Это течение, которое однозначно является частью довольно разнообразного «салафитского направления», возвращается к Рабиа ибн Хади аль-Мадхали (родился в Саудии 1932) и к Мухаммаду Аману аль-Джами (1931-1996, эфиопского происхождения). История появления – наиболее конкретный момент — это война Ирака- Кувейта и призыв к армиям сша и союзников…. Расхождение ученых. …… Начнем с того, что некоторые мусульмане ограничивают джамитский салафизм (Мадхалитов) тем, что это «организация спецслужб», «марионетка правящих режимов», «придворные шейхи». Это общее впечатление, которое сложилось у большинства исламских деятелей и ученых. Особенность этого течения - «Отрицание» политики, агрессивная атака на идеологических оппонентов, Движение Мадхалитов основывало свой призыв на двух принципах, как их видит автор книги «Время пробуждения» Стефан Лакруа; Первый из них – это полное послушание «покровителю» и буквалистское толкование священных текстов, призывающих к послушанию, не давая возможности для какого-либо выражения мнения вопреки прихотям султана, ибо это считается, по обычаю аль-Мадхали, «своего рода хариджизмом и смутьянством». Аль-Мадхали утверждает в своем объяснении «Основы Сунны», что взявшему власть силой (мутагаллиб) нужно подчиняться, чтобы избежать кровопролития, и если другой побеждает, нужно подчиняться новому фактическому победителю, вне зависимости, легитимно он получил власть или просто её захватил. Эта идея наполняет совершенно все книги и статьи мадхалитских проповедников. Это повиновение распространяется на всех руководителей любого уровня, министров и муфтиев, всем которым нужно повиноваться, даже при уверенности в несправедливости или преступности с их стороны, ибо их повиновение происходит от повиновения тем, кто их назначил или доверил им фетвы, отсюда, они отвергают любое возражение против заявлений или фетв «Совета больших ученых» Саудовской Аравии, так же как отказывается возражать против заявлений Великого муфтия Королевства. Следует отметить, что мадхалиты не последовательны в этой доктрине, и мы это наблюдали на примере их крайне агрессивной критике и системным нападкам на, к примеру, Эрдогана, или Мурси, или… Отрицание политики, я взял в кавычки, потому что это … примеры Египта, Йемена, Ливии, Судана и т.д. ….. Некоторые исследователи, как пример, Муатаз аль-Хатиб отмечают, что это описание является частью конфликта, характеризующего отношения между этим течением и его идеологическими и политическими оппонентами («Братья мусульмане», или суруритское направление «салафизма»), которых, мадхалиты в свою очередь, описывают как «хариджитов - повстанцев», или просто заблудших, смутьянов и т.д. Если отойти от этих противостояний, авторитарную наклонность (служение правителю) течения, которое иногда называют джамия, а иногда мадхалиты, можно понять в рамках трех факторов: 1- Контекст, в котором появилось это течение. 2- Содержание его обращений, нарративов и риторики, его связь к проблемам современности и его традиционным направлениям. 3. Эффективность этого течения и роль, которую оно играет сознательно или бессознательно, когда его идеи служат другим кругам за пределами его сознания и горизонта. ……………………………. Течение, известное как мадхалитское, не имеет никакой серьезной организационной способности, поскольку изначально было настроено враждебно ко всем остальным исламским партиям и группам. В принципе, оно сформировалось на идее, что есть только одна организация – это государство вокруг правителя, и их идея фикс это «таату уалий аль-амр» - покорность обладателю власти. И оно возникло в контексте конкретного саудовского университета, и его символическими лидерами, к которым оно приписывается, — это два университетских преподавателя. Необходимо отметить, что отношения, религиозных лидеров, муфтиев и шейхов с властью, которые существуют ныне, являются сложными отношениями и принимают различные формы в зависимости от формы власти и её политики, и от характера действующих лиц (шейхов, муфтиев, тарикатов, джемаатов, университетов и т.д.), начиная от быть обманутым властью, или отчуждения от неё, или вражды к ней, или верности и любви до степени растворения в этой власти или полной имитации методов и мышления власти как следствия совпадения авторитаризм некоторых шейхов и авторитаризма тоталитарной власти. Однозначно, что мы наблюдаем за радикальными культурными преобразованиями в Саудовской Аравии, которая ранее, с семидесятых годов представляла модель ваххабитской религиозности как миссионерского движения, получающего полную государственную поддержку, и это происходило в контексте изобилия нефти, участия в холодной войне (джихада против Советов в Афгане) и открытого видения короля Фейсала. Вспомним, что принц Мухаммад ибн Салман (далее МБС) именно так и сказал примерно так: «Мне нравится тот «красивый ислам», который был до семидесятых и того, что появилось после…». Также он сказал: «Мы уничтожим все эти радикальные идеи и вернемся к «великодушному исламу» который соответствует нашим приятным обычаям и позволит молодежи развиваться…» и т.д. и т.п. https://www.youtube.com/watch?v=ChAqsVBazMw И это подводит нас ко второму фактору, потому что нарративы и риторика этого течения которые характеризуют его дискурс, таковы: полное подчинение правителю, отказ от самостоятельных политических действий, осуждение партийных и религиозных групп если они не послушные инструменты власти… и эти вопросы связаны с позициями которые можно назвать наследием фикха, в той же мере, в какой они связаны с современными проблемами, относящимися к политической сфере в рамках национального государства. И независимо от практического применения понятия «послушания правителю» этим течением, например, то само это понятие присутствует в наследии имама Ахмада ибн Ханбала, который, к слову, подвергался несправедливости и гонениями за религиозные взгляды. Аль-Хатиб пишет: «Послушание правителю» является мнением Ахмада ибн Ханбала, и он был известен этим, и когда он был при смерти, он приказал своему сыну Абдуллаху вычеркнуть хадис Абу Хурайры от Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, он сказал: «Мой народ (мою умму) погубит этот род курайшитов». Они сказали: «Что ты прикажешь нам, о Посланник Бога?» Он сказал: если бы люди изолировались от них». (Бухари, 3604. Муслим, 2917). В версии Бухари сказано: «руками молодых (юнцов) из курайшитов». Конечно, подразумевается часть курайшитов, узурпировавших власть или воюющих ради неё, а не все это племя. И это было предсказание будущих событий, который подтвердились. Ахмад, как пишет аль-Хатиб, предпочел хадис: «Слушайся, повинуйся и терпи…». И он говорил, что хадис об «изоляции» — «плохой хадис, которым мутазилиты аргументировали отказ от совершения пятничной молитвы». И он, якобы сказал: «нет блага в смуте и нет блага в восстании…». Религиозные обязанности у Ахмада имели приоритет над вопросами политики и власти. Смотри в аль-Муснаде. ……….. Нет никаких сомнений в том, что применение принципа «послушания правителю» течением Мадхалия (Джамийя) отличается от исторической ситуации Ахмада бин Ханбала. В этом примере, мы находим образец распространённой ошибки: буквальный перенос позиций или действий той или иной исторической личности на современную ситуацию, не принимая во внимание кардинально различные условия, цели и мотивы. Когда мадхалиты, к примеру, применяют подобные исторические прецеденты, это происходит в свете постоянно формирующейся современности (политического поля), которое имеет свои сложности, и нынешнюю ситуацию в Саудии или Египте нельзя сравнивать, например, с ситуацией в государстве Аббасидов, в эпоху Ахмада; Мадхалиты делают частичный интерпретационный выбор (выбирают частные примеры в своей интерпретации), что заставляет их сознательно или бессознательно играть (функциональную для правящего режима) роль, и это потому что они столкнулись с двумя проблемами: первая — это проблема «политического послушания», которую они считают доктринальным вопросом (акъида), а не юридическим вопросом (фикх), в котором оценки и действия могут различаться. Область фикха очень широкая и в ней огромный простор для приемлемых и законных расхождений во мнениях и позициях. Но когда мадхалиты, и те, кто последовал за ними, переводят этот вопрос в область акъиды, они как бы отказывают другому мнению в праве на существование. Этим самым, подкармливая свою нетерпимость еще одним поводом обвинить в заблуждении и отступлении. Забывая, что в самых ранних и лучших веках ислама, когда исламские знания и фикха процветали, было не мало ханбалитских и неханбалитских факихов, которые видели законным восстание против несправедливого правителя. Они не многозначно соглашались с законностью силового свержения узурпатора, получившего власть с нарушением шариатских процедур и условий. Как пример, вспомним великих Саида ибн Джубейра участвовавшего в восстании Абдурахмана ибн аль-Ашаса. Также имам Абу Ханифа, поддержавшего восстание Зейда ибн Али ибн Хусейн, поклявшейся что, если бы не слабое здоровье, вышел бы с ним на джихад, потому что он истинный правитель. Даже имам Малик, косвенно признававшего присягу по принуждению не законной. И отказ Ахмад подчиниться требованию «халифа» утверждать догму сотворённости Корана, за что его посадили в тюрьму и пытали. Вторая проблема, с которой столкнулись мадхалиты, заключается в том, что они движутся в современных реалиях, на которые невозможно спроецировать историю другой эпохи, потому что существуют принципиальные различия, особенно то, что «политическое послушание» и восстание против власти приобретают новые и мирные (не вооруженные) понятия и средства, которые сегодня составляют ядро политической борьбы или, условно «неповиновения». Другими словами, основные современные формы «неповиновения» или «восстания» принципиально отличаются от средств и методов времен Ахмад. Кроме того, структура власти и государства, способы получения власти, формы отношения государства с другими, коренным образом отличается от структуры и формы исторически сформировавшего фикха времен Ахмада бин Ханбала. Третий фактор здесь относится к тому, что мадхалиты являются функциональной группой, и этот функционализм не обязательно является результатом сознательного соучастия. Другими словами, мадхалиты, не обязательно всегда осознают своё соучастие в политики конкретного правящего режима. Но при этом, правящий режим, вполне осознанно может использовать их. Это значит, что их существование и продолжение их существования как течения, связаны с степенью нужды в них, а нужна в них усиливается в случаях противостояния власти с её оппонентам, которым здесь является дискурс «революции» и протеста против правителя, что сближает мадхалитов к власти и придает им больше авторитаризма в условиях подавления и маргинализации их противников. Подобное мы наблюдали в Саудовской Аравии или в Египте. Конечно, степень сближения с властью и как результата влияния изменяется по мере обострения противостояния власти с исламскими оппонентами. Проблема сегодня усугубляется в том, что их покровитель ставит их перед суровым выбором, который иногда затрагивает суть религиозного дела. Например, имам Ахмад ибн Ханбал не признавал религиозные дела прерогативой правителя, который является покровителем политических дел, а считал его прерогативой исламских ученых, которые являются покровителями религиозных дел, поэтому он отказался подчиняться по вопросу сотворения Корана, и за это он подвергся мучениям и заключениям. Однако несомненно, что мадхалитское течение не займет никакой системной критической позиции в отношении политических преобразований в Саудии или Египте, или еще где, даже если они охватят религиозные дела, ибо они посчитали понятие «политического послушания правителю» обязательной религиозной доктриной, ставшее для них «идентичностью». А как известно, доктрины, ставшие идентичностью связаны с самим существование и бытием и не могут подвергаться критике или изменениям. Даже вопросы «красных линий» у них не стоят, разве что как «общие отговорки», которые на практике нигде и никогда не проявлялись. Вопросы тождества связаны с бытием и не являются предметом обсуждения, как и вопрос о пределах послушание опекуну Дело и его проявления, и стоит ли оно на красных чертах, ими не обсуждается. Конечно, мадхалиты критиковали Мурси или Эрдогана, но не в роли людей, критикующих свою власть, а в роли функциональной группы, исполняющей, осознанно или неосознанно, задачи, поставленные египетского режима, свергнувшего Мурси, или саудовских-эмиратских режимов, атаковавших Эрдогана. Не более. В Ливии, к примеру, мадхалиты с оружием в руках, воевали на стороне старого каддафского генерала Хафтара, против революционных сил, в большей мере представлявших движение «Братьев мусульман» и другие исламские направления. Точно также, против революционных сил этого движения, мадхалиты воевали в Йемене, где поддерживали вооруженные силы КСА и ОАЭ. Относительно, красных линий, вспомним мадхалитского шейха Абдульазиза ар-Рейиса: «Если правитель, король или президент, каждый день, в прямом эфире телевидения будет пить алкоголь, или полчаса совершать прелюбодеяние, если ты перед ним порицай его, но если ты за его спиной, не осуждал его и не призывай против него». Позже, он же сказал: «Запрещено проявлять неповиновение правителю, и обязательно слушаться его и повиноваться, даже если видишь, что он в своем шатре занимается гомосексуализмом…». Мне тошнит, а вам? Кстати, он не редко ссылался и на более известных саудовских шейхов и муфтиев, но это уже другая тема. https://www.youtube.com/watch?v=leVDUDOZPCs https://www.youtube.com/watch?v=yo0sL9l239o Всевышний Аллах сказал: «И путь будет из вас община, которая будет призывать к добру, побуждать к благому и отвращать от дурного», (Семейство Имран 104). Мы сталкиваемся с радикальными преобразованиями в Саудовской Аравии, которая с семидесятых годов представила модель ваххабитской религиозности как миссионерского движения в контексте изобилия нефти и открытого видения короля Фейсала. Что касается нового видения наследного принца Саудовской Аравии - МБС, то оно основывается на том факте, что ваххабизм — это бремя, от которой он хочет избавиться, а религиозная проповедь — это «функциональный» дискурс, основанный — в его восприятии — на политической потребности (не религиозной), вызванной необходимостью конфликтов времен холодной войны. Это время прошло, и больше такой потребности нет, по его мнению. В этом смысле нынешнее саудовское видение (по крайней мере видение МБС) не несет никакой религиозной идеологии, а скорее является тенденцией к формальной «модернизации», что означает, что модернизация не несет в себе интеллектуальную перспективу (т.е. это не идеологическая альтернатива), а, в первую очередь, экономическая выгода. Это и объясняет поспешные социальные и религиозные изменения (без каких-либо реальных политических реформ), которые мы наблюдаем с начала массовых арестов и репрессий множества символов «ас-Сахвы» (оппонентов мадхалитского течения). И это поставило авторитетов «ученого салафизма» перед дилеммой, потому что они не имеют реальной свободы слова, с одной стороны, и попали в собственную ловушку, с другой стороны; Потому что она не рассчитывала, что правитель, которому обязательно повиноваться в рамках их «акъиды», окажется таким грубым и равнодушным к элементарных религиозным убеждениям и святыням. Здесь, я хотел бы отметить, что Муатаз аль-Хатиб делает большой акцент именно на представителей ваххабитской проповеди, что по моему мнению, в некотором смысле вводит в заблуждение относительно характера действий МБС и его направленности. Ученые и лидеры «ас-Сахвы», представляют различные исламские направления. Что же касается ученых которых можно назвать представителями ваххабизма - официального религиозного течения-партнера королевской династии -, они являются лишь часть саудовского явления, называемого «ас-сахва». Это явление намного более разнообразное и сложное. МБС, на самом деле, начал гонения и стал вводить ограничения на влияния всей исламской проповеди и её лидеров. Десятки арестованных и сотни, уволенных в массе своей, относятся либо к направлениям близким к «ихванам», либо к «суруритскому салафизму». То, что происходит сегодня, — это этап атрофии религиозной проповеди и её дискурса в целом, в условиях системных репрессий и тюремных заключений, задержаний и запугиваний, с одной стороны, и в свете упадка медийных проповедников, с другой. Арена опустела, а самое главное оружие современных проповедников, которое заключалось в социальных сетях, было изъято. Даже те, кто остался вне тюрьмы, твитят только во славу наследного принца, а это означает, что доктрины мадхалитов расширились и теперь присутствуют и «практикуются» за пределами самого традиционного течения и его лидеров. Сейчас мы наблюдаем риторику и нарративы мадхализма, которая вся по сути сводится к прославлению «благословенного властителя» и проклятий в адрес «террористов-хариджитов», на языках исламских проповедников, которые не были и не являются мадхалитами, например Аид Аль-Карни, Салих Аль-Гамеси и других, а также на языках либералов, таких как Турки Аль-Хамад и Абдулла Аль-Гадами, которые теперь твитят исключительно о подчинении правителю, его защите и и оскорблении его противников.