» (аль-валя уа-бара), а также принять один стандарт построения политических отношений. Когда страна мусульман лежала в границах Медины, куда все мусульмане обязаны были переселиться, а фронт разделял мусульман и мекканских многобожников. Что касается мира, разделённого множество кусочков, в котором мы живем сегодня, пусть Аллах помилует тех, кто осознал свой долг, свою меру ответственности и прямых обязанностей, и сосредоточился на том, чтобы эффективно решать проблемы, за которые он ответит перед Всевышним Аллахом. Как напоминает нам шейх Рашид Ганнуши (да дарует ему Аллах свободу), исламская умма не пала сразу в один день, а, падала по кирпичику, постепенно, на протяжении нескольких веков. То же самое происходит и с восстановлением». В хадисе пришло: «Ислам будут терять часть за частью, как потеряется часть, люди схватятся за следующую. Первая потерянная часть — это власть, последняя это молитва». Не приемлемо пытаться обесценить усердие праведных сил на другом фронте, но нужно радоваться их успехам. Настоящее братство будет в радости победам и достижениям на любых участках и фронтах справедливой и законной борьбы, даже если это будет сделано путем обращения за помощью к региональным и международным державам, от несправедливости которых страдают на другом фронте. Наша история полна мусульманских эмиров, которые угнетали мусульман и проливали их кровь во внутриполитических конфликтах, а затем они с стойкостью и мужеством боролись с неверующими захватчиками, нападавшими на страну извне. Ученые страны осудили этих эмиров за их несправедливость внутри страны, но они, не колеблясь, присоединились к ним в их джихаде против внешнего врага, нападающего на умму извне, чтобы сохранить умму и ее существование, а также будущее ислама и его послание. Они сделали это не из любви к этим угнетателям или из убежденности в легитимности их власти. И здесь, мы приходим к важному пониманию: эти эмиры действительно боролись с внешним врагом, защищали уммы и изгоняли захватчиков. Они не делали вид что делают это, сговорившись с этими врагами, обманывая народы пустыми лозунгами и двуличными речами, как это делают многие современные правители мусульманских стран. Если бы исламские ученые взглянули на эти противоречия с идеалистически аргументированной точки зрения, которая распространена сегодня, они бы бросили джихад против врага уммы и религии, под предлогом того, что тот, кто убивает мусульман или угнетает их, не может возглавлять оборону или освободительную борьбу. Но исламские ученые осознали, что этот вопрос регулируется весами относительных интересов, и что Всемогущий Аллах: «Аллах поддерживает эту религию даже нечестивым человеком и народом без нравственности», как сказано в пророческом хадисе. (от Анаса, аль-Ираки. Также версия у Бухари) А что говорить о людях, которые смешали добрые качества и дурными качествами, благие дела с грехами. Таким образом, исламские учёные ясно дали понять, что мусульманин может любить один народ за одно качества или дело, а испытывать неприязнь за другие. Когда сподвижники, да будет доволен ими Аллах, ругали мусульманина наказанного за употребление вина, и стали обзывать его, посланник Аллаха, мир ему, сказал: «Но зато он любит Аллаха и Его посланник». Эта идея часто повторялась в трудах Ибн Таймийи, да помилует его Аллах. Он жил в такую сложную эпоху, как наша, когда основы уммы были нарушены, когда союзников верующих и сторонников ислама было мало, и все исламские силы не были лишены примесей. В момент монгольской угрозы, Ибн Таймия стремился поддержать «исламскую силы», которым было молодое мамлюкское государство в Египте и Шаме, и писал об этом: «Эта группа, которая в настоящее время находится в Шаме и Египте, представляет собой авангард Ислама, и их слава – это слава Ислама, а их унижение – это унижение Ислама. Если бы татары захватили одержали над ними победу, не осталось бы ни гордости Ислама, ни громкого слова мусульман, ни заметного, ни сильной группы, защищающей ислам и которой боятся люди» (Ибн Таймия, аль-Фатава). В тот момент, когда умма была распалась, ее части были разорваны и на её землю вторглись крестоносцы с запада и монгольские враги с востока, Ибн Таймия осознавал свой индивидуальный долг, который заключался в поддержке «Исламской силы», в это время и в этом месте. Он знал о многочисленных внутренних нарушениях и многочисленных ранах на теле уммы, но он приложил руку к самому сердцу главной борьбы времени и места. Сердцем борьбы, где нити сошлись в тот день и в котором вызовы и опасности усилились, было вторжение монголов, которые вторглись в Ирак и Шам и собирались достичь Египта через ворота Палестины. Армия мамлюков в битве при Айн-Джалуте под Бейсаном разбили их! Через ворота в Газе вошли британцы - под руководством генерала Алленби - захватили город Иерусалим, придя из Египта в 1917 году, раскрыв рану, которая кровоточит до сих пор. Сегодня борцы за свободу в Палестине соответствуют тому, что Ибн Таймия сказал о народах Египта и Шама во время нападения монголов: «Их слава – это слава ислама, а их унижение – это унижение ислама». Кто испытывает вражду к ним, тот должен пересмотреть свою веру и её критерии! Верно, также и то, что борьба, которую сегодня ведет народ Газы и всей Палестины, представляет собой решающую войну за формирование будущего этой уммы для следующего поколения: возрождение и гордость или поражение и унижение. Как подобает нам с практическим духом подражать этому учёному, борцу, поддерживать «исламскую силу», потому что её поддержка укрепляет иммунную систему всей уммы, а с её поражением – не дай Аллах – вся умма становится целью. Значить ли это, что революционеры в других местах должны оставить свой долг? Конечно нет, но они обязаны понимать почему их братья, где бы они ни были, вынуждены принимать помощь даже от тех, кто может быть врагом в другом месте. Не упрекай своего брата Когда жители одной из земель мусульман под угрозой истребления и геноцида – как это происходит сегодня с народом Газы – поддержка и помощь имеют приоритет над критикой и упреками. Сириец (или иракец) не имеет права упрекать палестинцев, получающего иранскую поддержку, или сказавшего слова благодарности Ирану, что элементарно для дипломатических отношений. Палестинец не имеет права упрекать сирийца за помощь со стороны американцев, или других. Когда они все ведут справедливую и законную борьбы за свободу. Мы видели, как некоторые азербайджанцы благодарили израильских оккупантов за определенную роль в освобождении Карабаха. Оправдывает ли это участие в освобождении Карабаха хотя бы один оккупированный метр в Палестине? Конечно же нет. Дает ли это участие право азербайджанцам основание поддерживать израильскую оккупацию или осуждать палестинскую освободительную борьбу? Однозначно нет, если моральный критерий справедлив. Политическая мудрость требует, чтобы каждый из них считал силу другого брата своей собственной силой, и чтобы каждый из них был осторожен в своих позициях и делал то, что приносит пользу его делу и не вредит делу его брата, который ведет такую же справедливую борьбу. Сегодня несправедливо порочить палестинское движение сопротивления за то, что они приняли финансовую поддержку от Ирана, независимо от намерений и стратегии Ирана, независимо от его преступной роль на других кровавых фронтах, таких как Сирия. До тех пор, пока палестинские движения за освобождение не исполняли приказов из Тегерана и не позволили превратить себя инструментом в иранском проекте, никто не может их упрекать за принятие помощи. Не просите своего брата отречься от помощи вашего врага, альтернативы которой нет, если вы не способны заменить эту помощь, и когда вы также получаете помощь от его врага. Лучше поймите его обстоятельства и надейтесь, что он поймет ваши обстоятельства. Незыблемая и неизменная истина заключается в том, что никто не имеет права помогать угнетателю против его брата и никто не может оправдывать угнетение его брата. Это меньшее что требуют узы религии, крови, истории и родины, и, слава Аллаху, большинство придерживаются этого морального долга. Страдания иракцев и сирийцев не меньше страданий палестинцев. Кровь и жизни угнетенных в Афганистане и Кашмире не дешевле крови угнетенных в Крыму или Кавказе. Голод в Йемене такой же как голод в Судане. Угнетатель везде угнетатель, оккупант везде оккупант, борьба с агрессором везде борьба с агрессором. И когда мы выходим за рамки мусульманского контекста и расширяем примеры, показывающие как работает этот принцип, мы должны сказать, что украинцам не позволительно упрекать или осуждать палестинцев принимающих помощь от иранцев в их справедливой борьбе с оккупацией и геноцидом, точно также, как палестинцы не могут упрекать украинцев за принятие помощи от американцев в борьбе с российской агрессией. Вспомним участие украинской стороны в борьбе сирийцев, или их участие в изгнании вагнеровских наемников из Мали. Это и было общее пространство с общими интересами. Иранцы и американцы совершают множество преступлений на других фронтах, ни те, ни другие, не помогают палестинцам или украинцам ради Бога, или из моральных побуждений, Только человек в детской наивностью может так думать. У каждого «помощника извне» свои интересы, и здесь, как отмечалось ранее, красная линии проходит там, где поддерживаемый «в знак признательности» оказывает помощь или оправдывает злодеяния и преступления, поддерживавшего на другом фронте. Некоторые нарушили эту красную линию. Возвращаясь в нашу действительность исламского мира, конкретно «Ближнего Востока», мы должны понимать, что все препятствия, поставленные на пути освобождения многих народов, от тирании и кровавые диктатуры, до коррупции и беззакония, от внутреннего раскола и ненависти, были расставлены лишь для того, чтобы обеспечить превосходство враждебного колониального проекта над арабским и исламским окружением, который является общей угрозой всем арабским и мусульманским странам. Ничто из того, что мы сказано, не должно мешать нам давать советы друг другу, или критиковать уровень работы людей в другой стране или на другом фронте. Не должно восприниматься чересчур эмоционально конструктивная и созидательная критика действий или слов, без обвинений в предательстве или вероотступничестве и т.д. Но время критики важно, поскольку это часть контекстуальных уравнений, которые необходимо учитывать, мудрее и разумнее для критики выбрать мирное и спокойное время, а не когда люди столкнулись с кровавой войной на уничтожение - как и в случае с населением Газы сегодня – в такое время поддержка и защита имеют приоритет над критикой и советами тех, кто находится в безопасности или лучших условиях. Некоторые были чрезмерно жестоки в критики в адрес палестинцев, подвергаемых геноциду и массовой бойне, лишь за пару «приятных слов» в адрес иранцев, оказавших финансовую помощь. Т.е. было за что благодарить? И они ни одним словом не оправдывали преступление Ирана в Сирии, и нигде и никогда не поддерживали российские преступления, сохраняя красную линию. Чего не смогли сделать многие в мире политики. Угнетенные свободные люди в Египте показали сильный пример этого понимания, когда они ни словом не упрекнули свободных людей Палестины, за их связь с египетской властью, необходимую для ослабления угнетений в Палестине. Таких серых зон множество в мусульманском мире, который сейчас проходит через тяжелейшие испытания, от Йемена и Судана, до Кашмира и Кавказа, от Египта и Туркестана, до Афганистана и Мьянмы. Суть в том, что мудрый революционер или борец за свободу своего народа внимательно относится к тому, что приносит пользу его делу, старается заполнить свои пробелы, сосредотачивается на эффективности там, где он находится, понимает обстоятельства своих братьев или других борцов за справедливость и свободу, не ставит их в неловкое положение, упрекая за то, что приносит пользу их борьбе, в условиях крайне ограниченного выбора политических и военных союзов, когда он лавирует в между более могущественными силами, пытаясь служить своему справедливому делу, не попадая в их ловушки. И пусть уважаемый и разумный читатель, не поддается поверхностным впечатлениям или эмоциональным предрассудкам. Путь предателей своих народов очевиден, и всегда бывает разоблачен, какими бы патриотическими или религиозными лозунгами они не прикрывались и не спекулировали. Когда пророк Мухаммад, мир ему, заключил худайбийский договор с Меккой, он это сделал не для того, что сдать им Медину. Он принял меры, готовился, соблюдал договор и был честен. Когда же мекканские многобожники ожидаемо нарушили договор, Мекка была освобождена от идолов и их лжи, Пророк был готов, изолировал мекканцев и молниеносно вернулся в священный город. Когда Амир бин Туфейл нарушив гарантии безопасности вероломно перебил семьдесят сподвижников – хафизов и послов пророка, мир ему, у колодцев Мауна, посланник Аллаха (мир ему и благословение) поднял руки к небу, обратившись к Аллаху с молитвой, проклял эти племена, и взмолился о возмездии Амиру бин Туфейлу. Тогда он не мог ничего другого, а ведь это немногочисленное племя в нескольких десятках километрах от Медины. Прошло четыре года и Шархабиль бин Амр Гассани, один из византийских наместников, убил Хариса бин Умейра, посла Пророка Мухаммада (мир ему и благословение), а правитель Дамаска Харис бин Аби Шиммар Гассани показал враждебные намерения послу Пророка, угрожая собрать войска для нападения на Медину. Пророк Мухаммад (мир ему и благословение) собрал армию и отправил её на встречу армии римской империи, случилась известная битва при Мута, в которой проявился военный гений Халида ибн Валида, да будет доволен им Аллах. Ни худейбийский мирный договор с мекканцами, ни «бездействие» пророка, мир ему, в ответ на убийство семидесяти послов-хафизов не были предательством или трусостью. Это были наиболее целесообразные действия в тех условиях, в том времени и месте. Прошло четыре года, изменился баланс сил, весы качнулись в другую сторону. Суть— это приближение к конечной цели, справедливой цели, в которой нет вероломства, подлости или бесправных желаний. Мухаммад Аль-Мухтар Аль-Шанкити Перевел и дополнил Сейран Арифов

«Если лицемеры и те, чьи сердца поражены недугом, и те, кто распространяет слухи в Медине, не перестанут, то Мы непременно поможем тебе одолеть их, и тогда они будут соседствовать с тобой здесь совсем недолго» (Коран. 33/60). ۞ لَّئن لَّمۡ یَنتَهِ ٱلۡمُنَـٰفِقُونَ وَٱلَّذِینَ فِی قُلُوبِهِم مَّرَضࣱ وَٱلۡمُرۡجِفُونَ فِی ٱلۡمَدِینَةِ لَنُغۡرِیَنَّكَ بِهِمۡ ثُمَّ لَا یُجَاوِرُونَكَ فِیهَاۤ إِلَّا قَلِیلࣰا } ٦٠] Три проблемные категории мусульман: 1. мунафикун (лицемеры, скрывающие неверие) 2. чьи сердца поражены недугом (сомневающиеся колеблющиеся, последователи страстей) 3. мурджифун (распространяющие ложные слухи, разжигающие смуты, совершающие провокации, создающие фейки и искаженно интерпретирующие событиям). Мурджифун и их роль в кризисах: Мурджифун первого века ислама по тафсирам это распространявшие ложные слухи в Медине, и делали они это с двумя целями: сеять раскол между верующими и вызывать панические или пораженческие настроения. Они пытались провоцировать внутренние распри или деморализовать мусульман. (См. Тафсиру Джелялейни, Тафсир аль-Куртуби, Ибн Касир и т.д.) Тафсир аль-Багъавий пишет: когда посланник Аллаха, мир ему, отправлял армии в поход, они распространяли слухи что армии разбиты и все погибли, и враг — вот уже близко. Это те, кто сеял панику и пытался деморализовать верующих. В то время, когда группа, которая все еще находится справа, ведет экзистенциальную борьбу с врагами уммы и их марионетками, исход которой определяет судьбу «ближневосточного» региона на ближайшие сто лет, в едином ряду борцов Ислама возникают трещины раздора и отчаяния под руководством и поддержкой этого опаснейшего внутреннего врага, который жаждет посеять сомнения и ослабить внутренний фронт поддерживающий этих борцов. Они родом из нас, говорят на нашем языке, именуют себя мусульманами. Это не новость для нашего народа, поскольку на каждом ответственном этапе его существования, в самые острые моменты кризисов возникают подобные группы для разделения мусульманского общества изнутри, как сказал Всевышний в суре «Аль-Ахзаб», рассказывая о распространителях ложных слухов: {Если лицемеры и те, чьи сердца поражены недугом, и те, кто распространяет слухи в Медине, не перестанут, то Мы непременно поможем тебе одолеть их, и тогда они будут соседствовать с тобой здесь совсем недолго} [Коран. Союзники. 60] Имам Аль-Куртуби сказал в своем тафсире: Всевышний сказал: «Если лицемеры и те… до конца аята. Люди толкования считают, что эти три описания относятся к одному, как передал Суфьян бин Саид от Мансура от Абу Разина, который сказал: «Лицемеры и те, в их сердцах недуг, и те, кто распространяют слухи в Медине»: это одно целое, имея в виду, что люди одной группы собрали все три качества. Он сказал о «Мурджифун»: «...И было сказано: это группа мусульман, которые распространяют ложные вести из любви к смуте». Он процитировал Ибн Аббаса, да будет доволен Аллах ими обоими, который сказал: «Аль-Ирджаф» означает стремление к смуте и мятежу, также «Аль-Ирджаф» означает распространение лжи и обмана с целью получить от этого выгоду. Уже десятилетие мы наблюдаем кровопролитие в Сирии и Йемене, смуты и мятежи в Судане и Ливии, последствия оккупации Ирака… война развязанная Россией в Украине, как и ранее в Чечне... каждый раз мы видели, что организовано делали мунафикун и мурдижифун. В этом самый момент, когда тирания преступных тиранов усиливается над Палестиной и Ливаном, особенно в Газе и юге Ливане, и это лишь очередной этап в больших планах врагов уммы Ислама. В это самое время мурджифун и мунафикун активно распространяют ложь через СМИ и разнообразные социальные сети, делая это подлым и гнусным образом, пытаясь разжечь рознь среди людей одной страны, одного народа, одной беды, одной агрессии. Чтобы помочь преступному агрессору они распространяют ложные новости, фейки, раздувают частные прецеденты, вызывают сомнения, оживляют старые конфликты, буквально фабрикуют массовые вбросы, но их легко распознать, поскольку у всего этого нет надежного или известного источника, нет известного лица несущего ответственность за информацию, и чтобы усыпить бдительность людей они вам говорят, например: Сообщение просочилось через WhatsApp… TikTok… twitter Стало известно из источника, который не захотел себя открыть… Высокопоставленный чиновник заявил…и т.д. Кто это? Известный авторитетный ученый сказал… кому известный? Кто его определил как авторитета? Люди (случайные, или в критическом состоянии, или каверзными многозначными вопросами) которых опросили заявили… Или используют продажного человека как эксперта. А для обмана мусульман лучше всего найти лжеца или идиота с длинной бородой, в чале и классическом одеянии «шейха». Или приносят старые видео, времен прошлых смуты, и репостят их с ложным заголовком или комментариями. Или публикуются под вымышленными именами, неизвестными людям (бот фабрики), но все они и не сокрыты от Всевышнего Аллаха! И так... Этот метод разоблачен, слава Аллаху, и большинство верующих различают подобные провокации, прекрасно это осознают и не обманываются подобной ложью. Но, к сожалению, иногда находятся такие мусульмане, которые слушают ложь лжецов или глупости глупцов и поддаются их влиянию. Еще хуже те, которым нравиться слушать ложь о верующих, ведающих борьбу с врагами Ислама и Уммы, легко подхватывают эту ложь и распространяют её. Как Аллах сказал: «…которые охотно прислушиваются ко лжи и прислушиваются к другим людям, которые не явились к тебе (пророку Мухаммаду)», (Коран. Сура 5. 41). سَمَّاعُونَ لِلْكَذِبِ سَمَّاعُونَ لِقَوْمٍ آخَرِينَ لَمْ يَأْتُوكَ ۖ يُحَرِّفُونَ الْكَلِمَ مِنْ بَعْدِ مَوَاضِعِهِ ۖ ﴿٤١﴾ Всевышний Аллах призывал верующих остерегаться этих людей и избегать их компании. Не брать их с собой на пути Аллаха и отказывать им в участии. Аллах Обладатель всей мудростью предупреждает что среди мусульман могут оказаться те, кто прислушается к сплетням и слухам, окажется под влиянием фейков и подлой пропаганды: «Если бы они выступили в поход вместе с вами, то не прибавили бы вам ничего, кроме беспорядка, торопливо ходили бы между вами и сеяли бы между вами смуту. Среди вас найдутся такие, которые станут прислушиваться к ним. Аллах знает беззаконников», (Коран. Сура 9. 47). لَوْ خَرَجُوا فِيكُم مَّا زَادُوكُمْ إِلَّا خَبَالًا وَلَأَوْضَعُوا خِلَالَكُمْ يَبْغُونَكُمُ الْفِتْنَةَ وَفِيكُمْ سَمَّاعُونَ لَهُمْ ۗ وَاللَّهُ عَلِيمٌ بِالظَّالِمِينَ ﴿٤٧ التوبة﴾ Верующим не подобает способствовать распространению таких сфабрикованных новостей и фейков о защитниках ислама, чтобы мы не оказались в числе тех, кто сеет смуту, и чтобы мы могли действовать в соответствии с божественным руководством в противостоянии слухам: Разве Аллах не приказал: «О те, которые уверовали! Если нечестивец принесет вам весть, то разузнайте, чтобы не поразить по незнанию невинных людей, а не то вы будете сожалеть о содеянном». (Коран. Сура 49. 6). Разве Аллах не установил порядок в обращении с новостями или сведениями, даже если они правдивы? Обязательно ли распространять все, даже если уверен в точности информации? Кому это выгодно в данный момент? Кто и с какой целью выпусти эту новость, и как она повлияет на текущий момент в борьбе с несправедливостью и тиранией? «Когда до них доходит известие о безопасности или опасности, они разглашают его. Если бы они обратились с ним к Посланнику и обладающим влиянием среди них, то его от них узнали бы те, которые могут исследовать его. Если бы не милость и милосердие Аллаха к вам, то вы, за исключением немногих, последовали бы за дьяволом», (Коран. Сура 4. 83). وَإِذَا جَاءَهُمْ أَمْرٌ مِّنَ الْأَمْنِ أَوِ الْخَوْفِ أَذَاعُوا بِهِ ۖ وَلَوْ رَدُّوهُ إِلَى الرَّسُولِ وَإِلَىٰ أُولِي الْأَمْرِ مِنْهُمْ لَعَلِمَهُ الَّذِينَ يَسْتَنبِطُونَهُ مِنْهُمْ ۗ وَلَوْلَا فَضْلُ اللَّهِ عَلَيْكُمْ وَرَحْمَتُهُ لَاتَّبَعْتُمُ الشَّيْطَانَ إِلَّا قَلِيلًا (83) Давайте будем внимательно проверять то, что публикуем и пересказываем, чтобы не оказать помощь тем, кого Аллах назвал «мурджифун». Давайте обратимся к людям понимания и мудрости, разума и знания, чтобы глубже понимать происходящее, где правда, а где ложь. О Аллах, защити нас Своей милостью и окружи нас Своей помощью, успехом и довольством.

Мы живем в мире где большинство людей (за редким исключением) с легкостью поверит большой и наглой лжи, которая не подтверждается ни одним из очевидных доказательств, и они также назовут ложью то что просто противоречит «официальной версии» придуманной пропагандистами и подкрепленной подтасованными данными, перекрученными фактов и «множеством свидетелей». Большинство людей может «свято верить» в «ужасные злодеяния, геноциды, теракты», которые не видели ни они, ни их близкие, которые не сходятся с фактами, разоблачаются объективным расследованием, не логичны и противоречивы, и тут же может отрицать очевидный геноцид и террор происходящие на их глазах,или находить оправдание абсолютному злу за которым сами наблюдают годы... если это сходится с их картиной мира, какой бы сомнительной она не была.Что это? Моральная шизофрения? П.С. конечно всегда можно прицепится к общим утверждениям... например, что значить большинство?большинство из каких "все"? отдельно взятый народ? население отдельной страны? население континента? Или: кто и как вообще определяет что есть ложь, а что правда? где критерии обьективности и субьективности? Все события или процессы человек способен увидеть однозначно и дать абслютно верную оценку? ... но задавая такие вопросы, нужно быть осторожным и не превратится в обычного лицемера и спорщика, который просто не желает признать что возможно он из этого большинства заблуждших или двуличных. Как в прошлом, так и в настоящем всегда были и будут очевидные истины и совершенно явная ложь. И мы многократно видели и видем, как массы людей вводят в заблуждение, и они с радостью принимают её, затем свято в неё верят и сражаются за неё, только потому что эта "версия" совпадает с их стереотипами, шаблонами, пристрастиями, принадлежностью (рассовой, этнической, религиозной, идеологической)... или меркантильной шкурной выгодой. Простой пример: Мы видем как один и тот же человек (представитель большинства) яростно и озлобленно осудит теракт, в котором смуглый бородатый "восточный" взорвет заминированную машину, скажем, на свадьбе, убив 50 белых человек в смокингах и европейских платьях только потому, что там один военный "западной" армии. Он осудит этот теракт открыто, публично, без стеснения, без сомнений, с спокойной душой. Призовет к жестокой мести, и желательно непропорциональной местью - разбомбить весь город, например. Естественно, для него все сообщество к которому принадлежит этот исполнитель теракта будет террорестической группировокой которую необходимо беспощадно уничтожить. И тот же самый человек (представитель большинства), совершенно по другому (оценочно и эмоционально) воспримет сообщение о том, что ракета выпущенная современным беспилотником ударила по свадьбе афганцев или иракцев, также убьет 50 человек, потому что там был один из "боевиков" талибана или аль-каиды. Если он и выдавит из себя что-то, то не более чем сожаление о невинных "случайных" жертвах, возможно даже оправдает этот теракт ошибкой, или тем что это вынужденные жертвы, а самым героической его позицией будет сказать что нужно наказать "лично того кто совершил это действие". Но он и не подумает объявить всю армию к которой принадлежал исполнитель - «террористической» или «частью оси зла». Морального выбора он сделает, нет для этого воли и стержня. В двух случаях на самом деле, разницы никакой нет и не было, лишь две противоположных оценки, и вторая совершенно ложная, продиктована в оучшем случае невежеством, в худшем - мерзким дауличием двуличие! Именно так, пресловутое большинство не находит в себе моральной воли быть действительно честными, справедливыми, называть вещи своими именами, не пытаясь всеми неправдами "своих" понять и любить, а "чужих" обвинить и возненавидить. Вот так и живут миллионы с ложью и во лжи, и однажды неизбежно становятся на сторону зла.

Всевышний Аллах сказал в Коране: «Неужели они не странствовали по земле и не видели, каков был исход тех, кто жил до них? Они превосходили их мощью, они пахали землю и возделывали ее лучше, чем это делали. К ним явились посланники с ясными знамениями. Аллах не собирался поступать с ними несправедливо, это сами они несправедливы по отношению к себею. Для тех, кто творил зло, исход был плохим в наказание за то, что они отвергали знамения Аллаха и глумились над ними. Аллах создает творение первично, затем повторяет его, а уж затем вы будете возвращены к Нему. И в тот день, когда настанет [Судный] час, грешники будут в отчаянии. И не заступится за них никто из тех, кому они поклонялись наряду с Аллахом, и они перестанут верить в них (т. е. идолов). В тот день, когда настанет [Судный] час, [верующие и неверные] разойдутся [в разные стороны]. Что до тех, которые уверовали и творили добрые деяния, то они будут облагодетельствованы в райском саду. Что же до тех, которые не уверовали и отвергли Наши знамения и то, что предстанут перед Нами, то они будут подвергнуты наказанию», (Румы 9).

 Эти аяты учат принципу истории, раскрывают философию истории. Мусульмане, должны понять эти принципы и понимать вчера и сегодня, готовить для завтра, планировать и прогнозировать на после завтра с ясным знанием этих законов. К сожалению, история мусульман и Ислама пока не была написана всецело, с раскрытием работы законов истории. И причин тому несколько, во-первых, как правило, мусульмане с древности писали больше не историю, а сборники сведений, сообщений, происшествий и событий. Были частные исключения, но не система. Можно вспомнить Ибн Хальдуна и его «аль-Мукаддима». В современное время конечно положение уже лучше, и некоторые ученые написал серьезные книги в этом направлении. 

Во-вторых, европейцы, писали историю ислама и мусульман, предвзято, фанатично, враждебно и не объективно. Редкие исключения лишь подтверждают правило. Они, считали ислам «врагом», создали «востоковедение», которая не была наукой, а была обычной враждебной пропагандой завоевателей. Лишь сейчас, мы можем наблюдать попытки некоторого объективного взгляда на ислам и историю мусульман в странах не мусульман, и эти попытки встречают толстые крепостные стены стереотипов и мифов.

В-третьих, мало кто использовал философию истории, либо по не знанию, либо по неприязни европейских наук, хотя, Ибн Халдун опередил европейцев в изучении, определении и выведению законов истории и принципов. Но, как говорится, нет пророка в своем отечестве, и Ибн Халдун не был востребован в полной мере, и изучение его трудов и мыслей было академическим, не перейдя из стадии теории к стадии практики на государственном уровне. Но в поздний период, мусульманские правители чаще были заняты завоеваниям, междоусобицами, роскошью, страстями и интригами. К чему это все привело исламский мир, все мусульмане знают. Я не хочу сказать, что все было плохо и история мусульман вся такая, нет конечно. Но мы не должны сравнивать с историей мусульман с историей римской и персидской империй или с историей темных средних веков Европы, или империями иноков или майя. Мы должны оценивать нашу историю с точки зрения учения Корана и миссии наместничества Аллаха на земле!

В-четвертых, исламская история очень сильно пострадала пристрастностью мусульманских историков. Сложно найти книги по истории Ислама и мусульманских государств, которые можно читать без оглядки на племенную, этническую, идеологическую, мазхабную, династическую или служебную принадлежность автора. Омейяды и аббасиды, арабы и турки и т.д. 

Какую концепцию понимания истории Ислама мы предлагаем? Она строится на нескольких основах. Во-первых, это пониманию философии исламской истории и мировой миссии мусульман. Да, именно так. Есть общие законы человеческой истории, и существуют специальный законы, регулирующие жизнь мировой мусульманской общины. И те, и вторые установлены Создателем мира и жизни на Земле, Аллахом.

«И вот Мы создали средь вас такую общину, чтобы вы стали примером для [других] людей, вам же примером был бы Посланник», (Корова 143).

Отсюда, любое отступление от выполнения своей исторической мировой миссии приводит к неизбежным результатам. Один из них — это лишение мусульманской общины милости Аллаха и Его помощи, различные наказания и беды в этом мире и мире будущем.

«Добавление [месяца к запретным] только увеличивает неверие. От этого те, которые не веруют, сбиваются [с пути Аллаха]. Они в один год считают дозволенным прибавление месяца, в другой год объявляют запретным, чтобы уравнять количество [месяцев], которые Аллах сделал запретными. Таким образом, они объявляют дозволенным то, что запретил Аллах. Их злые деяния кажутся им добрыми, но Аллах не ведет прямым путем неверных. О вы , которые уверовали! Что с вами? Когда вас призывают: "Выступайте [на борьбу] за дело Аллаха",- вы словно прирастаете к земле. Неужели вы предпочитаете жизнь в этом мире жизни в мире будущем? Ведь наслаждение жизнью в этом мире по сравнению с будущим ничтожно», (Покаяние 37-38).

 Посланник Аллаха, мир ему сказал «О люди, Аллах говорит вам: Приказывайте благое и запрещайте нечестивое, иначе, придет время, и вы обратитесь ко Мне с мольбой, а Я не отвечу вам, попросите Меня о чем-то, а Я не дам вам этого, будете нуждаться в победе, но Я не дам вам её», (Ибн Маджа, Ибн Хиббан).

 Наши праведные предшественники все это прекрасно понимали, их объединяла общая историческая судьба, которая означала общую задачу и общую цель в этой жизни. Каждый, от халифа до земледельца, от полководца до простого солдата это понимал. Посмотрите, как простой солдат Рубаий ибн Амир говорит полководцу персов Рустуму о цели их прихода: «Аллах послал нас, чтобы освободить кого Он пожелает из рабства других рабов и привести их к рабству перед Одним Аллахом, чтобы вывести их из тесноты этой жизни к широте мира будущего, избавить их от деспотизма ложных религий и дать справедливость Ислама». Тогда Рустум, который не смог вести переговоры с этим человеком, попросил другого переговорщика, надеясь, что сможет договориться с ним. Ему прислали Мугира ибн Шуаба. Рустум предложил ему огромные богатства и обещал индивидуальные дары каждому воину мусульман. На что Мугира ответил «Мы пришли к вам по приказу нашего Господа, ведем борьбу на Его пути, исполняем Его повеления и стремимся к Его обещанию. Мы призываем вас к Исламу и его закону. Если примите это, оставим вас и уйдем, передав вам книгу Аллаха, а если откажитесь, либо откупитесь, либо война. Иначе, знайте, что Аллах отдал нам в наследство ваши земли, богатства и потомство. Примите наш совет, и клянусь, что принятие вами Ислама дороже для нас и ценнее чем все ваши трофеи и богатства». (ат-Табари, История).

Так же, как Пророк, мир ему смиренно опустив голову, въезжал в освобожденную от идолов Мекку, мусульмане входили в освобожденные от деспотов и угнетателей страны. «Когда подоспеет помощь Аллаха и настанет победа. и когда ты увидишь, что люди толпами станут принимать веру Аллаха. то воздай хвалу Господу твоему, и проси у Него прощения, ибо Он - прощающий», (Наср)

 Великая миссия требует большого и сложного воспитания, воспитания таких качеств, которые позволят её выполнить. Именно поэтому причиной всех успехов мусульман было воспитание. Так, веря в свою миссию и обладая необходимыми качествами, воспитанными по примеру Пророка Мухаммада, мир ему, мусульмане стали лучшей мировой общиной. «Вы - лучшая из общин, созданная на благо людей; вы велите вершить одобряемое [по шариату и разуму], запрещаете творить неодобряемое и веруете в Аллаха», (Семейство Имран 110).

 

Стратегия мусульманских открытий

 Первый этап – призыв руководителей государств и лидеров народов следовать Исламу и очистить свои народы от ложных учений и язычества, греха и нечестия. После того, как пророк Мухаммад, мир ему укрепил государство Ислама на арабскому полуострове, освободив его от идолопоклонничества и местных провокаторов, заключил перемирие с Курайш, стало возможным обратится призыв за границы земли арабов. Начиная с шестого года, Посланник Аллаха, начал отправлять послания к правителям и царям современных ему государств, в которых призывал их к Исламу и единобожию. 

В переписке между Мунзиром ибн Савва, правителем Бахрейна и Пророком Мухаммадом, мир ему мы находим:

«О посланник Аллаха, я прочитал твое письмо к людям Бахрейна. Из них есть те, кому понравился Ислам, и, восхитившись им, они приняли его, из них те, кому это не понравилось. В моей земле есть евреи и огнепоклонники персы. Что ты скажешь об этом».

На это Пророк, мир ему ответил:

«Во имя Аллаха, Милостивого и Милосердного. От Мухаммада посланника Аллаха к Мунзиру ибн Савва. Мир тебе. Я благодарю Аллаха, кроме которого нет бога, и свидетельствую, что нет божества кроме Аллаха и Мухаммад посланник Аллаха. Далее, я напоминаю тебе об Аллахе Всевышним и Величайшем, воистину, тот кто дает наставление, наставляет самого себя. Тот, кто слушает моих посланцев, тот слушает меня, кто подчиняется моим посланцам и следует их указаниям, тот следует моим указаниям. И мои посланцы очень хорошо о тебе отозвались. Поэтому я оставляю тебя правителем и подтверждаю твои полномочия. Принимаю мусульман, и то, с чем они приняли Ислам, прощаю совершившим преступление и принимаю их раскаяние. И ты, пока достойно и хорошо правишь там, не будешь снят с твоей должности. А тот, кто остался иудеем или огнепоклонником, возьми с них налог за охрану и безопасность». Этому пути следовали праведные халифы, которые правили после пророка Мухаммада, мир им.

 

Второй этап – военный джихад против тиранов и деспотов. Цель этого этапа было противостояние силам зла и неверия, которые пытались уничтожить Ислам или препятствовать его распространению среди народов, лишив их права свободного вероисповедания. Пророк Мухаммад, мир ему, ни разу не начинал войны с народом или племенем, в котором люди свободно исповедовали ислам или жили по его закону. С первых дней Ислама и сегодня, всегда есть люди или группы людей, которые не принимают добрососедства, диалога или мира с мусульманами, эти силы и такие люди ничего не понимают кроме силы. Также, сила джихада применяется для ликвидации препятствий, которые лишают народы увидеть свет Ислама и его истину. Этот этап чаще приходил за первым этапом, так как мало кто из правителей соглашался дать выбор своим народам и свободу, даже для простого ознакомления с Исламом. Они боялись за свою безграничную власть и наслаждения этого мира.

Поэтому мы видим, что правители Эфиопии или Бахрейна, дали свободу своим народам, и кто-то принял Ислам, а кто-то нет, и Пророк, мир ему, утвердил этих правителей и заключил с ними вечный мир. А те, кто присвоил себе право решать за народы, запрещать или принуждать людей в выборе веры, например правители Персии или Византии, стали врагами.

Для выполнения этой задачи, посланник Аллаха подготовил великих полководцев и военачальников, имена которых мусульманам хорошо известны. Например, Халид ибн Валид, Саад ибн аби Ваккас, Абу Убейда ибн Джаррах и другие. Но, конечно, они не сделали бы ничего, если у них не было великих солдат, воспитанных Кораном и верой в Аллаха. Так были достигнуты славные победы, целью которых была не слава, завоевания или богатства, а утверждение истины и уничтожение лжи. Например, победы при Ярмуке, аль-Кадесии, Нахаванде, Аджнадейн и другие победы времен первых сподвижников.

 

Третий этап – очищение народов от заблуждений, невежества и искажений через исламское воспитание.

Когда мусульмане освобождали от нечестивых правителей народы, мусульмане начинали с того, что перекрывали источники порчи и заблуждений, ликвидировали источники политического бесправия, социальной несправедливости, экономического угнетения и религиозного деспотизма. Затем, мусульмане создавали основы исламской культуры и цивилизации, такие как мечети, школы и тому подобное. Все то, что является средством для борьбы с ложными идеями и безнравственностью, и служит распространению правильных знаний и духовного развития. Это был самый важный, долгий и сложный период, на котором в принципе и заканчивается стратегическая работа на новой территории. На этом этапе люди очищаются от ложных учений, от моральной низости, от грехов, от испорченных традиций и обычаев и другого негативного наследия прошлого. Это все заменяется исламскими нравственностью, ценностями и традициями, соответствующие божественной воле. Конечно, те обычаи и традиции, что не противоречат Исламу, оставляются, и свои национальные традиции или культурные особенности открыватели не насаждали среди новых мусульманских народов. Для выполнения этой работы Посланник Аллаха, мир ему подготовил специальных людей. Поэтому, при открытиях и завоеваниях, мусульманская армия всегда состояла из двух частей, части военного джихада и части воспитательного джихада. Вторая часть, была важнее, многочисленнее и стратегически приоритетней. Так как воспитание людей и очищение народов от неверия и джахилии и есть сама цель любого джихада. Из полководцев воспитательного джихада можно вспомнить Абдулла ибн Масуда и Абу Муса Ашарий в Ираке, Муаз ибн Джабаль и Абу Дарда в Шаме, Абдулла ибн Амр ибн Асс в Египте и другие.

На этом этапе новые мусульманские народы знакомились с основами Ислама, его нравственностью и его законами, перестраивали свою жизнь на его лад и воспитывались в исламском духе. Конечно, кто-то может удивиться той легкости, с которой десятки народов в короткий срок принимали Ислам, как только освобождались из оков своих правителей и элиты. Многие «историки», из своего невежества, или гордыни, а чаще из фанатизма все списали на силовое принуждение. Это явная ложь пропаганды, которая не заслуживает обсуждения.

 Кроме изучения Ислама и формирования новой структуры общественной жизни, воспитательные части занимались созданием пяти основ новой мусульманской общины. Это вера, хиджра, джихад, миссия, убежище и взаимопомощь. 

 

Пять факторов создания мусульманской общины, вдохновленных примером пророка Мухаммада, мир ему:

1- Фактор веры

Этот фактор присутствовал у каждого члена общины, и его важность проявляется в идеологическом и социальном балансе, который он создает в общине. Сунна пророка Мухаммада, мир ему определила ценности, культуру и нормы поведения. Например, в хадисе о семидесяти с лишним уровнях веры, хадисы о необходимости приказывать благое и бороться с нечестием, хадисы, приказывающие донести Ислам до других, и многие другие наставления сунны, воплощение которых создает Умму подобную одному единому телу, в котором все части реагируют на болезнь одной составляющей.

Этот фактор является основным для создания общественного и социального баланса и духовно-психологического здоровья. В этом же смысле играет роль фактора универсальное понятие веры, которое охватывает иман, ислам и ихсан, как высшую степень веры. Тем самым, ихсан как совершенство в поклонении, созидании и творчества становится фактором лидерства и совершенства, что делает мусульманскую общину мировым лидером и ориентиром для других мировых общин.

 

2- Фактор хиджры

Хиджра – это не просто переселение с одной географической точки в другую. Хиджра в языковом и смыслом значении означает положение и условия, в которых верующий может реализоваться. Это возможность реализовать проект жизни мусульманина, освобожденного от всех общественных, культурных, духовных или материальных преград между ним и мусульманской жизнью. Поэтому хиджра является духовным понятием и физическим, как избавление от греха и очищение от язычества, с переходом у мусульманской жизни. Так, хиджра как переселение к месту жизни мусульманской общины, когда мусульманин покидал свое племя тем самым, отказываясь от племенной или национальной принадлежности, если того требовала духовная принадлежность, означала переход в Ислам. Подобно переселению из Мекки в Медину. Кроме этого, хиджра играла роль фактора единения мусульманской общины, также как спасение мусульман от преследований по вере, как переселение в Эфиопию. И ещё, хиджра играла роль средства расширение ареала Ислама. Так, хиджра привела к исламу короля Эфиопии Наджаши (Негуса), и некоторых священников его государства, не говоря о многих простых христианах. О чем говорит аят, по свидетельству Абдулла ибн Зубейра «когда они слышат то, что ниспослано Посланнику , видно, как их глаза наполняются слезами по причине того, что они узнают из истины. И они говорят: "Господи наш! Мы уверовали. Так запиши нас с теми, кто свидетельствует», (Трапеза 83). В современную эпоху хиджра привела к распространению ислама в Америке, в Японии, в Австралии и т.д.

Также, хиджра было проявление покаяния и отказа от прошлой жизни в неверии и грехе. Как, в хадисе о человека, который убил девяносто девять человек, и который искал покаяние. Ученый сказал ему, что Аллах примет его покаяние, но он должен покинуть то место, где живут преступные люди и переселится в селение верующих, чтобы жить с ними по вере и т.д. Это длинный хадис, часть которого имеет отношение к нашей теме, в сборнике Муслима.

 

3- Фактор джихада

Джихад один из важнейших факторов в создании мусульманской общины. И джихад здесь понимается в широком универсальном смысле, как джихад воспитательный, организационный, военный, духовный.

Например, организационный джихад означает объединение средств, ресурсов и усилий для достижения общих целей. «Двадцать стойких из вас одолеют две сотни», (Добыча 65). Военный джихад является средством защиты человека и человечества от всего, что является злом и угрозой его творческой жизни для достижения цели их сотвеорения. Военный джихад – исключительное и последнее средство, так как буквально противоречит самой цели, т.е. защите человека и человечества, но к которому мусульмане должны прибегать, когда для сохранения и защиты человечества или его спасения неизбежно уничтожение некоторых этого же вида. Война в Исламе ведется только в рамках идеологических и нравственных учений, иначе это уже не джихад, а обычная война, в которой одни люди убивают других. Отсюда, не все войны, которые вели мусульмане после праведных халифов и до наших дней, были джихадом. Отсюда, война если это не джихад вообще не предусмотрена в Исламе, и является запрещенным большим грехом, как массовое убийство людей друг друга.

 

4- Фактор предоставления приюта ради веры

Братство в исламе это готовности предоставить убежище и приют верующих братьям по вере. Здесь ключевой примеров – пример ансаров.

«А те, которые жили в Медине до них (т. е. до прихода мекканцев) и [обратились в новую] веру, любят переселившихся [из Мекки] к ним и не испытывают к ним никакой зависти из-за того, что отдано им (т. е. переселившимся). Они признают за ними предпочтительное право, если даже [сами] находятся в стесненном положении. И те, кто одолел свою алчность, - они и суть преуспевшие», (Собрание 9). Это тот фактор силы, который был отмечен многими аятами Корана и хадисами Пророка.

Теоретически, готовность предоставить убежище и защиту означает готовность защищать и поддерживать своего брата по вере, готовность предоставить ему любую помощь, материальную, информационную, моральную или политическую. Предоставить защиту и опеку, под которой братья по вере будут чувствовать безопасность, мир и покой. Такое убежище дали мусульмане Медины переселенцам из Мекки, во время хиджры Посланника Аллаха, мир ему. Они не только дали им убежище, но и поделились жильем, пищей, возможностью трудится, одеждой и даже предложили жениться на своих женщинах. Так посланник Аллаха создал первое гражданское общество, в котором правила истина и братство. После побратания, Пророк построил мечеть, и принял конституцию, заключил договор с иудеями и начал политическую деятельность полноценного государства. Это общество состояло из местных мусульман разных племен, переселенцев из Мекки, евреев и арабов язычников.

Кроме всего этого, сунна пророка установила взаимопомощь и сотрудничество между верующими, что не противоречило принципу неприкосновенности частной собственности, которую Ислам защищал. Мусульманская община была открыта для всех людей, любого народа и любого материального или родового положения, что способствовало уничтожению системы классов или родоплеменного критерия.

 Переселенцы однажды пожаловались Пророку на то, что местные богатые мусульмане достигли высокой степени в вере, потому что могут расходовать много денег на пути Аллаха, а они, бедные не могу. На что Пророк, мир ему сказал: «Научить ли вас тому, чем вы догоните опередивших вас и обойдете их, и никто не будет лучше вас, кроме того, кто сделает такое же?» Конечно, о, Посланник Аллаха. «Восхваляйте (субханаллах) Аллаха, возвеличивайте (Аллаху акбар) и благодарите (альхамдулиллях) его после каждой молитвы по тридцать три раза». Через какое-то время они вернулись и сказали, что богатые мусульмане услышали про эти слова и также начали делать. На что Пророк сказал, мир ему «Это дар Аллаха, который Он дает, кому пожелает», (Муслим).

Так создавались условия для социальной, идейной и душевной стабильности каждого члена общества, в чем не последнюю роль играет дух коллективного поклонения и исполнения религиозных обрядов, хорошее планирование общественной и политической жизни, обеспечение справедливого распределения имущества и помощь богатых бедным чрез выплату закята. 

 

5- Взаимопомощь верующих

Взаимопомощь в Коране и сунне означает помощь против врага, защиту от угнетения или нападения, поддержку справедливости и истины против зла и бесправия. Так, Пророк учил «Встань на сторону своего брата, когда он прав и когда не прав. Когда прав поддержи его. Когда не прав останови его, это и есть встать на его сторону», (Бухари).

Практическая реализация принципа взаимопомощи мы видим в пророческом обществе и государстве праведных рашидских халифов. Детальный анализ этих принципов показывает, как они взаимодействуют в создании основ мирового лидерства мусульман. Переселение было важнейшим принципом, в котором проявилось такое качество как всемирность и единство. Мусульмане вышли из той раковины времени и места, в котором они не могли реализоваться как умма наместников Аллаха на земле. И понятие призыва сделало из переселения важнейший фактор создания мировой и единой общины миссии Ислама.

Сегодня, в эпоху технологических новшеств существуют большие и разнообразные возможности для представления исламского пути в его истинном виде. Для этого необходимо идти в ногу со временем и использовать все его достижения, принимая его научный вызов и технологические требования. Все это мы находим в словах пророка Мухаммада, который указал нам на эти центры силы в современное время.

 Он говорил «Верующий, который живет среди людей и смешивается с ними и терпит их вред лучше, чем верующий, который не смешивается с людьми и не терпит их вред», (Ахмад ибн Ханбал). Также в хадисе пришло: «Если наступит конец света, а в твоей руке саженец, и, если ты успеешь его посадить до конца света, посади его», (Ахмад ибн Ханбал).

Также в хадисе сказано: «Кто отчается и скажет, что люди погибли (их не исправить) тот и погубил их».

Этап воспитания народов и очищение от различных проявлений джахилии увеличил обязанности, ответственность и потребности. Если военный джихад сравнительно короткий и менее требовательный, требующий ограниченное количество и характер ресурсов, то воспитательный джихад долгосрочный, многоступенчатый и многосторонний.

Победить джахилию в военном столкновении можно, и было сделано в короткие сроки с ограниченными средствами, но после этого начинается очень долгая и сложная борьба между Исламом и разными формами джахилии. Иногда это принимало форму политических убийств, иногда форму религиозной и идеологической мысли, иногда в форме партий и течений, иногда форму искусства и культуры. Но исламская цивилизация вышла победительницей из этой борьбы. Победила и, освободив народы от «джахилии», лжи и тирании, привела их в просторное лоно Ислама, в его справедливость и милосердие. Примеров этому в истории много. Если посмотреть на историю Египта мы увидим, что Египет принял исламский вид к 239 году, в то время как военное отвоевание Египта у римлян было более чем за два столетия до этого. Точно также мы наблюдаем положения в землях Шама, Ирака, Марокко, Персии, Туркестана и Афганистана.

Поэтому неправильно называть, что например Сада ибн Аби Ваккаса был единоличным открывателем Ирака, как и Амр ибн Асс открыватель Египта, Тарик ибн Зияд открыватель Андалузии, Салахуддин освободитель аль-Кудса, а Мухаммад Фатих открыватель Константинополя. Мы не можем также сказать, что Ислам в Крыму распространил Узбек хан или Берке хан.

 Мы можем сказать, что победа на крестоносцев более громкая и почетная в истории мусульман, чем победа над монголами, хотя на самом деле эта победа не была полноценной. А победа над монголами действительно была полноценной. Эти примеры показывают, что не страшны военные поражения, если не было поражения морального, духовного, идейного и ценностного. Также, военная победа малозначима, если за ней не последовало духовная и идейная победа. Открытие территорий малозначительно, если не были открыты души и умы людей! И это один из пунктов претензий к некоторой части поздних арабских и османских завоеваний. Если вспомним Крымское ханство в период своего могущества и силы, как часто военные походы и их добыча сводилась к военным победам и материальной добычи, как будто истинная цель – донесение слова Аллаха, превратилась в формальные лозунги.

 

Плоды стратегии мусульманских открытий

Мы видим смену народов в роли лидера исламского мира и в деле распространения Ислама и защиты мусульман. Арабы, персы, сельджуки, мамлюки и курды, берберы и османцы. В истории известны великие государственные деятели, военные гении и всем известные личности, но эти народы дали намного больше тех, кто выполнял главную и основную задачу: они дали учителей веры, исследователей мысли и духа, воспитателей души, духовных наставников и идейных лидеров. Это время можно охарактеризовать четырьмя качествами.

• Превосходство мусульманской нравственности над безнравственностью, превосходство истины над ложью, духовного над материальном.
• Обращение к «лучшему примеру», как к критерию правильного и не правильного, истинного и ложного в оценке мнений и взглядов, течений и партий, мазхабов и движений.
• Исламская история признавала свои ошибки и исправляла их, всегда обращаясь к воспитанию, обновлению и реформированию.
• Не было цивилизации в истории мира, которая возвысилась бы не путем обучения и воспитания. Этот путь прошла исламская цивилизация.

Что дальше? Дальше началось искривление и скатывание с правильного пути. Либо религия отделялась от власти, либо власть отдалялась от религии. В двенадцатом веке это стало лишь более очевидным. Ибн Таймия сказал: «Если власть отделится от религии, или религия отделиться от власти - испортится все положение людей».

А военные завоевания, победы, получение власти и несметных богатств в поздний период уже ничего не давали потому, что была нарушена связь со смыслом и целью этих побед, власти, могущества. Победы, власть, сила, богатство стали самоцелью. Не было воспитания, исправления и очищения возвышающее человека, народы. Как, например, в поздние времена аббасидского или османского государства.

Вместо служения главной задачи наместничества, мусульмане обратились к второстепенным сторонам цивилизационной деятельности. Когда Европа начала стремительно развивать науки и технологии, средства силы и вооружение, мусульмане Испании занимались поэзией и архитектурой, комфортом и украшениями. Тоже самое происходило в Багдаде и т.д.

 Конечно, мы можем назвать имена реформаторов и обновителей, которые сыграли большую роль в возвращении мусульман к исполнению своей миссии. Например, реформатор в социальной и общественной жизни Хасан аль Басри, научный реформатор имам аш-Шафиий, обновитель в политической жизни Омар ибн Абдульазиз, великий полководец Салахуддин аль-Айюби, обновитель религиозного воспитания и образования Абу Хамид аль-Газали, ученый Абу Хасан аль-Ашарий в сфере защиты вероучения. И мы видим, что все они ясно понимали, что эта задача под силу только поколениям, а не отдельным личностям. Они сами были воспитанниками множества учителей и выпускниками школ и становились основателями школ, выпустивших целые плеяды и поколения лидеров, руководителей, ученых и полководцев. «Вспомни, как испытал Господь Ибрахима повелениями и как тот выполнил их. Тогда Господь сказал: "Воистину, я сделаю тебя предводителем". Ибрахим спросил: "А мое потомство?" Аллах ответил: "Мой завет не распространяется на нечестивцев», (Корова 124).

Центрами этих школ и движений были Багдад и Шам и другие столицы исламского мира. Как пример, вспомним школы Абдулькадыра Джейляни и Абу Хамида аль-Газали, которые получили свою поддержку от государственных деятель из рода Зенки. Так был заложен фундамент достижений Салахуддина. Какое имя мы не назвали бы, они были выпускниками этих обновленческих и реформаторских движений. Известно, что изменения в личности Салахуддин произошли под влиянием одного из Али ибн Ибрагима ибн Наджа. Это было в 564 году. Что было до этого? Ибн Шаддад пишет, что раньше Салахуддин любил, развлекался верховой ездой, игрой в мяч. Но воспитатели и учителя оказали на него влияние, изменившее его цели в жизни.

Но здесь, я снова обратил внимание, что имена известные победами над крестоносцами, более громкие чем имена тех, кто разбил монголов. А имена тех, кто привел многие народы и племена «Золотой орды» к Исламу, вообще малоизвестны. И это несправедливо. Воспитательный и проповеднический джихад важнее и главнее военного с точки зрения конечной и главной цели. Эти виды джихада предписана сами по себе, без ограничений временем и местом, в то время как военный джихад предписывается только в исключительных случаях как крайнее средство и не является самоцелью.

Следующий этап – этап вестернизации, технологической зависимости, перенимания ценностей и морального поражения. Мы живем с вами в период попытки выйти уммы ислама из ямы, в которую они свалилась в прошлый век.

Эти поражения опасны тем, что оно было не военными, а ценностными, культурными и идейными. «О вы, которые уверовали! Если вы послушаетесь кого-либо из людей Писания, то они, после того как вы уверовали, [вновь] обратят вас в неверных», (Семейство Имран 100).

По всему мусульманскому миру появляются разные призывы к идеям, философиям и учениям, противоречащим Исламу. Ислам или запрещается, или ограничивается или целенаправленно подгоняется под определенные требования той или иной импортной системы и мировоззрению, принесенным в дома мусульман. Во всех мусульманских странах возникают движения и партии, исповедующие политические и идеологические взгляды, идущие против учения Ислама и его смыслов. Начинается процесс нравственного и морального разрушения мусульман, ликвидации или «контроля» исламских институтов власти, государства и политики. Шариат заменяется светскими законами. Меняется система образования. Распространяется «западная культура», чуждое мусульманам «искусство», стиль жизни и образ поведения неприемлемым для верующих. Особенно яростно ведется работа по разложению мусульманского общества с помощью лозунгов «свободы», «равноправия», «феминизма», «научности», «современности» и «прогресса». Но при этом ведется спланированная и целенаправленная работа как извне, так и изнутри по разрушению основ экономической и военной мощи мусульман, моральному разложению, отрицанию своей великой истории, внушению комплекса неполноценности перед «величием Запада или Востока». В конце концов, исламский мир приходит в упадок и подчиняется Западу или Востоку, которые начинают создавать контролируемые политических и экономических системы, которые должны будут в будущем обеспечить зависимость и покорность мусульманских народов. Эти процессы, на определённом этапе сопровождались попытками отлучения мусульман от Ислама массовой деятельностью христианских миссионерских организаций, которых финансировали светские государства, полностью отказавшиеся во внутренней жизни от религии и христианства. Позже настало время мощной левой пропаганды, моды на социализм, затем пришли «националистические» идеологии, затем либерально-западные идеи. Это есть реальность мусульманского мира сегодня.

«И вот Мы создали средь вас такую общину, чтобы вы стали примером для [других] людей, вам же примером был бы Посланник. И Мы учредили прежнюю киблу, которой ты держался только для того, чтобы отличить тех, кто последует за Посланником, от тех, кто отворачивается от него. И это было трудным испытанием, но не для тех, кого Аллах повел правильным путем. Аллах - не тот, кто губит вашу веру, ибо, воистину, Аллах к людям сострадателен и милосерден», (Корова 143).

«Аллах сказал: "Мы укрепим твою десницу твоим братом, и Мы даруем вам победу, и они не смогут причинить вам вреда благодаря Нашим знамениям. Вы оба и те, кто последует за вами, одержите верх», (Рассказ 35).

 

Хасан ибн Басри однажды сказал своим ученикам: «Я видел людей, которые ценили свое время больше, чем свои деньги». Эти слова он произнес более тысячи лет назад.

Вы спросите, почему время для Хасана ибн Басри дороже денег. Да потому, что время — это одно из самых необходимых условий для обретения знаний. (Вспомним, что знания относятся к числу тех «вещей», которые не купить ни за какие деньги, а можно приобрести лишь своим трудом. И не будем путать знания как таковые с дипломом об окончании вуза, который, увы, стал ходовым товаром в наше время!)

А Ибн Джаузи отдельно занимался вопросом о правильном распределении времени и сил. Он говорил: «Жизнь коротка, а силы человека не беспредельны. Поэтому, что касается изучения наук, то следует выбирать наиболее важные. Предпочтение здесь следует отдавать тем областям знаний, которые имеют большое прикладное значение. Ведь для разумного человека не секрет, что наиболее полезные знания — те, от которых зависит успех и в этой, и в будущей жизни. Затем следуют знания, на которых зиждется счастье в будущей жизни, а уже затем — знания, необходимые только для этой, т.е. ближней, жизни».

Таким образом, исламские ученые той эпохи выше всего ценили знания, тратя на их развитие время и силы, отведенные им Аллахом. И недаром первым словом Корана было «читай» — поскольку религия истины не боится поиска и исследований, анализа и критики. Всевышний в сотнях аятов говорит о разных знаниях, поиске и науках.

Нам известно, что Джахиз спал в книжных лавках, дабы читать и не тратить время на дорогу. Саляб, великий ученый в области арабского языка и литературы, погиб под копытами лошади, ибо всегда читал в дороге. Ибн Джарир, толкователь хадисов и Корана, историк и правовед, в течение сорока лет ежедневно писал по сорок страниц научных трудов. А Ибн Хорамейн, учитель имама Аль-Газали, говорил: «Я сплю и ем только тогда, когда меня одолевает необходимость».

Великий правовед и знаток хадисов имам Навави не спал лежа более сорока лет. Ибн Нафас, великий врач, открывший кровообращение человека, писал даже тогда, когда принимал ванну. А Шаукани давал до тринадцати уроков в день.

О том, что наибольшее упорство во имя знаний и истины, а также наивысшее духовное стремление к их постижению проявляли исламские ученые самой ранней эпохи, свидетельствуют многие авторитетные мнения:

Мухаммада бну Джабира: «Умерли ученые и остались только ученики. Самый старательный из вас подобен тем, кто в прошлые годы игрался в игрушки».

Аюба Сахтани, который на вопрос: «Когда было больше знаний — сегодня или в прежние времена?» ответил: «Сегодня больше слов, а знаний было больше в прежние времена».

Ибн Раджаба: «Многие ныне думают, что множество словопрений о религии указывает на знания. Но это не более чем невежество. Взгляните на сахаба... Усман, Али, Зейд бну Сабит и Ибн Масуд были более учеными, чем Ибн Аббас, однако он был более многословен, чем они. Сахаба были более знающими, чем табиины, хотя последние были более многословными в своих речах и трудах, чем сахаба». При этом Ибн Раджаб отмечает, что «знание — это свет Аллаха в сердце раба, которым он отличает истину от лжи».

Здесь также вспоминаются слова поэта Ахмада бну Фариса Рази: «Тебе мешает то летняя жара, то осенняя сырость, то зимние холода, а то и влекущая весенняя красота. Но скажи мне, как же ты будешь учиться тогда?»

Так что же означает слово «ученый»? Что мы подразумеваем, когда говорим «ученый в науке Корана, Сунны, фикха и т.д.»?

Принято считать, что высшей степенью учености обладает тот человек, который способен заниматься иджтихадом, то есть быть муджтахидом. Сущность иджтихада и предъявляемые к муджтахиду требования разъяснены в трудах по основам исламского права (усуль фикх). К примеру, имам Абу Захри говорил об иджтихаде так: «Иджтихад в арабском языке означает «приложение максимальных усилий для достижения цели». А в шариатской терминологии иджтихад определен как «приложение максимальных усилий специалистом по фикху (закону) для выведения практических законов из отдельных (конкретных) доводов и доказательств». Таким образом, двумя аспектами этого определения являются максимальные усилия и наличие специализированных знаний (заметьте, что в данном определении значится слово «специалист»). Иными словами, иджтихад — это труд исламского законоведа, нацеленный на формулирование закона по какому-либо вопросу, если этот вопрос напрямую не рассмотрен в Коране и Сунне.

Что означает быть специалистом, т.е. обладать необходимым объемом специальных знаний?

Одно из требований к муджтахиду изложил Абу Захра: «Он должен досконально знать арабский язык, причем настолько, чтобы его можно было считать знатоком (т.е. специалистом)». А имам Шатиби даже считал, что муджтахид должен знать арабский язык не хуже имама Сибовея. Сибовей — это один из величайших в истории ученых по арабскому языку.

Почему именно арабский язык? Да потому, что основной источник исламских законов, Коран, ниспослан на арабском языке, и его перевод на другие языки — это уже не Слово Бога, а слова переводчика. А муджтахид должен использовать в процессе поиска только слова Аллаха, и это одна из первейших основ законотворческого процесса в исламе.

То же можно сказать и о Сунне достопочтенного пророка Мухаммада (мир ему и благословение). Так, имам Аль-Газали указывал: «Муджтахид в законе должен быть муджтахидом в языке: знать грамматику и понимать лексику арабского языка во всех его особенностях и образах, стилях и способах (выражения)».

Второе требование — это знание Корана, отмененных и отменивших аятов, причин их ниспослания; толкований Пророком (мир ему и благословение) и его сподвижниками тех аятов, которые имеют отношение к законодательству. Иными словами, муджтахид должен быть знатоком тафсира. А имам Шафии даже считал, что муджтахид должен знать наизусть весь Коран.

Третье — это знание Сунны пророка Мухаммада (мир ему и благословение), т.е. всех сведений, переданных от самого Пророка. Этими сведениями являются его изречения, а также повествования о делах, совершенных им самим или при его участии, высказанных им мнениях по какому-либо поводу. Муджтахид также должен знать отмененные или отменившие хадисы, а также передатчиков хадисов — дабы отличать достоверные хадисы от всех остальных. Далее, муджтахид должен знать, какие вопросы уже были рассмотрены его коллегами из прошлых эпох, в чем они пришли к единогласию, а в чем нет. Если они в чем-то разошлись, он должен знать доводы каждого из них и учитывать их в собственном поиске истины. Он также должен иметь в виду, что если они пришли к единогласию (иджма), то в первую очередь для того, чтобы избежать споров в среде мусульман и тем самым обеспечить мир и спокойствие в обществе.

Имам Шафии считал, что каждый «должен знать мнение оппонента и его доводы — быть может, это укажет ему путь».

Четвертое — это знание кияса, его принципов и условий. Кияс, т.е. сравнение по аналогии, — это один из сложнейших методов доказательства. Причем к нему часто прибегают, но отнюдь не всегда знают, как им пользоваться.

Пятое — знание целей и принципов Шариата. Оно необходимо, чтобы муджтахид в своем поиске не только следовал букве Корана и Сунны, но и не забывал об их смысле, а также оценивал ту или иную проблему не только по ее внешним проявлением, но и с учетом внутренних аспектов. Отметим, что имам Шатиби поставил знание целей Шариата в качестве первого требования для осуществления иджтихада.

И, наконец, муджтахид должен быть убежденно верующим, богобоязненным, искренним, здравомыслящим и одаренным человеком.

Таковы основные требования к муджтахиду, и следует отметить, что муджтахиды могут специализироваться и по отдельным областям наук. Такая специализация, соответственно, предполагает (помимо основных) и более конкретные требования к муджтахиду. К примеру, муджтахиды работают в таких научных областях, как Коран и его тафсир, арабский язык, математика, химия или медицина.

В заключение следует подчеркнуть, что муджтахид — это не первосвященник или гуру, монополизировавший толкование тех или иных аспектов религии, а специалист, заслуживший ученое звание (или степень) лишь своим трудом и старанием.

Обращаясь к братьям и сестрам в исламе, хочу напомнить им слова Абу Бакра, обращенные к Ибн Умару: «Твоя религия — твое тело и твоя кровь. Так смотри же, от кого ее берешь». Многие в наше смутное время стали учеными и наставниками. Но мало кто из них задумывается, а достойны ли их научные результаты того, чтобы подписывать под ними имя Всевышнего Аллаха.

История исламских знаний началась с эпохи прихода и становления ислама. Она до того обширна, что для ее полного изложения потребовалось бы много томов. Но мы здесь рассмотрим лишь три важных аспекта, связанных с исламскими знаниями: это виды исламских знаний, этапы их зарождения и развития, а также их распространение по территории исламского мира.

Исламские знания включают все сокровенные сведения, переданные Посланником Аллаха (мир ему и благословение) от Аллаха, а также различные науки, заложенные учеными и имамами. Как известно, сокровенные сведения запечатлены в Коране и Сунне. Что же касается исламских наук, то первейшей из них является иман (вера), которая впоследствии стала называться таухид (единобожие), а затем — акида. Вторая по важности наука — это фикх. Касаясь различий между первой и второй, отметим, что если объект имана — это все проявления, которые исходят из сердца и разума человека, то объект фикха — это его практические дела.

Итак, первый закон имана гласит, что Аллах — это единственный и вечный Творец всего сущего. Понятно, что этот закон реализуется в вере и убеждении. А обязанность мусульманина выплачивать налог (закят) в пользу определенных категорий людей — это уже закон фикха, поскольку он реализуем лишь при помощи определенных внешних действий. Однако такое четкое разделение объектов этих законов не означает, что иман и фикх не имеют никаких «точек соприкосновения». Например, вера сердцем в Аллаха и Его Посланника делает человека мусульманином. Однако исламская община не узнает об этой вере, пока он не объявит о ней. А этот акт будет означать изменение его статуса в обществе и, соответственно, распространение (или нераспространение) на него конкретных законов.

О единстве законов имана и фикха свидетельствуют слова имамов: «Ислам человека — это его вера сердцем, объявление (о ней) языком и подтверждение (ее) поступками».

Итак, иман и фикх — это основополагающие науки, которые одновременно являются изначальной и конечной целью ислама. Но помимо них есть и другие, сопутствующие, науки, которые призваны «обслуживать» первые две. Это усуль-фикх, усуль-хадис, тафсир и другие. Усуль-фикх — это наука об аргументации. Она исследует правомерность или неправомерность отнесения тех или иных доказательств на Шариат как на их первоисточник. Наука о хадисах (усуль-хадис) занимается проверкой и оцениванием достоверности любых сведений о пророке Мухаммаде (мир ему и благословение). Тафсир — это наука, изучающая Коран. Ее результатами являются толкования его конкретных мест. Понятно, что хотя каждая из этих наук имеет свой предмет исследования и свои задачи, однако конечная цель у них одна — получение достоверных результатов, которые послужат акиде и фикху. Ведь правильное понимание Корана, выявление степени достоверности хадисов Пророка, правомерность аргументации на основании Шариата — все это необходимые условия правильности вероубеждения и составляемых законов. Таким образом, если употреблять здесь современную терминологию деления исламских наук с точки зрения выполняемых ими функций, то акида и фикх являются фундаментальными исламскими науками, а все остальные — прикладными.

Все исламские знания, в том числе и упомянутые науки, проистекают из Корана и начали формироваться еще в эпоху Пророка (мир ему и благословение). Коран учил мусульман правильно аргументировать свою веру, доказывать ее правоту и следовать Пророку. Здесь важно отметить, что Пророк (мир ему и благословение) был основоположником тафсира — истолковывая те места из Корана, которые по тем или иным причинам были непонятны мусульманам. Эти знания он передавал своим сподвижникам (сахаба).

Из поколения сахаба вышли многие выдающиеся исламские просветители. Но хотя каждый из них был своеобразной «академической школой», отдельные элементы знаний присутствовали у них (в отличие от Пророка) в разной мере. Так, Ибн Аббас был самым выдающимся толкователем Корана, Абу Хурайра, Ибн Умар и Аиша были самыми значительными передатчиками хадисов Пророка (мир ему и благословение). Муаз лучше всех разбирался в вопросах запрещенного и дозволенного, Зейд ибн Сабит — в вопросах наследства. По вопросам фикха известнейшими знатоками были Абу Бакр, Умар ибн Хаттаб, Ибн Масуд, Али ибн Аби Талиб, Аиша и другие. К тому же, не всем им удавалось посвятить себя делу распространения исламских знаний: Абу Бакр стал халифом и занялся государственными делами, Умар сначала был судьей, а затем стал халифом. Однако некоторые из них преуспели на преподавательском поприще: среди них был Али, у которого было сотни учеников; конечно же, Аиша; Ибн Масуд, число учеников которого, особенно в Ираке, исчислялось тысячами…

Еще при жизни Пророк (мир ему и благословение) отправлял самых знающих из своих сподвижников в Йемен и соседние арабские племена. А по мере расширения исламского мира расширялась и география распространения исламских знаний. Причем если при правлении Умара переезд сподвижников из Медины в новые земли был в основном обусловлен политическими мотивами, то при Усмане тысячи учеников Пророка разъехались в разные земли именно с образовательной целью. Основными направлениями их миссии были Ирак, Персия, Шам, Египет, Йемен и т.д. Там они приобретали учеников.

Следует отметить, что сподвижники Пророка (мир ему и благословение) приносили с собой универсальные и разноплановые знания: по акиде, фикху, хадисам, тафсиру. Но уже со следующего поколения (поколения табиин) началось формальное обособление наук. В сфере исламских наук окончательно оформилась дисциплинарная специализация и стала тождественна таковой в современном смысле — когда появились специалисты, достижения и известность которых ограничивались лишь какой-либо одной научной областью. Причем эти специалисты, в отличие от сподвижников Пророка, занимались каждый своей наукой целенаправленно и профессионально. Так, Яхья ибн Маин был лучшим знатоком хадисов и их передатчиком. Однако известны случаи, когда он не мог ответить на довольно простые вопросы по фикху. Ибн Кутан также был ученым по хадисам, однако по вопросам фикха обращался к Абу Ханифе.

Но это не значит, что тогда не было ученых энциклопедического уровня. Их были сотни и во всех исламских странах. Это, прежде всего, Абу Ханифа, Малик, Шафии, Ахмад, а также Абу Саур, Суфьян Саури, Аузави, Ибн Мубарак и другие. Все эти имамы были знатоками хадисов, тафсира, арабского языка, фикха, акиды и усуль-фикха. Они учились у учеников сподвижников, а затем преподавали и работали в различных странах: Абу Ханифа и Ахмад — в Ираке, Малик — в Медине, Шафии — в Египте, Аузави — в Бейруте и т.д.

Таким образом, знания, принесенные Пророком (мир ему и благословение), были распространены во всех исламских землях. Здесь же следует сказать о невероятной (даже для нашего времени) мобильности и учеников, и учителей того времени. Странствия учеников в поисках знаний были отличительной чертой той эпохи — никто тогда не учился в одном месте. В итоге все известные ученые той эпохи имели десятки учителей в разных странах. Да и сами ученые переезжали из страны в страну. К примеру, Шафии сначала работал в Ираке, а затем переехал в Египет. Многие ученые посещали друг друга для обмена знаниями, в том числе совещались между собой в Священной Мекке во время хаджа.

Понятно, что обмен знаниями и научное общение не лишали каждый регион его специфики. С точки зрения исламских знаний специфику региона определял тот, кто заложил здесь их основы. Так, Ибн Масуд преподавал в Ираке, а Абу Ханифа учился здесь у учеников Ибн Масуда и затем здесь преподавал. Естественно, что в этом регионе утвердился ханафитский мазхаб и т.п.

Вспомним, что сказал имам Малик халифу Мансуру, когда тот хотел установить его мазхаб во всем халифате: «Я не хочу этого. Ведь это лишь те знания, что до меня дошли. В других странах оставили свои знания сподвижники Пророка (мир ему и благословение)… И я не хочу заставлять тамошних мусульман отказываться от этого наследства и следовать за мной».

Огромное влияние на распространение знаний и наук оказала запись сокровенных сведений и дедуктивных знаний, а также создание школ. Всем известно, что Коран и хадисы записывались еще при Пророке (мир ему и благословение). Писцов Корана было более десятка, и самым известным из них был Ибн Умар. А одними из первых книг по акиде и фикху были книги Абу Ханифы, Мухаммада ибн Хасана, Абу Юсуфа, Шафии и Малика.

Во втором и третьем поколениях появились самые знаменитые сборники хадисов — составленные Маликом, Ахмадом, Бухари и Муслимом. Самой ранней из сохранившихся поныне книг по усуль-фикх является «Рисаля» имама Шафии.

Если в первые два века по хиджре ученые в основном преподавали в мечетях или на дому, то с третьего века в каждом большом городе были созданы школы. Иногда там преподавали согласно одному мазхабу, но были и такие школы, где учителями были представители разных мазхабов. Самыми известными были школы в Багдаде, Александрии (Египет), Куртубе (Испания). А университеты Аль-Азхар и Мустансир являются одними из первых университетов в мире. Впоследствии центры исламских наук появятся в Марокко, Индии, Самарканде и, конечно же, в Стамбуле — оказывая влияние на прилегающие регионы.

Однако часто возникает вопрос: если в первые века существовало несколько центров исламских наук, то почему в различных странах существуют особенности в религиозной практике Ведь, казалось бы, на территориях, куда ислам пришел из Ирака и где, следовательно, внедрился ханафитский мазхаб (Узбекистан, Таджикистан, Кавказ или Крым) религиозная практика должна быть совершенно одинаковой.

Или возьмем мусульман Северо-Западной Африки, следующих маликитскому мазхабу, который возник в Медине. Но религиозная практика маликитов Северо-Западной Африки имеет свои особенности по сравнению с маликитами Медины.

Ответ здесь прост: это гибкость и универсальность исламского Шариата. Во-первых, те религиозные законы, которые не касаются основ религии и вероубеждения, могут изменяться в зависимости от места, времени и условий. Вспомним, что имам Шафии, переехав из Ирака в Египет, изменил некоторые свои решения по вопросам закона и права. Он это сделал не по своей прихоти, а потому, что иракские условия отличались от египетских. Во-вторых, исламский Шариат не отвергает и не запрещает национальные особенности народа, если его обычаи и традиции не противоречат исламским принципам.

Таким образом, в раннюю эпоху ислама знания поистине были одним из основных факторов укрепления, расширения и расцвета его цивилизации. А нынешним поколениям мусульман следует помнить, что ислам — это, по, сути, общество, основанное на исламских знаниях.

Мы не случайно говорим о человечности ислама после статьи о божественности ислама, и здесь нет ни малейших противоречий, поскольку статус человека в исламе непосредственно проистекает из божественной сущности исламской религии. И мы постараемся показать эту связь. Но перед тем, как начать, мы хотим напомнить о значимости и символичности в исламе таких понятий, как «человек» и «люди». Так, в Коране есть суры с аналогичными названиями (сура 76 и сура 114), слово «человек» встречается в Коране 63 раза, а слово «люди» — 240 раз.

Читая Коран, мы видим, что Аллах возвеличил человека над всеми иными созданиями. Человек — это наместник Бога на земле: «И сказал твой Господь ангелам: «Я поставлю на земле наместника»» (Коран, 2:30). Человек создан «в лучшем образе»: «…Мы сотворили человека в прекраснейшем облике…» (Коран, 95:4). Человек имеет дух, возвеличивающий его над ангелами (см. Коран, 38:71-72). Человек — это хозяин вселенной. Аллах подчинил весь мир его нуждам и потребностям: «Неужели вы не уразумели, что Аллах подчинил вам то, что на небесах и на земле, и одарил вас милостями и явными, и недоступными [вашему пониманию]?» (Коран, 31:20).

Эти аяты дают ясное представление о взгляде ислама на человека. Согласно исламу, человек — это существо, состоящее из тела, духа, души и разума. Именно такое видение человека резко отличает ислам от учений, рассматривающих человека либо только как «гомо сапиенс», либо как один из биологических видов, живущих исключительно под влиянием физических потребностей и инстинктов, либо как некое бестелесное существо, средоточие «чистого» духа, изначально обладающее способностью различения добра и зла.

Итак, Создатель и Хозяин вселенной и всего, что в ней, — один Всевышний Аллах. Следовательно, человек, как и все остальные создания Аллаха, предназначен исполнять одну главную роль — служить и повиноваться Ему, и, причем так, как то угодно именно Ему, а не кому-либо еще. А как он должен это делать — об этом Аллах указал ему в Своем Послании, постановив в нем все необходимые для этого предписания и законы. И в том, что касается следования предписаниям, Аллах не делает различия между отдельными людьми, и даже пророк Мухаммад (мир ему и благословение) обязан во всем повиноваться только Ему: «Мы по частям тебе Коран ниспосылаем, (а потому) — ты терпеливо жди указа твоего Владыки…» (Коран: 76:23-24).

Обращаясь к Его посланию, мы не находим там никаких указаний и даже намеков на то, что служение каждого конкретного человека Аллаху непременно предполагает использование таких «методов», как вражда с другими людьми; соперничество с ними, пусть даже мирное; ущемление интересов других людей; благоволение к одним из них (к примеру, к тем, с кем он состоит в кровном родстве, с кем ему это просто выгодно) по сравнению с другими; щедрость, милосердие, симпатия и прочие благие чувства по отношению к одним, одновременно с презрением, пренебрежением, неуважением к другим. На самом деле подобных весьма распространенных «методов», не прописанных ни в одном месте Послания, гораздо больше. И предназначены они не для служения Аллаху, а для исполнения всевозможных других целей, к примеру, для удовлетворения собственных или чужих прихотей.

Таким образом, человек в исламе — это не чей-то хозяин или господин, подчиненный или слуга, а слуга лишь одного Аллаха. И при этом не имеет значения, какое у него положение или должность в этом мире — государственного руководителя или рядового служащего.

Далее, согласно исламу, человек является субъектом, обладающим свободой. Он сам принимает для себя решения, в том числе и судьбоносные, и сам выбирает, как ему действовать при тех или иных обстоятельствах. Однако такую свободу и самостоятельность дал ему лишь Аллах, при этом четко очертив ее границы: «Но ни одно желанье ваше (в сей жизни) не найдет пути иначе, как по изволению Аллаха, — ведь мудр и всезнающ Он» (Коран, 76:30). Следовательно, лишь один Аллах вправе лишить человека этой свободы — и это положение отражено в понятии судьбы, или предопределения. Сущность предопределения (судьбы) заключена в том, что человек, прилагая все усилия на жизненном пути, должен всегда помнить о неотвратимости судьбы, предопределения. Но предопределение отнюдь не означает, что человек должен, так сказать, «отдаться на волю судьбы». Наоборот, усилия на жизненном пути (иначе говоря, активная жизненная позиция) — это неотъемлемое условие обретения угоды Аллаха. Ведь активность человека в этой жизни, если она сообразна с законами Аллаха, означает его стремление к установлению справедливого порядка на любом уровне — семейном, коллективном, государственном и даже глобальном. Активно действуя в этой жизни сообразно с законами Аллаха, человек одновременно и проходит испытание, которое уготовал для него Аллах, и выражает Ему благодарность за то, что Он одарил его соответствующими способностями. Ведь в Коране сказано: «Чтоб испытать его, Мы одарили его зрением и слухом. И Мы (всеведением Нашим) определили ему путь: быть благодарным (Господу) или неверным» (Коран, 76:2-3).

Далее, говоря о статусе человека в исламе, необходимо отметить ту роль, которую ислам отводит человеческому разуму. Что касается разума и его роли, то одни будут настаивать на том, что разум — это действительно величайший дар человеку от Бога, отличающий его от всех других объектов Его мироздания. Но другие могут сказать, что разум, мол, не самое главное — ведь человек все равно должен беспрекословно подчиняться предписаниям своего Творца и безоговорочно верить во все, что Он сообщил о сокровенном. А третьи скажут, что человеческий разум — это весьма неоднозначная вещь, поскольку он склонен творить не только доброе: стоит вспомнить хотя бы войны, для которых требовалось разрабатывать планы, изобретать и производить оружие и т.п., т.е. включать разум «на всю мощность».

Но кто бы что ни говорил, а Аллах наделил человека разумом — а Он ничего не делает просто так или во зло. Наделив человека разумом, Аллах, постановил его (разум) одним из средств достижения все той же конечной цели — обретения человеком Его угоды через служение Ему. В чем это выражается?

Итак, разум — это единственное средство познания Бога путем размышления и созерцания: «Воистину, в творении небес и земли знамения для размышляющих» (Коран, 3:190).

Следует не забывать, что первоисточники ислама, т.е. Коран и Сунна, — это всего лишь тексты. Но правильно их понять и применить на практике — это уже задача разума. Ведь недаром самыми сведущими в исламе людьми являются муджтахиды. Это не просто знатоки текстов, а ученые люди, обладающие, помимо прочего, еще и способностями к иджтихаду — исследованию исламских первоисточников и последующим логическим выводам на основании его (исследования) результатов. Напомним, что одним из выдающихся продуктов работы человеческого разума является исламский фикх.

Далее, Аллах призывает человека широко использовать разум как базу для познания тех законов, которые Он постановил для вселенной, и поставить эти законы себе на службу: «Скажи [, Мухаммад]: «Задумайтесь о том, что на небесах и на земле». И не будет пользы от знамений и увещеваний тем, кто не уверовал!» (Коран, 10:101); «Своею волею Он полностью подчинил вам то, что на небесах, и то, что на земле. Воистину, в этом — знамения для людей размышляющих» (Коран, 45:13).

Аллах желает, чтобы человек сам трудился над улучшением условий своей жизни: «А при помощи того, что Аллах даровал тебе, стремись обрести обитель будущей жизни. Не пренебрегай и долей твоей в этом мире, твори добро, подобно тому как Аллах сотворил добро для тебя, и не стремись к бесчинству на земле, ибо Аллах не любит бесчинствующих.» (Коран, 28:77), а также использовал опыт и знания других: «До тебя [, о Мухаммад,] Мы посылали посланниками только [смертных] мужей, которым внушали откровение. Если вы не знаете этого [, о неверные,] то спросите людей Писания» (Коран, 16:43), что невозможно сделать без разума.

Как видим, ислам отводит разуму исключительно созидательную функцию. И ни в одном исламском первоисточнике вы не найдете предписаний о том, что человеку, идущему по пути Аллаха, надлежит использовать свой разум «против» кого-то или чего-то (к примеру, окружающей среды) в стремлении добиться Его угоды.

Таким образом, человек в исламе — это особое создание Аллаха, гармонично объединяющее в себе телесные, духовные и разумные начала. Ислам не признает разделения людей на каких-либо основаниях (будь то цвет кожи, национальность, материальный или социальный статус и прочее) и оценивает любого человека по единственному и универсальному критерию — его служению Богу согласно Им же установленным законам и предписаниям. Именно это позволяет нам говорить, что ислам — это религия справедливости и человечности.

Второй аспект божественной сущности (раббания) ислама заключается в божественной сущности исламского источника и метода. В первой части статьи мы раскрыли ее первый аспект, т.е. божественную сущность цели и ориентира, и указали на существование очевидной связи между ними: если цель в исламе — это поклонение Аллаху, то эта цель задает нам ориентир, т.е. то направление, в котором мы должны двигаться для ее достижения.

Теперь нам необходимо разобраться в том, каков источник, из которого мы узнаем о методе достижения поставленной цели.

Этот метод вполне ясен и прост. Если человек создан для того, чтобы поклоняться Аллаху, следовательно, религия Аллаха — это ориентир, а метод достижения цели — обретение угоды Аллаха через поклонение Ему — дан Всевышним Аллахом в Его божественном источнике, т.е. Откровении.

Таким образом, источником познания этого метода является Откровение, которое Аллах ниспосылал Своим пророкам и посланникам.

В нынешнюю эпоху таким источником являются Благородный Коран и Сунна посланника Мухаммада (мир ему и благословение). В Коране сказано: «О люди! Явилось к вам доказательство от Господа вашего, и ниспослали Мы вам ясный свет» (Коран, 4:174).

Всевышний Аллах раскрыл все особенности Своего метода и дал ясные указания по его использованию. И здесь же следует подчеркнуть, что Посланнику Аллаха отведено особое место в этом методе. Оно проистекает оттого, что Посланник (мир ему и благословение) имеет свою конкретную миссию — как человек, пропагандирующий этот метод среди всех остальных людей и призывающий их принять его на вооружение: «Таким же образом Мы в откровении дали тебе по Нашему велению Коран. Ты не знал, что такое писание и вера» (Коран, 42:52); «И речи он ведет не по прихоти [своей]: они (т. е. речи) — лишь откровение внушенное…» (Коран, 53:3-4).

Читая Коран, мы замечаем, что его текст изложен в повелительной форме, т.е. является не чем иным, как предписанием свыше. А что касается конкретного места Мухаммада (мир ему и благословение) в Коране, то Аллах определил для него двоякую роль. Во-первых, он должен был сохранить текст его (Корана) послания в своей памяти, объявить о нем людям и распространить его среди них: «Те, которые при возвещении им Наших ясных аятов надеются на то, что не предстанут перед Нами, говорят: “Представь нам Другой Коран или замени его [чем-либо]!” Отвечай: “Не положено мне заменять его по своему усмотрению. Я лишь следую тому, что внушено мне в откровении. И боюсь, что если я ослушаюсь Господа моего, то меня постигнет наказание в Судный день» (Коран, 10:15). И, во-вторых, в точности разъяснить людям его смысл — как в процессе общения с ними, так и на личном жизненном примере: «[Мы даровали посланникам] ясные знамения и писания, а тебе ниспослали Коран, чтобы ты разъяснил людям то, что было ниспослано прежним посланникам, — быть может, они одумаются» (Коран, 16:44).

Теперь давайте конкретно посмотрим, в чем же заключена божественная сущность исламского метода достижения цели.

Итак, любой метод зиждется на определенной доктрине, которая, соответственно, формирует убеждения и мировоззрение тех, кто принимает ее. А доктрина ислама — это не нефилософское или естественнонаучное открытие, как и не плод творчества индивидуального или коллективного человеческого разума. Она не постановлена общим решением высшего религиозного совета (подобного церковным соборам), единоличным указом высшего лица в религиозной иерархии (к примеру, папы римского) или же светского правителя. Она не возникла как результат дискуссий между членами той или иной политической организации (следовательно, не является партийной программой), и уж тем более не является плодом чьих-либо литературных дарований или фантазии. Доктрина ислама — это предписание Всевышнего Бога, причем от начала и конца.

Ислам — это не религия людей, например Пророка Мухаммада (мир ему и благословение) или Абу Ханифы, Аль-Газали, Матуриди и др. В ней никто и ничего не может отменить или изменить (как это делал Павел с религией Иисуса (мир ему)), и никто не может ее чем-либо дополнить (как это сделал Никейский собор в 325 г., самолично принявший доктрину Троицы). Доктрина ислама — это не более, чем послание, сообщенное Аллахом, в котором Он извещает нас о Своих атрибутах и именах, ангелах, Судном Дне, будущей жизни, рае, аде и прочем.

Далее, божественную сущность имеют все акты поклонения в исламе, поскольку все они ниспосланы Богом. И никто не имеет права поклоняться Богу так, как Ему не угодно.

Единобожие — это не просто лишь поклонение одному Богу, а поклонение только таким способом, о котором Он Сам сообщил нам в Своем послании. Поэтому любой акт поклонения, совершенный с искренним намерением и в соответствии с Его предписанием, будет делом богоугодным: «Есть ли у них другие боги, которые узаконили бы для них то, чего не дозволил Аллах?...» (Коран, 42:21).

Пророк Мухаммад (мир ему и благословение) сказал: «Коль кто внесет в нашу религию то, что не из нее, это будет отвергнуто».

Далее, божественную сущность имеет исламская этика. Нравственность и мораль, а также представления о том, что есть хорошо или плохо, добро или зло, — все эти понятия ныне рождают очень много споров в тех обществах, где живут последователи «человеческих» религий, но только не среди мусульман. И эти споры неудивительны, поскольку человеческий разум — слабый и зависимый, ограниченный и противоречивый — не в состоянии раз и навсегда разрешить нравственно-этический вопрос, столь досконально и доходчиво разъясненный Всевышним Аллахом.

Напомним читателям, что в Коране и Сунне уделено очень значительное место и внимание нравственно-этическим аспектам. Среди них — доброта к родителям, родственникам, соседям; помощь сиротам и бедным; освобождение рабов и человечность к пленным; помощь путникам; снисходительность к психически больным; честность, щедрость, искренность, мудрость, милосердие и терпение в отношениях со всеми людьми; категорическое неприятие прелюбодеяния, воровства и лжесвидетельства; внушение добра и запрещение зла в обществе; инициативность, самоотдача, ответственность и исполнительность во всех делах; осуждение сплетен, клеветы и сквернословия; мужество и отвага.

Ислам в Коране и через Сунну Пророка (мир ему и благословение) указал на похвальные и порицаемые качества, предписав верующим первые и велев им избавиться от вторых. А Пророк указал на такие моменты, которые мы считаем «мелочными» и часто о них забываем, из-за чего создаем неудобства и себе, и другим: как встречать и провожать людей, как ходить в гости, как сидеть на собрании, в какой манере разговаривать, каким образом принимать еду и питье, справлять нужду и очищать тело, чистить зубы, какую носить одежду, как укладываться спать, как чихать и кашлять, и даже как вести себя при супружеской близости.

Следует сказать, что нравственно-этические аспекты в исламе — это не обычай и не осознанная разумом необходимость. Это предписание Бога, содержащееся в Его Откровении.

Посланник Аллаха сказал: «Я был послан, дабы усовершенствовать нравственность».

Далее, божественную сущность имеет исламский закон. Первое и важнейшее его отличие от всех остальных законов таково, что он не коренится в традиции и не является результатом коллективного или индивидуального опыта или воли, а предписан людям Богом.

Всевышний Аллах упорядочил и выстроил до мелочей все сферы жизнедеятельности человека — социальную, экономическую, политическую. В отличие от человеческих законов, Его законы всеобъемлющи, универсальны и вечны. В них нет противоречий и ошибок, они не нуждаются в пересмотре, отмене или поправках. Их достаточно лишь искренне соблюдать.

Законодательство в исламе — это исключительно божественная функция, которой не облечен никто, кроме Аллаха. Заметим, что Сунна Пророка — это тоже воля Аллаха, а не его личная воля. А что касается функции ученых применительно к законам, то она сводится исключительно к их разъяснению и выведению на их основе правовых решений (фатв): «Неужели же они не задумываются над [смыслом] Корана? Ведь если бы Коран был не от Аллаха, то они обнаружили бы в нем уйму противоречий» (Коран, 4:82).

Божественную сущность цели и ориентира в исламе, а также его доктрины, нравственно-этических и законодательных аспектов можно постичь лишь при одном условии — проявлении искренности и чистосердечия во всем, что связано с обретением знаний об исламе, совершением исламских актов поклонения и, конечно же, выполнением любых мирских дел (ведь вспомним, что любое угодное Аллаху мирское дело тоже приравнивается к акту поклонения): «Воистину, тем, которые уверовали и вершили добрые деяния, уготовано неисчерпаемое вознаграждение» (Коран, 41:5).

Ислам — это ясная и особенная религия, которая отличается от других своей божественным началом (раббания). Божественность ислама заключено в двух аспектах: божественная сущность цели и ориентира, а также божественная сущность источника и пути.

Божественная сущность цели и ориентира в исламе означает, что главной и конечной целью жизни человека является достижение им всецелой и непоколебимой связи с Создателем, Всевышним Аллахом, а его ориентиром, т.е. пределом всех его желаний и надежд, является Сам Всевышний Аллах: «О человек! Ты стремишься к своему Господу устремлением и встретишь Его!» (Коран, 84:6).

Ислам несомненно, предписывает и другие цели — экономические, социальные, гуманитарные и прочие. Однако, поразмыслив, мы видим, что все они являются лишь средствами достижения главной цели.

Исламские предписания и законы призваны упорядочить человеческую жизнь. Понятно, что они нацелены в том числе и на решение обыденных людских проблем, связанных с материальным достатком и радостями этой жизни, — ведь ислам предписал мусульманам труд, дабы обеспечить существование себе и своим близким. Однако они никоим образом не сводятся к этому. Их конечная цель — освободить человека для того, чтобы он смог сосредоточиться на познании Аллаха и поклонении Ему. Ведь недаром говорят: «Глупец живет ради того, чтобы есть, а умный ест ради того, чтобы жить». Продолжив эту поговорку, скажем, что верующий человек живет ради того, чтобы поклоняться своему Господу, — ведь для этого он и создан: «Я ведь создал джиннов и людей только, чтобы они Мне поклонялись» (Коран, 51:56). Для этой же самой цели ислам предписал и джихад: «…пока не будет искушения, и религия вся будет принадлежать Аллаху» (Коран, 8:39).

Божественность ислама дает огромные плоды человеческой душе и разуму, как в этой жизни, так и в будущей.

Во-первых, человек познает истинную цель своего бытия — находя убедительные, доходчивые и умиротворяющие ответы на вопросы о том, как и зачем он появился на свет. Источник всех этих сведений — в достоверном послании Господа.

Во-вторых, человек познает свою изначальную природу (фитра) — которая устремлена к своему Создателю и Хозяину. Никто и ничто не может ни изменить, ни подменить для человека его Господа. Пустота в человеческом сердце означает, что там есть «свободное» место, которое надлежит занять лишь его Создателю, и ни наука, ни культура, ни философия не смогут его заполнить. А если человек откажется принять Господа в свое сердце, предпочтя пустоту, то он не обретет ни мира, ни покоя, ни удовлетворенности. Не познавший Аллаха не познает своей сущности, т.е. самого себя. Недаром говорят: «Познаешь своего Господа — познаешь самого себя».

Человек — удивительное создание, в котором сочетается простая глина и небесный дух. И кто предпочел в себе глину, а не дух, тот не познал человеческой сути; кто накормил свое тело и оставил без Господней пищи свой дух, тот нанес себе невосполнимый ущерб. Как сказал Ибн Каййим: «В нем [человеке] есть пустота, которую может заполнить только вера в Аллаха. В нем есть одиночество, которое утолит только умиротворенность Аллахом. В нем печаль, которую устранит только радость от Его познания и искреннее обращение к Нему. В нем есть сожаление, которое развеет только послушание Его воле, закону и предопределению. В нем есть нужда, которую утолит только любовь к Нему, постоянное Его поминание, искренность и чистосердечность с Ним. И не утолит эту нужду даже весь мир, коль будет положен у его ног».

В-третьих, человек избавляет свою душу от внутренней борьбы и конфликта. Ведь если он не имеет ясного представления о главной цели своей жизни и не видит главного ориентира своего пути, то будет пребывать в бесконечной борьбе с самим собой, разрываясь между второстепенными вещами и будучи не в состоянии правильно расставить приоритеты. К тому же, разнобой в целях и приоритетах создает такой же разнобой в принципах, иначе говоря, беспринципность. Таким образом, ислам дает человеку самую великую цель и ориентир — обретение угоды Аллаха, так что идите к этой цели по прямому пути: «А кто держится Аллаха, тот выведен уже на прямой путь» (Коран, 3:101).

В-четвертых, человек перестает быть рабом собственных эмоций, прихотей и страстей, порождающих столько зла — как для него самого, так и для окружающих. Теперь он является рабом только одного Бога, следует Его законам, исполняет Его предписания и избегает запретного.

Так кто же идет правильным путем? Тот, кто подчиняется безумным, нелепым и бесконтрольным страстям, либо тот, кто держится за веру Всезнающего, Справедливого, Милостивого и Милосердного?! Увы, для большинства людей этот вопрос пока что остается открытым. Однако Всевышний увещевает нас: «А кто более сбит с пути, чем тот, кто последовал за своей страстью без руководства от Аллаха? Поистине, Аллах не ведет прямым путем людей неправедных!» (Коран, 28:50).

Напомним, что разногласия среди людей приобретают опасный оттенок, если они касаются жизненной цели и ориентира, — ибо последние являются предпосылкой для всего остального. Разногласия в средствах и методах достижения главной цели менее значимы и серьезны по сравнению с предыдущим.

В заключение можно коротко упомянуть о средствах, к которым прибегает ислам, дабы вселить раббания в человеческую душу и разум. Во-первых, это поклонение (ибадат). Постановив различные акты поклонения (молитву, пост, закят, зикр и прочие) обязанностью для мусульманина, ислам тем самым наполнил его жизнь божественным смыслом и духом. Во-вторых, это воспитание (тарбийя). Ислам воспитывает человека духовно, интеллектуально и физически, связывая все эти аспекты с Всевышним Аллахом. В-третьих, это средства массовой информации — проповедь, наставление, просвещение. Эти средства не новы для ислама, и мусульманам следует не просто идти в ногу со временем, а добиваться лидерства в этой сфере. В-четвертых, это законодательство (Шариат). Отметим, что всеобщность законов ислама проистекает именно от их божественной сущности. Ведь даже те законы, которые в светском обществе подаются как «мирские», в исламе наполнены божественным смыслом и предназначением. Каждый закон, будь то в сфере экономики, политики, гражданского или уголовного права, проистекает от мудрости Аллаха и Его воли.

 

В прошлой статье я указал, что шейх Юсуф аль-Карадави - да помилует его Аллах - кажется более последовательным, чем его противники - или его критики - во время революций так называемой «арабской весны». В частности, мы проведем сравнение с наиболее известными оппонентами - шейхи Ахмеда Аль-Тайеб, Али Джума и Мухаммад Саид Рамадан Аль-Бути - да помилует его Аллах – которые меняли свое отношение к революциям и позиции которых колебались в зависимости от политических изменений, что и привело их в несколько противоречий.

Большое количество противоречий как результат изменения позиций в следствии изменений баланса политических сил или их интересов или политического диктата является одним из двух критериев, которые я определил ранее для выявления политической пристрастности некоторых шейхов, работающих в публичной и общественной сфере.

Противоречивость или непоследовательность — вместе с следованием за правящей властью и ее установками, что является вторым критерием, — позволит выявить что позиции муфтия продиктованы политической пристрастностью, а не религиозными или юридическими убеждениями.

Большое количество изменений позиций и заявлений является существенной чертой политической деятельности, в отличие от нормативной и судебной (фетва или къада) практики исламского муфтия и юриста, в которой изменения происходят только с изменением иджтихада в соответствии с принципами иджтихада или с изменением условий нормативного и судебного постановления в момент его применения к ситуации: «отрицание присутствия мотива нормы в рассматриваемой ситуации» - что называется в исламском праве «тахкъику аль-манат».

В этой статье, исходя из двух указанных критериев, я пытаюсь показать последовательность аль-Карадави и непоследовательность ранее упомянутых его противников или оппонентов во время арабских революций. Последовательность и ее отсутствие ставят нас в центр моральных дебатов о двойных стандартах, или даже лицемерии; Исламская этика основана на установлении надежных постоянных стандартов и честности в их применении, и поэтому непоследовательность указывает — по крайней мере здесь — к пристрастности, будь то личной или политической, иногда они могут пересекаться.

 

Ахмед Эль Тайеб – тогда шейх аль-Азхара

Что касается шейха Ахмеда ат-Тайеба, шейха Аль-Азхара, то он появился вскоре после второй речи президента Хосни Мубарака, чтобы подтвердить позицию режима Мубарака в отношении протестов, как и Али Джума, о котором скажем позже. Первого февраля 2011 года Мубарак выступил с речью, в которой дал народу выбор «между хаосом и стабильностью», в которой объявил о формировании нового правительства и диалоге со всеми политическими силами. 2 февраля 2011 года ат-Тайеб сделал позицию Мубарака «законом шариата», а не просто «политическим мнением» главы государства, отвергаемым народными массами.

Ат-Тайеб сказал: «Продолжение этих демонстраций после всех этих гарантий (который за тридцать лет правления не выполнял почти никаких гарантий), которые были сказаны (в речи Мубарака), является призывом к хаосу», и что присутствие на демонстрациях «запрещено, потому что считается мятежом против государства, порядка и народных масс». Затем он напал на фетвы, призывающим людей на демонстрации, говоря: «Эти люди использовали религию и предали науку, использовали ложные и фальшивые фетвы против политики их страны и ради собственной прихоти. И Аллах спросит их в День Воскресения, что происходит в их стране, и они будут молчать как молчание могил».

Далее он назвал их «призывающими у ворот ада», имея в виду аль-Карадави, видимо, в контексте событий. Затем в заявлении от 6 февраля 2011 г. он предостерег от «региональных и международных фетв, вмешивающихся во внутренние дела Египта». Делая вид, что забыл, что шейх аль-Карадави египтянин и выпускник аль-Азхара, один из лучших его выпускников.

Затем Ат-Тайеб после ухода Мубарака 2 марта 2011 года, снова появился чтобы разъяснить «позицию» Аль-Азхара в отношении революции – победившей на тот момент, и что она не была «предательской». Он сказал: «Аль-Азхар, не колеблясь, поддерживает любое национально-освободительное движение». И он похвалил молодежь, которую, он якобы, «в начало революции призывал вернуться на правильный путь», затем после заседаний, на которых обсуждался «Хартия арабской весны», изданной Аль-Азхаром 31 октября 2011 г. заявил: «Противостояние мирному национальному протесту с помощью грубой силы и вооруженного насилия и пролитие крови мирных граждан является нарушением Договора между нацией и ее властью, лишает власти её легитимности и права продолжать своей существование, которое должно быть по обоюдному согласию.

И если власть ради сохранения своего незаконного существования и вопреки воле народов, упорствует в своем произволе, недооценивает кровопролитие невинных граждан, она становится виновной в преступлениях, за которые несет ответственность, а угнетенные народы имеют право сместить правителей узурпаторов и привлечь их к ответственности». Да, Ат-Тайеб тогда говорил то, что хотели услышать революционеры и весь народ.

Затем Аль-Тайеб появился 3 июля 2013 года, как участник военного переворота, он стоял справа от тогдашнего министра обороны генерала Абдель Фаттаха Ас-Сиси, который объявил о смещении народно избранного президента Мохаммада Мурси, да смилостивится над ним Аллах. Он сказал: «Аль-Азхар выбрал «меньшее из двух зол». Только ущерба, преступлений, беззакония и кровопролития в результате этого переворота было достаточно, чтобы пересмотреть его теорию «меньшего из двух зол». Но он этого так и не сделал!

 

Али Джума – тогда муфтий Египта

Что касается шейха Али Джума, муфтия республики в эпоху Мубарака, то он выступил по египетским спутниковым телеканалам, выражая полную поддержку режима Мубарака и свое несогласие с народными протестами. На следующий день после речи Мубарака, о которой упоминалось ранее, он издал фетву, что «пятничные молитвы не обязательны из-за многих уважительных причин, в том числе из-за мятежа, который угрожает жизни и имуществу людей». Затем, через 3 дня после речи Мубарака, он снова выступил и разрешил людям не идти на пятничные молитвы 4 февраля 2011 г., чтобы блокировать миллионную демонстрацию, созванную Аль-Карадави, о котором упоминается в контексте того же телеинтервью.

Джума на этом не остановился, и начал говорить - по другим каналам - о "слепой смуте" и о том, что демонстрации запрещены, участие в них грех, потому что это "бунт против законной власти", и что Тунис "ничего не добился этими протестами" - имея в виду революцию — и что «всему миру стало ясно, что египетский народ с Мубараком», — затем он приветствовал президента Мубарака, «который протянул руку к диалогу», и т.д. Затем Али Джума издал фетву о том, что демонстранты должны уйти с улиц и «этого требует шариат».

Но после успеха революции 25 января и сказал 1 апреля 2011 года, Джума вернулся на телеканал и заявил: «Мирные протесты допустимы в соответствии с фетвой Управления фетвами 5 летней давности, потому что мирные протесты призывают к благому и запрещают злое, и потому что ущемление прав является причиной смут а не сами демонстраций». Затем он оправдывал свое противостояние революции, говоря, что «боится смуты и кровопролития», и когда его спросили: почему он не решил противостоять несправедливому тирану и поддержать протесты? Он сказал, что пытался, но «дверь была заперта, так что ему делать? Он должен был оставить положение чтобы оно ухудшалось или попытаться останавливает кровь?». Да, невероятный хамелеон.

Затем, после того как армия сместила избранного президента Мухаммада Мурси, Джума вновь поддержал новый режим военного переворота. В речи записанной в «Департаменте нравственных дел», он обратился к египетской армии и ее лидерам 18 августа 2013 года, как написано на видео просочившемся 23 августа 2013 года. В своем обращении Джума вернулся к своим словам о преступном бунте и смуте, говорил о сражении с хариджитами-мятежниками, о смуте, вызванной «псами ада», и отставке президента. Хотя на протяжении всей своей речи он намеренно избегал называть или указывать, о ком он говорил. Это видео было записано и просочилось в контексте демонстраций и сидячих забастовок после разгона протестов Рабиа аль-Адавия, когда с применением чрезмерной силы, и огнестрельного оружия, в результате которого было много жертв среди сторонников законно избранного президента Мурси.

Его речь включала разные вопросы, в том числе вопрос «арестованный имам» из фикх - имея в виду Мурси - и то, что он потерял легитимность по факту заключения его в тюрьму, его дело должно решаться судебными органами. Далее он завуалированно говорил о «проливающих кровь», о что они за участие в мятеже могут быть убиты. Он назвал их разбойниками и хариджитами и сказал о них: «Если хоть одна пуля полетит с их стороны, или стороны тех, кто с ними: стреляйте в полную силу».

Джума подстрекал армию не колебаться в стрельбе по протестующим, и что Аллах, Его Посланник и верующие с ними. В своем выступлении он сослался на события, происходившие в среду, четверг, пятницу, субботу и воскресенье (14-18 августа 2013 г. в соответствие с датой видеозаписи), а разгон сторонников президента Мурси на площади Рабиа состоялся 14 августа 2013 г. Он заявил, что «защита убийством уменьшает количество дальнейших убийств», и сказал: «я убью 100, чтобы не убить тысячу». Затем он вспомнил как движение Хамас обстреляли мечеть, захваченную группой «Ахль ан-Нусра», говоря: «Хариджиты били хариджитов», затем он говорил о «нападении на мечеть Рабиа и мечеть Аль-Фатх», используя резкие слова, без призыва убивать: лающие, сволочи, внешне и внутренне вонючие люди, и поджигатели, и так далее. Все это было адресовано этим «муфтием» сторонникам законно избранного президента и противникам военного переворота.

Затем Джума 28 декабря 2013 года - в интервью журналисту Амру Адибу - отрицал что он описывал «Братьев мусульман» как хариджитов и говорил о схожести с хариджитами. Также он сказал, что словами «стреляйте в полную силу», он имел в виду «тех, кто поднимет оружие против египетской армии», как вооруженные группировки, которые убили военнослужащих в Рафахе, на Синае и в результате подрыва Дакахлии. Но все эти «объяснения» не соответствуют действительности. Время его слов, их контекст и содержание, ссылки в них и обобщения которые он использовал на протяжении всей революции, особенно подстрекательства к убийству без оговорок и разбора, все это указывает что он говорил о всех протестующих и противниках режима Мубарака и военного переворота. Он говорил так, как будто он был военачальником, а не муфтием.

 

 

Мухаммад Саид Рамадан Аль-Бути, да смилостивится над ним Аллах

Что касается шейха Мухаммада Саида Рамадана аль-Бути, то его позиции характеризовались неурядицами в одном вопросе, и это происходило с его стороны в нескольких ситуациях; Я упомянул некоторые из этих случаев в своей статье под названием «Религия, власть, ученые и проблемы перемен… Аль-Бути как пример» в лондонской газете «Аль-Хайат» от 21 января 2012 года. Здесь я добавлю то, что имеет непосредственное отношение конкретно к революциям. Аль-Бути писал в одной из своих книг, опубликованных в 2011 году, «что словесные протесты народа должен продолжаться, но имеют ли люди право в плоскости диалога требовать от правителя подать в отставку сейчас же, не выходя за рамки диалога и разговора?»

Затем он ответил: «Что я знаю, так это то, что словесные требования и протесты не являются мятежом против правителя; мятеж, запрещенный учеными шариата, это вооруженные действия по его устранению. Что касается словесных протестов с помощью мирных средств известных сегодня, то это не совпадает с тем, что запрещали ученые шариата – это не запрещенный мятеж против правителя».

Затем, когда произошли мирные и безоружные протесты в Сирии, и 20 июля 2011 г., аль-Бути сказал что эти протесты – харам, запрещено и являются мятежом против правителя, заявляя что это единодушное мнение ученых шариата, хотя в своей предыдущей книге он довольствовался тем, что сказал: «Это мнение большинство мусульман». Тогда еще кровь не пролилась рекой…

Эти колебания трех упомянутых личностей отражают перетягивания власти, и также отражают изменение баланса сил. Однако между этими тремя есть различия:

Официальная должность наложила требования в случае с шейхом Аль-Азхара, который возглавляет официальное учреждение, входящее в состав государственного аппарата и выражающее интересы правящего режима. Таким образом, шейх Аль-Азхара метался между поддержкой Мубарака и принятием революции в «Хартии арабской весны», в котором заявлена поддержка пяти революций. Этот документ выражал революционную ситуацию в Египте, завершившейся избранием президента, и этот документ стал кульминацией совещаний и дискуссий между интеллектуалами и различными партиями, проходивших под эгидой Аль-Азхара. Но затем шейх Аль-Азхара вернулся к поддержке нового старого режима, он вернулся к поддержке и подчинению правителю, захватившему власть, что привело к концу революционного положения.

Несмотря на противоречивость высказываний шейха Аль-Азхара с точки зрения критериев и принципов, с учетом требований занимаемой им «официальной должности» представляется некоторая последовательность в том смысле, что мы имеем дело с политической деятельностью должностного лица, значить части государственного аппарата выражающего интересы правящего режима и изменяющего позиции вместе с режимом. В этом случае нормативно-принципиальная функция шейха Аль-Азхара уступает его политической функции. Это закономерное следствие того, что власть в недавнем прошлом подчинила себе аль-Азхар, который по своей сути должен выполнять функции критерия и нормы.

Что же касается Али Джума, полномочия в качестве муфтия республики которого закончился в год правления президента Мурси, хотя он к этому стремился. Таким образом, требования служебного положения и личные амбиции наложились друг на друга, после чего он стал крайне непоследовательным и непостоянным, поддерживая Мубарка, запрещая митинги, которые он считал мятежом и смутой, затем разрешил протесты, потому что тирания это главная причина смут, затем поддержал военный переворот, затем беспорядочно подстрекал к убийствами протестующих, снова называя протесты мятежом и смутой. Он вернулся к преклонению и служению перед господствующей властью, захваченной силой, и все это из-за стремления к должности или личной выгоде. Конечно, здесь мы вообще не можем говорить о критериях позиций или принципах исламского закона.

Что касается аль-Бути, то в различных ситуациях, которые здесь я не перечислял, он кажется сбитым с толку из-за колебаний между его личными убеждениями, определяемыми его представлениями о происходящем, основанными на информации, полученной от асадовского режима и его служб безопасности, и между изменениями политики этого режима в отношения народа, к которым аль-Бути не мог приспособиться или идти в ногу с ними. Его подчинение власти и полное доверие её руководству, вызывало у него замешательство, но он не занимал официальную должность, которая обеспечивала бы регулярность его связи с властью, которая иногда сближалась с ним а иногда отдаляла его. Иногда он нападал на основании своих убеждений, иногда же поддерживал структуры режима.

 

Шейх Юсуф Аль-Карадави, да смилостивится над ним Аллах

Что касается шейха аль-Карадави, то его позиции относительно пяти революций были последовательными от начала и до конца, а началом стал его комментарий по поводу инцидента с самосожжением Мухаммада аль-Буазизи 17 декабря 2010 г. Он совершил этот акт в знак протеста против конфискации овощной тележки, которой зарабатывал себе на жизнь, после чего было отклонена его жалоба на женщину-полицейского, которая публично ударила его. Начались народные протесты, в результате которых президент Бен Али был свергнут примерно через месяц после инцидента.

Аль-Карадави оправдал аль-Буазизи тем, что он не был свободен, когда поджег себя, и возложил полную ответственность на «тиранические режимы», которые «заставили этот народ жить в душевном кризисе»,  затем он молился Аллаху о милости и прощении аль-Буазизи, призвая всех мусульман заступиться за этого молодого человека перед Аллахом; «Поскольку он стал причиной это блага, пробудив умму» (канал «Аль-Джазира», от 16 января 2011 г.). Затем аль-Карадави выступил с заявлением от 19 января 2011 г., в котором обязал политические режимы найти решение этих проблем, и призвал молодежь беречь свою жизнь и сказал: «те, кто должен быть сожженным — это несправедливые тираны», и что «у нас есть средства сопротивления несправедливости и тирании, достаточные чтобы мы себя не сжигали».

В Египте, Аль-Карадави призвал египтян провести миллионную демонстрацию в пятницу (4 февраля 2011 г.) на площади Тахрир и заявил, что те, кто был убит полицией и службами безопасности, являются мучениками, и что этот тип протеста не подпадает под запрет шариата «мятеж против правителя» о котором говорили ученые исламского фикха, затем, после ухода Мубарака (18 февраля 2011 г.), он как имам провел молитву на площади Тахрир.

В Ливии, Аль-Карадави не замедлил подтвердить свою предыдущую позицию и то, что она применима и к ливийской ситуации. Он поддержал демонстрации 20 февраля 2011 г., а затем посвятил им целую проповедь в Дохе (25 февраля 2011 г.), в которой заявил: «Долг уммы — добиваться свои прав и говорить угнетателю: ты угнетатель».

В Йемене, Аль-Карадави подготовил заявление в ответ на заявление «Ассоциации йеменских ученых», в котором утверждалось, что «мятеж против правителей запрещен шариатом, будь то на словах или на деле», и что «нынешние демонстрации и сидячие забастовки на общественных дорогах и в жилых кварталах и то, что в них происходит, запрещено шариатом и законом». Аль-Карадави опроверг эти утверждения и соединил в своем заявлении аргументы исламского фикха и священных текстов с современными соображениями идеи демократического государства, которое опирается на волю народа (2-10-2011 г.). Он объяснил, что нынешний правитель, которого они защищают и призывают к его повиновению является правителем республики, узурпировавшим власть на протяжении тридцати трех лет. Но республиканское правление требует мирной передачи власти каждый определенный срок, указывая что этот правитель получил власть военным переворотом, и что составленная ими конституция и законы, опирающиеся на неё, позволяют народу выходить на мирные демонстрации и требовать свои права.

В Сирии, в пятничной проповеди (25 марта 2011 г.) Аль-Карадави раскритиковал позицию Аль-Бути поддержавшего асадовский режим и сказал, что «поезд революции» задержался в прибытии в Сирию. Он раскритиковал предпринятые властями шаги, а также жесткость силовиков и их обращение с мирными демонстрантами, жестко раскритиковал главу режима. Затем он снова говорил об этом в более поздних проповедях. В проповеди от 01.04.201, он повторил свою критику сирийского режима, осудил расстрел демонстрантов, потребовал отмены закона о чрезвычайном положении и высмеял угрозы сирийского режима предать его суду по обвинению в «подрыве престижа государства». В проповеди от 9-4-2011, он направил жесткую критику в адрес тех, кого назвал «провластными учеными в Сирии», отдельно он критиковал аль-Бути за его позицию. Он призвал его следовать шариату и его положениям. В проповеди от 23-4-2011, он ответил на заявление, сделанное против него министром вакуфов Сирии (которое носило имя «Большие ученые Сирии»). Он подверг резкой критике министра, утверждавшего, что Аль-Карадави вмешивается в сирийских делах, и обращаясь к этому министру, сказал: «Я был уполномочен вмешаться в сирийские дела человеком по имени Мухаммад бин Абдуллах, Посланником Аллаха, и книгой под названием Коран».

Таким образом, аль-Карадави, по-видимому, как ученый выполнял функцию критерия и нормы шариата; В попытке восстановить историческую роль ученого, который подобен интеллектуалу, органически принадлежащему своей умму, а представителю власти или ее сотруднику. Аль-Карадави очевидно более последовательный в своих позициях и действиях во время арабских революций, чем его противники, которые, если бы поддерживал одну позицию против революций, было бы для них вернее и убедительнее.

В это же время Аль-Карадави поддерживал — на всем пути — революционные народы и мирные демонстрации, которые по его мнению являются средствами для достижения системы народного избирания правительства и достижения справедливости и свободы, которые по его мнению предшествуют шариату. Затем он занялся доказательством идеи о том, что демонстрации и протесты не являются «мятежом против правителя» (хариджизмом) в историческом смысле, но они подпадают под норму джихада против несправедливости и повеления благого и запрета греховного. В завершении он сделал упор на мирный характер демонстраций и протестов и отказ от неоправданного насилия, как пришло в его последнем появлении в программе «Шариат и жизнь» (25.08.2013), после чего передача была приостановлена.

Но в своем противоборстве военному перевороту в Египте и своей поддержке легитимности избранного президента, говоря о выборах и конституции, он снова вернулся к разговору о понятиях присяги, верности и повиновения с точки зрения исламского шариата, в дополнение к конституционной стороне этого вопроса. Он также использовал понятие "хариджизм", опровергая заявления Али Джума, который использовал это понятие в обращении к армии. Естественно, хариджитами Али Джума назвал митингующих и протестантов. Все это было в контексте дебатов и споров, но в целом отражает метод шейха Аль-Карадави, сочетающий традиционные и современные термины, которые он использует параллельно без уточнений. Он не видел ничего плохого в том, что называл «модификацией понятий», и я ранее критиковал это в одном из предыдущих исследований.

 

Автор: Моатаз Аль-Хатиб

Редакция и дополнения Сейран Арифов

Во второй статье, речь шла о том, что шейх Юсуф аль-Карадави, да помилует его Всемогущий Аллах, обладал значительной долей исламской научной этики; Он объединил в себе три основных её проявления: (1) объединил теоретическое знание и практическое движение соответствующее знанию, (2) объединил знание и религиозность (духовность и поклонение) и (3) объединил личные добродетели, которые соответствуют тому что описал имам Абу Бакр аль-Аджри (ум. 360 г. хиджры) в «Этике ученого». В предыдущей статье я пытался раскрыть второй и третий пункт, предметом этой статьи является первый.

Ранее я указывал, что объединение теоретического знания и «движения этим знанием» — это путь, который мы редко находим даже среди ученых прошлых веков, и я упоминал таких из них как аль-Изз бин Абд ас-Салам (ум. 660 г. хиджры) и ибн Таймия (ум. 728 г. хиджры), хотя аль-Карадави и не достиг их уровня; Но говоря это мы должны принимать во внимание серьезные изменения и различные ограничения (препятствия), которые влияют на «движение соответствующее исламскому знанию» в общественной (особенно в политической) сфере - в условиях современного государства (монополизация и тотальное вмешательство), изменились реалии и условия деятельности, также как изменились необходимые средства и инструменты.

В движение «Братья-мусульмане» шейх вовлекся с юности, провел в его рядах часть своей жизни, был пропитан его идеей, и на определенном этапе своей жизни, до того, как в семидесятых годах прошлого века покинул его, выступал её теоретиком.

При этом, факты из его биографии и то, что шейх говорил вплоть последних лет своей жизни, указывают на то, что он покинул движение для расширения поля своей научной и проповеднической деятельности, не по идеологическим мотивам. Мы можем послушать его интервью, в котором шейх ясно объясняет причины и цели его ухода из организации «Братьев». Даже выйдя из организации, он унес с собой её идеи и движенческий характер, соединив их с научным образованием и научной продуктивностью, что и было характерной чертой аль-Карадави. Эта особенность аль-Карадави выделила его в современном исламском движении как ученого, обладающего наибольшими знаниями и лучшим исламским образованием, тем самым закрыв брешь, из-за которой исламское движение страдало долгое время. И это по признанию самого шейха и других.

В частности, как отмечает Моатаз Аль-Хатиб в этой статье, большинство лидеров и руководителей движения «Братьев» были представителями научно-технические дисциплин (без высшего шариатского образования), что, по его мнению, не совподает с идеей исламского движения и его проекта, которые требуют иной подготовки, недоступной представителям этих дисциплин, какого бы хорошего исламского самообразования они не достигли своими личным усилиям[1].

Мы видели, как шейх аль-Карадави был всегда и очень озабочен делами мусульман по всему миру, он всегда спрашивал – своих посетителей - о последних новостях его страны (т.е. страны приезжего). В некоторых хадисах пришло: «Кто не заботится о мусульманах, тот не из них», и это высказывание, даже если оно было передано имамом ал-Хакимом (ум. 405 г.х.) некоторые посчитали словами Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, но это не подтверждено, хотя само значение слов правильное, и оно связано с понятием уммы, которое является одним из ключевых понятий когда мы говорим о "феномене аль-Карадави", что я объяснял это в первой статье из этой серии.

И оба вопроса — я имею в виду движенчество(динамизм) религии и концепцию уммы — связаны с центральной религиозной концепцией, вызвавшей старые разногласия ученых фикха и догматики - это концепция «приказывать благое и запрещать злое», которую мутазилиты возвысили до одной из пяти основ своей догматики, а хариджиты разгулялись в ней настолько, что взяли в руки оружие и объявили войну против всякого правителя и остального общества; причем по малейшему разногласию.

Имам Бадруддин ибн Джамаа (733 г. хиджры) упомянул, что одним из принципов этикета исламского ученого — который он должен соблюдать — есть принцип «приказывать благое и запрещать злое», что неизменно требует быть терпеливым «перед лицом вреда по этой причине». Ведь ученый должен утверждать истину перед лицом султанов, возможно принося себя (положение, здоровье, жизнь, свободу) в жертву ради Аллаха, не боясь обвинений за это». Более того, лучший джихад – это слово истины перед лицом несправедливого правителя, как сказано в хадисе Пророка, мир ему и благословение.

По моему мнению (Моатаз аль-Хатиб), шейх аль-Карадави олицетворял этот смысл во многих случаях во время революций «арабской весны» в пяти странах: Тунисе, Египте, Ливии, Йемене и Сирии. Его поддержка арабских революций принесло ему колоссальную народную популярность и доверие; и это конечно создало многие проблемы для него в период «контрреволюций», когда получившие внешнюю помощь тирании и диктатуры пытались взять реванш и вернуть власть. Все это, помимо его пожилого возраста, создало для него трудности и вынудило во-многом отойти от публичной деятельности.

Когда революции набирали силу и троны узурпаторов тиранов сотрясались, некоторые из тех кто сейчас подвергает его своим клеветническим нападкам  даже следовали за ним в надежде приобрести выгоду или приблизиться к нему, но они отвернулись от него когда революции перестали быть добычей и превратились в долго за который нужно платить!

Шейх считал, что эти революции реализуют принцип «приказывать благое и запрещать злое». Их целью есть установления справедливости и борьбы с несправедливостью, которую репрессивные режимы, контрреволюция и ее марионетки превратили в насилие, терроризм, смуту и гражданскую войну;

Как пример такой марионетки, использованной «контрреволюцией» - шейх Али Джума – верховный муфтий Египта - который сказал, обращаясь к египетской армии на закрытом собрании, когда произошла утечка записи его разговора: «Благословенны те солдаты армии, кто убивал их (протестующих против переворота) и кого убили они» и он сказал: «Бейте их в полную силу» в открытом тексте, которым он узаконивает убийство демонстрантов на площадях Египта. Демонстрантов требования которых было полностью справедливыми и законными в соответствии с исламским законом и египетской конституцией. Тогда кровь на площади Рабиа Адавия и Тахрир потекла рекой.

Очень близка к этому была позиция шейха Мухаммада Саида Рамадана аль-Бути, да помилует его Всемогущий Аллах, который пожелал «стать одним из членов «Сирийской арабской армии», о чем он сказал именно тогда которая эта армия убивала гражданских демонстрантов и бомбила города, а некоторые её солдаты заставляли арестованных произносят безбожия и оскорбления Аллаха, что показано в некоторых видеороликах. Действительно, шейх аль-Бути говоря о солдатах этой «армии» сказал, что между ними и сподвижниками посланника Аллаха нет разницы, «если они будут соблюдают право Аллаха в отношении себя», и эти слова выражали поддержку политики асадовского режима и действия его солдат, тем более, что никакой критики режима с его уст не было зафиксировано. Да, он очень большой ученый, которого мы слышали и читали, но истина выше любого. Некоторые братья оправдывают шейха тем, что он был в полной информационной изоляции и его представление о происходящем было искажено, но только Аллах знает, насколько такое возможно в современное время.

Аналогичную позицию заняли многочисленные «шейхи салафитского направления» в Саудовской Аравии. В первую очередь следует упомянуть фетвы муфтия КСА – Абдуль-Азиз ибн Абдуллах Аль аш-Шейх, внука Мухаммада ибн Абдульваххаба, и таких шейхов как Салих аль-Фаузан и других.  Конечно, это, не говоря о египетской «салафитской партии ан-Нур», в лице одного из её лидеров Ясира Бурхами, открыто поддержавших переворот и контрреволюцию! Они издавали фетвы запрещающие даже мирные протесты и митинги (кстати соответствующие конституции), приравнивая их к «хариджизму». Известно, что идеологическая конструкция так называемого «салафизма» в основе своей выстроена на принципе подчинения правителю даже если он «стегает твою спину и отнимает твое имущество».

Отметим, что с принципом «повеления к добру и запрещения зла» — в его современной практике — встает три вопроса: проблема бунта и неповиновения, проблема беспристрастности (объективности) и проблема не использования исламской науки как средства для достижения своих желаний. Я остановлюсь на этих трех вопросах подробнее.

 

Первый вопрос: «проблемы бунта» или «злые вопросы», как их называли в научном наследии.

Имам аль-Аджри упомянул в «Качествах ученого», что «если его спросят о деле связанном с бунтом и неповиновением, и он знает, что это дело приводит к смуте и вызывает раздор среди мусульман, он уйдет от этого вопроса, и направит насколько возможно мягко, вопрошающего к тому, что заслуживает предпочтительней для него».

 

Пришло от имама Хасана аль-Басри, да помилует Аллах: «худшие из рабов Аллаха — это люди, которые любят злые вопросов; которыми ослепляют рабов Аллаха».

«Злые вопросы» здесь может нести одно из двух значений: анормальные и странные научные вопросы, которыми беспокоят ученых, и провоцируют общественный беспорядок узаконивая несправедливую политику, такую как оправдание убийств и тирании, нарушение прав людей и их справедливых недовольств.

 

Второе значение здесь включает подстрекательство людей к мятежу против их веры; или религиозную смуту. Все это неприемлемо для ученых, которые должны подавать лучший пример и сообщать людям от Аллахе.

 

Но значить ли это, что подобные вопросы всегда осуждаемы и злонамеренны? Значить ли это что протест, бунт и неповиновение всегда – грех и не дело ученого?

В своих первых выступлениях после избрания на пост халифов, Абу Бакр и Омар призывали общество исправлять их если они сойдет с прямого пути.

 

Абу Ханифа поддерживал революционеров в двух восстаниях, и в рядах бунтовщиков были сотни праведников и благочестивых мусульман того времени. Одни из лучших табиин, такие как Саид ибн Джубейр, восстали против Хаджаджа ибн Юсуфа ас-Сакафи.

 

Возвращаясь в нашу эпоху, мы видели в период последних арабских революций разнотипные и разноцветные вопросы, связанных с восстанием и неповиновением «властям»; Хотя не требуется от всех шейхов быть революционерами; но они должны выполнять свой долг, осуждая зло и несправедливость хотя бы словом или просто не восхваляя ложь и злодеяния властей, что есть самая слабая степень исламской веры.

И даже в том случае, если им кажется, что происходящее это смута, в которой стороны добра и зла не очевидны, они должны были отстраниться и промолчать, а не становиться инструментом в руках тиранов, оправдывая их зло и предостерегая простых людей от смут!

Что касается шейха Аль-Карадави он был смелым и решительным в поддержке общей арабской революции, когда другие проявили трусость, и это подвигло людей собираться вокруг него на площади Тахрир после свержения Мубарака. Аль-Карадави призвал миллионы выйти на улицы и площади, что заставило режим Мубарака мобилизовать двух подручных шейхов – Ахмада ат-Тайба и Али Джума, которые должны были выступить против него, пытаясь блокировать протесты с помощью фетв: «массовые протесты - харам». Тогда с такими фетвами выступили и муфтии Саудовской династии и многие другие «салафитские» шейхи. Но вскоре, когда революция приближалась к победе, «неожиданно» эти два подручных шейхов присоединились к поезду революции, сразу после ухода Мубарака! Для того, чтобы затем выступить в поддержку военного и кровавого переворота Сиси.

 

Второй вопрос: беспристрастность позиции или объективность.

Аль-Аджри упомянул «ученых» чьи знания стали доказательством против них, - это те ученые ищут из знаний то к чему стремиться их прихоть и страсть, и это соответствует качествам противников шейха аль-Карадави, которые много переворачивались и противоречили сами себе во время арабских революций и затем во время контрреволюции, сначала они поддерживая диктаторские режимы, насилием подавляющие протесты, затем они присоединялись к достижениям Революции после ее успеха, затем снова возвращались к поддержке тех, кто победил в военном перевороте против законно избранного президента Египта.

 

В пределах моего знания о его интеллектуальном пути, моего личного знакомства с ним  и моей работы с ним могу сказать что аль-Карадави исходил не из чего-либо, кроме личного и религиозного убеждения, прав он был или нет в своих позициях и взглядах;

Его религиозность и воспитание имевшие суфийское начало и природу, не позволяли ему сознательно с помощью знаний добиваться собственных прихотей, превращая его в средство или лестницу, или участвовать в подстрекательстве к незаконным убийствам и неоправданному кровопролитию. А его склонность к протестному движению позволяла ему поддерживать режимы в их жестокости даже молчанием.

Даже когда он был испытан контактом с некоторыми режимами, такими как режимы Муаммар Каддафи и Башар аль-Асад, он не восхвалял представителей этих режимов, как это делали другие, насколько мне известно и не оправдывал злодеяний этих правителей.

 

Да, я видел, как он в некоторых конкретных ситуациях хвалил – всегда осторожно и сдержанно - упоминая конкретные положительные аспекты или дела, в которых его мнение пересекается с политикой политического режима (например, когда похвалил поддержку сирийским режимом палестинского сопротивления), и - местами - он давал советы некоторым лидерам, как это произошло с Каддафи и Асадом, но все до начала революций. Он также критиковал глав государств, как он сделал, критикую рукопожатие эмира Катара с израильтянином Пересом, также он критиковал расширение рамок межконфессионального диалога для включения в него некоторых израильских иудеев (как оккупантов), позже он полностью бойкотировал деятельность этого мероприятия.

 

Политические и личные страсти в этом вопросе - равны, что же касается подхода шейха аль-Карадави, который он называл «фикхом облегчения», можно спутать с одним из понятий известных в исламском фикхе как «выбор по желанию», которое допускали некоторые поздние ученые фикха. Они допускали этот выбор если он ограничивался мнением одного из общепризнанных авторитетных мазхабов, и здесь можно, на мой взгляд, провести различие между желанием в смысле личной склонности и желанием в смысле выбор по определенной идеологии. И если разошлись во мнении относительно допустимости «выбора по желанию», то нет сомнения, что идеологический выбор подпадает под раздел иджтихада, в котором возможны правильные и ошибочные решения, в котором я могу соглашаться или не соглашаться с мнением, и мне позволено считать его ошибкой, но не позволено обвинять и подозревать.

 

При всем этом, я думаю что его «облегчающий» фикх это результат того, что у него проповедь и призыв (мягкость и терпимость) преобладает над юриспруденцией (строгость и дисциплина), и поэтому его выбор в области фикха перемешал решения с религиозно-проповедническим или движенческим уклоном, который представляет одну из ветвей политизации Исламского движения, идеями и духом которого шейх пропитан, как мы писали ранее. Одна из его заслуг в том, что он не занимался вопросами далекими от практической пользы, в силу его занятости вопросами фикха, его проповеднического склада ума, и также его заинтересованности делами исламского движения. А роль проповедника - в его представлении – объединяющая и примеряющая в рамках уммы ислама, он собирает для сотрудничества в единогласном, и поиске оправдания в спорном, что возвращает к его концепцией уммы.

 

Исходя из вышеизложенного, можно выделить три типа отношений между исламским ученым и государственной властью, в которых различается форма отношения. Так как сама по себе связь с государственной властью не является пороком или основанием для подозрения, отношение к ней определяют цель и результаты этой связи.

 

Эти три типа могут быть идентифицированы следующим образом:

1. Рабочие отношения, при которых человек, работающий при власти, превращается для нее в слугу и рабочего, выполняющего приказы и зависимого от её зарплаты, такой человек сам не решает и не имеет самостоятельного видения дела которым занимается.

 

2. Отношения интересов, при которых у человека, связанного с властью, есть свое видение и проект, но его отношение к власти зависит, по его расчетам, от общих интересов своего проекта и уммы. Аналогично этому, что можно спутать, это интересы движения или партийной группы, как в случае с «Братьями-мусульманами», или с ХАМАС или некоторыми религиозными организациями, ведущими общественную и политическую деятельность. Они могут оправдывать определенные действия, например, связь ХАМАС с Асадовским или Иранским режимом, защитой интересов своей проповеднической группы.

Всегда ли интересы определенной исламской проповеднической группы могут быть основанием для выбора решения или нет, это отдельный вопрос.

 

3. Прагматические или утилитарные отношения, основанные на личной выгоде и преимуществах власти, которые могут быть материальными или моральными. Например, Шейх Аль-Бути не был одним из финансовых бенефициаров режима Асада, он не получал материальной выгоды от связи с режимом, но был в числе привилегированных, которых близость с властью ослепляла, очаровывая приводила к политической небрежности и инертности, подобной той, которой отличаются некоторые суфийские праведники. Здесь немаловажно отметить эту черту суфийских доктрин о принятии положения как оно есть, и эта доктрина приводит к общественно-политической пассивности.

 

И здесь есть важный критерий, который можно считать универсальным за его целостность, а именно независимость от людей власти на протяжении всего пути. И если вы проверили кого-то по этому критерию и нашли его на стороне власти против требований народа, вы должны обвинить его. Совершенным фактором остается независимость и освобождение от искушения следовать за властью режимов или властью масс также.

 

Иногда он может пересекаться с первой властью, а иногда с второй, но его позиция не будет постоянной, он с прихотью каждого. Некоторые из них могут обманывать себя, думая, что он не следует капризами масс, но если вы внимательно присмотритесь к его пути, то обнаружите, что он смотрит на власть имущих, приближается к ним и предлагает себя им, как это сделал один из них - недавно – когда в длинной проповеди, «разоблачил аль-Карадави» и оправдывал несправедливые режимы.

 

Существует целая сеть прирученных имамов, которые начинают «разоблачать» или «хвалить» одновременно с политиками и СМИ, как будто они работают по включению одной кнопочки. Некоторые мусульмане, из обывателей, могут послушать таких «имамов» и попасть под их влияние. Они говорят: «а разве аль-Карадави не может ошибаться? Может этот имам разоблачает его ошибки не ради прихоти власти…». Такое наивное объяснение растворяется если человек внимательно следит за тем, когда, что и в каком контексте говорят эти «разоблачители».

 

Третий вопрос: он не должен превращать знания в инструмент для личных целей.

Аль-Аджри — да помилует его Аллах — упоминал в «нравы ученого», что «своим знанием он не ищет почета у царей и не несет знания им ради получения благ; он хранит знание для достойных людей, и не берет цены за знание и не удовлетворяет им свои потребности».

 

Это иллюстрирует важность различения, которое я провел между тремя типами отношений с государственной властью. Шейх аль-Карадави — насколько мне известно о нем — только контактировал с некоторыми правителями, но из-за авторитета шейха и его заслуг, из-за его известности и активности в рамках его знаний в мировом масштабе, а не наоборот. Другими словами, правители шли к нему, не наоборот. И помогло шейху его свобода от влияния политики регионального государства, которую он окончательно оформил когда покинул Египет и получил другое гражданство. Также ему помогла его личная независимость, которая отполировала его участие в общественно-политической и научной деятельности.

 

И если аль-Карадави полностью не воздержался от встреч с правителями, а это путь выдающихся ученых первых поколений, то он также не был их приближенным слугой, не льстил, как это делали многие другие его современники, и он пытался использовать свои отношения, чтобы служить своим убеждениям и своему призванию, а иногда и своей движению, вне зависимости прав он был или нет. Шейх, насколько мне известно, раздавал свои знания в качестве благотворительности; Например, он не получил гонорара за участие в программе «Шариат и жизнь», в которой он участвовал с 1996 по 2013 год, пока не была приостановлена, он пожертвовал свою зарплату некоторым организациям, которые он назвал на канале, что касается остальной его деятельности мне ничего не известно.

 

Судя по моим наблюдениям за шейхами, работавшими в общественной сфере за последние два десятилетия, и особенно во время арабских революций, о которых я написал большое исследование, шейх аль-Карадави кажется более последовательным в своих позициях и убеждениях, чем все его оппоненты (или критики), в частности Ахмад ат-Тайеб, Али Джума, Мухаммад Саид Рамадан аль-Бути, Аднан Ибрагим и др., позиции которых колебались от революций в соответствии с изменением баланса сил и впадали в ряд противоречий; Конечно, здесь упоминаются наиболее известные из оппонентов или критиков, имеющих большую аудиторию, и которые часто выступали с прямой критикой в адрес аль-Карадави[2]. Аль-Карадави человек и как любой человек, конечно, совершает ошибки, и никто из людей не выше критики, но критики компетентной и конструктивной. Есть критические заметки о действиях шейха во время революций, возможно выделю их в отдельную статью.

 

Таким образом, кажется, что мы имеем два критерия политической пристрастности: безоглядная поддержка позиций власти или постоянное соответствие позициям власти на всем протяжении деятельности и большое количество противоречий, соответствующих изменению балансу политический сил;

 

Политическая ситуация, баланс сил и интересы власти или политических групп постоянно меняются, и, если кто-то начал вмешивать эти изменения в исламское законодательство, он вскоре впадет в противоречие с первым сдвигом ситуации, и он порицаемым будет брошен в пустыне. А все, потому что оставил свою основную функцию, раскрытую словами Всевышнего: «Те, которые передают послания Аллаха и страшатся Его, и не страшатся никого, кроме Аллаха, Всевышнего». Именно по этой причине советы ученых времен расцвета ислама– справедливо сказать – были источниками мудрости. Об этих ученых Аль-Аджри сказал: «Их жизнь – ценная добыча, и их смерть – большое бедствие», и «ими оживают люди истины, а сердца заблудших умирают».

И истинный ученый «через него Аллах возвышает людей и делает их лидерами народов и примером для подражания, и делает их имамами для людей, по следам которых идут другие и к мнение которых прислушиваются».

Что же касается тех, кто идет в стременах власти и покорно следует за ней, куда бы она ни шла, то они движимы своими личными амбициями или ими управляет небрежность и беспечность, поэтому они превращаются в марионетки. Пусть Всевышний Аллах защитит нас и вас!

 

Автор: Моатаз Аль-Хатиб

Редакция и дополнения Сейран Арифов

 

 

---